– Потом я начал искать способ покинуть школу, – продолжал Арман. – И явились вы, доставив мне последний элемент головоломки. Браво, молодежь!
– Что ты намерен сделать с демоном?
– Старательно его хранить. Пользоваться его мощью, чтобы наконец выкроить себе место под солнцем. Конечно, в переносном смысле…
Я потыкал локтем в брезент, попробовал высвободиться, но это был напрасный труд.
Арману мы уже стали неинтересны. Он надел амулет себе на шею и, взяв Сюзель за подбородок, улыбнулся:
– Спасибо, красавица моя, что сберегла мой секрет. Обещаю, что не забуду о тебе, когда займу достойное меня место в мире Полночи.
Он хотел поцеловать ее в губы, но она отвернулась и подставила ему щеку.
– Нужно выпутаться из этого кокона, – шепнул Жоэль мне на ухо. – Глянь на мою ногу. Видишь, что там?
Чуть не свернув себе шею, я сумел разглядеть, как мы все зажаты между слоями брезента. Фантастика! Он прилегал к нам плотно, словно упаковочная пленка к подарочной коробке.
– Я не знаю, что можно сделать, – пробормотал я. – Может, ты не заметил, но меня тоже зажало.
– Прюн? – позвал Жоэль. – Ты очнулась?
Негромкое похрапывание было ему ответом.
– Колен?
«Пока в нокауте», – сообщил Скёль.
– А ты? – спросил я. – Ты что-то можешь?
«Если только кто-то из вас не разрешит прожечь ему кишки, то я скажу, что дело плохо».
Я вспомнил, как он прожег дыру в двери нашей комнаты. Придется поискать другое решение.
– Портал закрыт, – напомнил я Арману. – Вы не сможете вернуться на сторону Полночи.
– О… – вздохнул вампир с улыбкой. – Да я и не собирался отправляться сразу же.
– Почему? – удивилась Сюзель.
– В мире Полдня передо мной открывается много новых перспектив, зачем же торопиться! Думаю, что с этого и начну. На закуску, как говорится. Потом отправлюсь на сторону Полночи. Я все там приберу к рукам, всех сомну!
Пока Арман упивался своим монологом главного злодея, я обратился к Кальциферу, который зашевелился у меня в кармане.
– Тихонько, – едва слышно попросил я его. – Потихонечку, мой хороший. Скажи, можешь ты прожечь брезент возле Жоэля? Незаметно, так, чтобы тебя не видели, ладно?
Огонек шевельнулся, и я перестал ощущать его тепло.
– Ты не уйдешь никуда, – вдруг сказала Сюзель дрожащим голосом. В ее руке светился включенный телефон. Слезы текли по ее щекам.
– Что ты сделала? – Арман позеленел.
– Я люблю тебя, Арман. Но… но мой брат, родители, мой мир…
Разъяренный вампир прыжком приблизился к ней. Но вдруг застыл.
Волоски на моей руке встали дыбом. Внутренние органы сжались. Воздух сгустился.
Потому что в дверном проеме показались оба инугами. И они улыбались.
Глава 41
– Освободите ваших друзей, – посоветовала женщина моей сестре. – И убирайтесь отсюда поскорее. Мы обо всем поговорим позже.
Инугами метнула жуткий взгляд на Ханоко, дрожащую рядом со мной. Я нащупал в пустоте ее руку и крепко пожал.
Сюзель с безумными глазами принялась распутывать узы, стиснувшие нас.
– Кто вы? – спросил кузен Ханоко.
– Новая носительница.
– Быстрее, – выдохнула Эйр. – Быстрее, Сюзель!
– Я делаю что могу! – заикаясь, отозвалась та.
Прищурив глаза, я пригляделся и понял: она в панике.
– Зубы, – напомнил я. – У тебя зубы есть.
– Что же мне, брезент жевать?
– Ты будешь его жевать, и без разговоров! – жестко осадила ее Ханоко. – Поскольку я должна вернуть себе демона, а потом смогу взять тебя под защиту, но, если выйдет иначе, я недорого дам за твою шкуру, когда моя родня поймет, что ты с самого начала помогала Арману.
Этого Сюзель хватило. Ее клыки выдвинулись с резким щелчком.
– Как обычно проходят битвы с демонами? – спросил я у Ханоко.
Она повернулась ко мне с таким серьезным видом, как будто никогда не была ребенком.
– Плохо. Нужно увести учеников и преподавателей из школы, и как можно скорее.
– Ты слышала? – намекнул я Сюзель.
– Яшдешштоммжу!
Представление уже началось.
Инугами стоят напротив Армана, сложив руки на животе, в расслабленной позе людей, знающих, что они не могут проиграть. За их спинами протянулись черные тени, прошитые молниями, словно две пары демонских крыльев, развернувшихся на весь зал. Они разрастаются, и помещение начинает дрожать, поначалу слегка, потом очень сильно.
Со стен посыпались куски камня, они падали на пол и разлетались, как разрывные снаряды. Стеллажи высотой до потолка падали один за другим, с них сыпались и разбивались стеклянные банки и горшки.
Но Арман не проявлял признаков тревоги. Он тоже сохранял спокойствие, засунув руки в карманы, ироническая ухмылка казалась приклеенной к его лицу.
– Я не позволю вам отобрать его! – крикнул он, перекрывая апокалиптический грохот.
– У тебя нет выбора, – твердо сказала женщина-инугами.
С потолка рухнула гоблинская камера слежения, чудом не раздавив Ханоко и меня. Хлопья штукатурки осели на нас тонким белым слоем, и я отчаянно расчихался.
– Пойдемте же! – вскричал я.
– Уже можно!
Сюзель вскочила, торжествуя. Но, едва оглядев зал, она сразу приуныла. Поднявшись на ноги, чтобы оценить степень повреждений, я понял, в чем дело.
Mы не сможем выйти. Потому что по ту сторону зияющего дверного проема с ужасающим треском рушится коридор. Балки падают одна за другой. Стропила, поддерживавшие крышу, раскалываются на сотни острых, опасных щепок. Черепица разбивается камнями, подхваченными внезапно возникшим торнадо, и множество оранжевых осколков усиливают его убийственную мощь.
– Это что такое?! – на повышенных тонах спросил я у Ханоко.
– Поединок удачи!
– Но они вдвоем против одного?
– Да, однако Арман не отдал своего демона! Здесь становится опасно, нужно уходить немедленно.
– Вон туда! – призывно махнул рукой Жоэль.
Низко пригнувшись, он указал пальцем на дверь за прилавком, через которую мы входили. Картина, прикрывавшая ее, кружится в воздухе вместе с трубами, ящиками, сушеными цветами и, кажется, разделочными досками, но нет сомнений: пол и лестница никуда не делись!
Я схватил за руку Ханоко, та – Сюзель, но когда она протянула руку Прюн…
– Прюн не пробудилась!
– Я ею займусь! – выкрикнула Сюзель сквозь гул и грохот.
Я хотел было сказать ей, что она сама не сможет, что огрицу нужно тащить всем вместе. Но не сказал. Раскрыв от изумления рот, я увидел, как сестра подхватила тушу ростом два метра с лишним, с мускулами, которым позавидовал бы супергерой Халк, и поволокла за собой, не обронив даже капли пота.
– С ума сойти, – присвистнул Колен. – Мощь вампиров и впрямь поразительна!
Мы все разом пригнулись, уворачиваясь от алхимического тигля, летевшего низко над полом, иначе он бы нас точно оскальпировал.
– Да уж, – буркнул я, глядя на силуэт Армана в эпицентре катаклизма. – Пошли!
Мы забежали за прилавок, где было относительно безопасно, и я уже изготовился выскочить на лестницу, но тут Ханоко отпустила мою руку.
– Ты что? – крикнул я. – Идем, время поджимает!
– Я должна остаться! – объяснила она мне прямо в ухо. – Должна быть тут, чтобы принять демона, когда его изловят!
– Ханоко…
– Это мое предназначение, Симеон. Причина моего присутствия здесь. Во второй раз я ошибки не допущу.
Мы посмотрели друг на друга, и, хотя мне очень хотелось переубедить ее, я понял, что так нельзя. Не хочу мучить ее выбором между долгом и личными отношениями, между миром и нами.
Я склонил голову, и Ханоко мне улыбнулась. В больших черных глазах вспыхнул звездный блеск. Эти пляшущие звездочки были для меня.
– Симеон…
– Да?
– Мне нужно кое-что узнать. Пока я снова не стану такой, как прежде.
– Что?
– Если бы я не была инугами, ты мог бы меня полюбить?
Я опешил. Магический ветер бил мне в лицо, валил с ног, пряди волос застилали очки.
Как это она могла бы не быть инугами?
– Ханоко, я уже тебя люблю!
Ее лицо посветлело, и в этот момент я мог бы ее обнять, хоть это и казалось слишком мелодраматичным, на мой вкус. Но Ханоко уже напряглась, отодвинулась, и случай был упущен. Ничего не чувствуя, будто под анестезией, я смотрел, как она приближается к своим родным.
– …меон! Симеон!
Я осознал, что Жоэль меня зовет. Давно ли? Три секунды? Две минуты? Я не знаю. Я отчетливо вижу его голову на фоне спасительного полумрака потайного хода. Мой лучший друг…
Потом я снова поглядел на Ханоко, но ее уже почти не видно среди вихрей, разносящих по камушку здание, ощипывающих его, как курицу.
Безопасность. Долг.
…
Будь оно все неладно…
Я бросил размышлять и ринулся навстречу буре.
Глава 42
Прежде всего явился шум.
Шум настолько мощный, настолько многообразный, что он затронул все мои пять чувств. Я как будто мог обонять завывание урагана, ощущать на вкус пронзительные сигналы тревоги, видеть вопли демонов и осязать пальцами душераздирающие жалобы школы, распадающейся на куски.
Потом пришла боль. Навалилась внезапно, как бы отовсюду и ниоткуда. Лист бумаги, превратившийся в сюрикен[30], процарапал мне щеку; я упал, ударился коленом о камень; ивовая корзина бьет меня по уху.
Еще не сообразив, что происходит, я опустился на четвереньки и уперся рукой в пол, чтобы не утратить контакта с геометрической поверхностью мира, ибо взлететь следом за всеми предметами было вполне возможно.
Не знаю, до какой степени идиотизма я вознесся в тот вечер, но подозреваю, что был близок к максимуму. Влезть в самую середину схватки трех демонов – точно не наиболее блестящая из моих идей…
– …меон!
Половину моего имени унес ветер; но два оставшихся слога поразили меня почти физически, когда я увидел, что Жоэль пробирается ко мне. Я бросился к нему и спланировал прямо в его протянутые руки.