Мать так стиснула челюсти, что они стали походить на захлопнувшийся капкан. Она не привыкла зависеть от чьей-то милости. Никогда этого не терпел.
– Первое – это отчисление Сюзель. Ее успеваемость была отличной, поэтому мы выдадим ей диплом. Она сможет найти хорошее место работы на стороне Полночи, вести нормальную жизнь. Но рекомендации в Академию мы ей не дадим.
Мать выдержала и этот удар.
– Второе условие… Вы предоставите Симеону право самому выбирать свое будущее. Если он захочет покинуть школу, мы его отпустим; это нас сильно огорчит, но мы уважим его выбор. Однако, если он решит остаться… мы попросим вас не перечить.
Обе женщины повернулись ко мне. Директриса – с легкой дружелюбной улыбкой. Мать – сердито, тревожно; взглядом она просила меня отказаться.
Я намеревался ее разочаровать.
– Я остаюсь.
Глава 45
– Довольно глупостей, Жоэль.
Эйр уставилась на лича с такой злостью, что трудно было поверить, что они уже два месяца считаются общепризнанной парой.
– Я не по глупости. Это называется инстинкт.
– Или ты сделаешь это добровольно, или я тебя заставлю перед всем народом. И ручаюсь, что тебе это не понравится.
Жоэль заерзал в кресле, с подозрением глядя на волчицу. Но стоило Эйр нахмурить брови, как он понял: она не шутит, и сдался.
– Хорошо, хорошо. – Вздохнув, он взял флакон с таумой. – Это… тут слишком много, Эйр.
– Умолкни и пей!
Он подчинился. Отложил пустой сосудик, поморщился. Действие снадобья сказалось сразу: лицо лича из зеленоватого сделалось сероватым. Часика через два он точно приобретет живой вид.
– Ты сам себе вредишь без всякой надобности, – твердила волчица. – Неужели ты думал, что мы не замечаем, как ты рассыпаешься на кусочки?
Жоэль вздохнул и откинулся на спинку кресла, печальный и усталый.
– Подумай, это не может длиться вечно, – ответил он спокойно. – Когда-нибудь таума закончится и, когда этот день настанет, не станет и меня.
– Не бывать этому, если ты будешь брать то, что я даю!
Голубки́ повысили голоса, и Колен качнул головой, намекая, что нам пора убираться. Я согласился, тихонько слез с дивана, где мы сидели с сиреном, и отошел как можно дальше от тысячной размолвки влюбленных.
Трудно принять сторону одного из них. Эйр, пользуясь шаманским методом, снабжает Жоэля таумой, без которой он не может выжить. А Жоэль отлично знает, что метод этот отнюдь не безобиден: Эйр буквально дает себя поджарить, чтобы сохранить ему жизнь.
– Как твои дела? Продвигаются? – поинтересовался Колен, когда мы вернулись в нашу комнату, удалившись от острого слуха волчицы.
Я повалился на свой матрас и прижался головой к приятно прохладной стене.
– Мы оговариваем последние детали с адвокатами матушки… – вздыхаю я. – Но школа с трудом идет на уступки.
– Ты меня удивляешь, – проворчал Колен. – При нынешнем состоянии вещей твою программу нужно считать единственным средством, которое поможет полночникам освоиться в мире без таумы. Это же золотое дно!
Я не спорил, но маленький шарик тревоги без остановки крутился внутри, доводя меня до приступов тошноты. Я еще не говорил об этом ни Жоэлю, ни Эйр, но надеялся найти способ, как спасти личей.
Я собираюсь вручить им свой патент на программу расчета доз таумы.
Изобретение, сделанное в мире Полдня для полночников. В конечном счете это простая экселевская таблица, позволяющая с высокой точностью рассчитать дозы таумы для эликсиров, заклинаний и других магических действий.
Когда я изложил свой план матушке, она сначала попробовала меня переубедить, осознав значимость проекта для мира, балансирующего на грани краха. Потом я сказал ей, что хотел бы оказать услугу личам: чтобы они могли сами финансировать приобретение таумы, обеспечивать свое выживание; и она смягчилась. Оставалось только выиграть битву с адвокатами школы, которые заявляли, что моя программа, будучи созданной в пределах учебного заведения, принадлежит ему.
– Так будет, – предсказал я. – Нужно, чтобы это работало.
Колен кивнул и занялся своим телефоном. Тогда, подложив подушку под затылок, я тоже стал просматривать сообщения в своем мобильнике.
Первым делом я ищу послания от сестры. Но в почте полно писем, помеченных как «прочитанные», а обращений или ответов от Сюзель нет. Матушка советует мне дать ей время оправиться от потрясений последних месяцев.
Но я скучаю по сестре.
– Не так быстро, Сюзель, помедленнее! – уговариваю я ее.
– Но это ПОТРЯСАЮЩЕ! – восторженно кричит она в телефон. – Ты в этом отдаешь себе отчет, Симеон?
Я хихикнул, как бы насмехаясь над ней, но на самом деле сердце мое излучает радость.
– Успокойся, – осаживаю я ее. – Это просто временная работа.
– Нет, – возмущается она. – Это не временная работа! Это миссия на всю жизнь, неужели ты не понимаешь?!
Я пережидаю, пока она не объяснит до мельчайших подробностей поручение, которое доверила ей мать; она обо всем этом прожужжала мне уши раз сто за прошедшие две недели.
Сюзель будет представлять фирму «Крипты Сен-Поль» на первом конгрессе волков и вампиров, организованном советом вампиров, который с недавнего времени возглавляет наша мать.
Сразу после вступления в эту должность она постановила прекратить тяжбу против Полночных школ. Кроме того, она добилась увеличения дотаций в качестве возмещения ущерба, причиненного процессом. И наконец, поскольку счет всегда идет до трех, она решила навести мосты между вампирами и волками-оборотнями, чтобы совместно выработать новые способы существования в мире без таумы.
Фемке покинула свой заснеженный лес и теперь успешно осваивается в ледяных коридорах исследовательского центра. То, что она может бесстыдно помыкать вампирами из персонала, – это важный фактор для установления равновесия.
Что касается Сюзель, все эти перемены, перспективные проекты вдохнули в нее новую жизнь. Она следует за матерью как тень, сопровождает во всех поездках, с апломбом утверждаясь в роли наследницы семейной империи. Я мог бы позавидовать. Очевидно же, что для меня места в этой сфере уже не остается.
Но я, как ни странно, чувствую лишь удовлетворение. Как будто мое состязание с Сюзель разрешилось наконец наилучшим образом.
Она получит фирму, нервотрепку, совещания и заседания, язву желудка. У меня останутся мои друзья, моя молодость, мое туманное будущее и сомнения.
На первый взгляд такой раздел не кажется справедливым. Но то, что больше не нужно соответствовать ничьим ожиданиям, доставляет мне огромное удовольствие. Сюзель служит мне щитом, я ей – опорой. И нам это отлично подходит.
– И когда ты уезжаешь? – спросил я.
– Через неделю! – весело сообщила она. – Кстати, не можешь ли ты спросить у Колена, как это делается?
– Делается что?
– Ну, как там передвигаются полночники, не имеющие жабр, теплая ли вода, нужна ли купальная шапочка… ну, в общем, знаешь что, перешли-ка мне его номер!
Я засмеялся, выполнил ее просьбу и, когда она отключилась, еще улыбался.
Для первого конгресса выбрали нейтральную территорию, где никогда не доминировали ни вампиры, ни волки-оборотни. А что может быть лучше для этой цели, чем подводные царства Полночи?
– Колен? – позвал я друга, вернувшись в комнату отдыха.
– Угу?
– Боюсь, моя сестрица замучит тебя вопросами насчет ее поездки в ваши края.
Он обжег меня сердитым взглядом и показал свой телефон.
– Тридцать два сообщения за три минуты, – буркнул он. – Мне хотелось тебя удавить!
Я только состроил соболезнующую мину.
– Не обращай внимания, она вообще чудачка, – заметила Эйр.
Устроившись на диване рядом с Жоэлем, она склонила голову на плечо лича и вместе с ним читает какую-то книгу.
– А знаете, вы могли бы побывать, – неожиданно сказал Колен.
Эйр выпрямилась, Жоэль уронил свой роман.
– Побывать где? – поинтересовалась Прюн, присоединившись к компании.
– У меня дома, – предложил Колен. – Семейства Симеона и Эйр должны прибыть через пару недель, может получиться забавно.
– А нам можно? – удивилась огрица.
– Ну, понимаешь… – вздохнул Колен. – Начнутся каникулы. Экзамены отменили. Лично я не намерен торчать здесь два месяца. А вы?
Я пожал плечами. Это может быть весело. Даже, наверное, очень весело.
– О, тогда я могла бы поиграть с твоими кузенами! – вдруг воскликнула Прюн, всплеснув руками. – Ты говорил, они левиафаны, да?
Колен рассмеялся и ласково взглянул на Прюн.
– Ага, ты им понравишься. Но предупреждаю: они очень большие. Даже для тебя!
– Вот будет классно! – размечталась Прюн. – Нужно взять купальник покрасивее.
– И ласты, – добавил Жоэль.
– Но как там можно дышать? – забеспокоилась Эйр.
– Ты там вообще дышать не будешь, – поддразнил ее Колен.
– Ну, нет так нет, увы.
– Не говори глупостей, – ухмыльнулся сирен. – У нас есть…
Я перестал их слушать.
Их споры, развлечения, которые они предвкушают на каникулах, – все внезапно отходит на второй план. Почему-то сердце мое учащенно забилось, в ушах застучали молоточки: бум-бум…
Звуки рассеиваются, время замедляется. Волоски на моей руке поднимаются один за другим, как будто волна заливает пляж, сантиметр за сантиметром.
Бум-бум…
Я выпрямился, повернулся в кресле. Я слышу, что Эйр меня окликает, вижу, как удивленно смотрит Прюн.
Бум-бум!
– Она здесь, – шепчу я. Я не запомнил, как поднимался, но, когда дверь открылась, я уже стоял лицом к ней.
Мир перестроился, чтобы пропустить пришелицу. Ее силуэт очертил свет солнца, а тень как будто растягивается, заполняя комнату; и, когда ученики узнают ее, раздаются истерические вопли.
Они пробегают мимо меня, растрепанные, размахивающие руками, но в моем поле зрения они кажутся лишь размытыми тенями.
Бум-бум!
Она делает шаг, другой, подходит к нам.