Директриса вздохнула.
– Не нужно. Запишите их имена и отправьте обратно в классы.
– Как скажете.
Щелчок – директриса застыла, потирая виски.
– Что мы тут делаем? – пробился чей-то голос из глубины зала.
Как и многие ученики, я попытался, поднявшись на цыпочки, рассмотреть, у кого хватило смелости задать этот вопрос; но храбрец, проявив осторожность, предпочел больше не выступать.
– Я разберусь. – Директриса угрожающе приподнялась.
Положив руки на стол, она обводит раскаленным взглядом учеников, столпившихся в кабинете. Она сдерживается, но я, стоя так близко к ней, не могу не заметить, как нервно подергивается ее щека, а пальцы с такой силой притиснуты к столешнице, что суставы побелели.
Она растеряна. Или рассержена. Или и то и другое?
– Благодарю вас за то, что вы так быстро собрались. Хочу также поблагодарить учеников старших классов, которые помогли администрации организовать нашу встречу в рекордно короткий срок.
Она кивнула в сторону Сюзель, та тут же гордо выпрямилась.
Ну-ну. Что дальше?
– Я была вынуждена призвать вас, поскольку Полночная школа столкнулась с нестандартной ситуацией. Которая касается всех вас.
Я взглянул на Ноэми, та только скривилась: видимо, в ее драгоценном журнале об этом ничего не говорилось.
– Позвольте представить вам мэтра Армана, – продолжила директриса.
Она указала рукой на стену за собою, и оттуда вышел человек, которого я до того не заметил. Судя по реакции других учеников – кое-кто не удержался от удивленных возгласов, – я не один был так ненаблюдателен.
Мэтр Арман очень высок, но худ, как соломина. Метров двух ростом точно, и я подумал, что он мог бы поглядеть прямо в глаза Прюн, не вытягивая шею.
Он одет в черное. Напомаженные волосы тоже черные. Куртка, водолазка, более того, кожаные перчатки – все выдержано в байкерском стиле. Он производит впечатление злого и унылого существа наподобие вампиров из фильмов шестидесятых годов, а волосы, подстриженные спереди мыском, сильно его старят.
– Мэтр Арман будет находиться в нашей школе в течение учебного года, чтобы обеспечить вам, мои дорогие ученики-вампиры, правовую поддержку в предстоящие несколько недель. Запомните, что вы сможете обращаться к мэтру Арману по всем вопросам законодательства, в случаях дискриминации и… ну, в общем, со всеми проблемами, которые вам покажутся важными.
– Важными в каком смысле? – спросил я, не в силах сдержаться.
Директриса повернулась ко мне, но в ее взгляде из-под низко нависших век я не увидел ни враждебности, ни гнева. Ничего, кроме огромной усталости. Это застигло меня врасплох.
Потом, глубоко вздохнув, она выпрямилась, молча обменялась взглядами с мэтром Арманом, а потом будто бомбу в нас швырнула:
– Совет вампиров подал в суд иск на Полночную школу. За то, что мы подвергли опасности несовершеннолетних, и за преступную халатность.
Глава 5
Как только директриса закончила свое сообщение, она затолкнула мэтра Армана в сумрак, из которого он возник, и безжалостно изгнала нас из кабинета, наотрез отказавшись отвечать на вопросы.
Я хотел поговорить с сестрой, но не смог ее найти: она быстренько улизнула, наверное, чтобы пересказать своим друзьям свежайшие сплетни. Пришлось последовать примеру Сюзель, и я отправился в библиотеку, где в этот час должна была находиться вся компания…
– Так вот и заявила: судебный процесс?!
Жоэль уставился на меня с таким видом, словно я объявил, что прихожусь внуком доброму дедушке Ноэлю или, скорее, злому деду с розгами[8], если учесть схожесть двухметрового тощего мэтра с розгой.
– Угу, – сердито бросил я, пытаясь сосредоточиться на задаче по бухгалтерскому учету таумы.
– Плохо дело… – проворчала Эйр. – От вас, поклонников кровяной колбасы, всегда одни несчастья…
– Ага, вот именно… По факту школа не смогла нам обеспечить защиту, – заметил Колен, усердно нажимая кнопки своего телефона. – Лично я считаю, что это ненормально – делать вид, будто ничего не случилось.
– А ведь судебные издержки придется оплачивать! – разозлилась Эйр.
– Ну, в данном случае платить будут вампиры, – уточнил Колен.
– И они выиграют! – взвилась Эйр и швырнула свою тетрадь на стол. – А школа останется ни с чем. И платить за разбитые горшки придется нам, ученикам.
– Ну-ну, – попытался успокоить ее Жоэль. – Ты, как всегда, думаешь, что стакан наполовину пустой.
Эйр насупилась, скрестила руки на груди и глянула на лича, прищурившись, как старая кошка.
– Твой оптимизм очень мил первые две недели, Жоэль. Но на дольше, поверь, его не хватает.
Жоэль только плечами пожал и продолжил возиться с очередной крышечкой от сангинады. С начала учебного года он бережно собирает их в пластиковый мешочек и добросовестно пришивает к своему блейзеру тоненькой иголочкой, медленно, однако уверенно превращая его в подобие современной кольчуги.
С ним, Коленом и Прюн наши часы самоподготовки неизменно походят на сеансы ручного труда. И я никак не возьму в толк, почему друзья упорно стараются сопровождать меня и Эйр, когда мы глотаем все книги, до которых можем дотянуться, в твердом намерении взойти на пьедестал почета после экзаменов. Видимо, это какой-то дружеский вариант стокгольмского синдрома.
– А ты! – Эйр с возмущением указала в мою сторону подбородком. – Как ты мог ничего не знать?!
Скёль на плече девочки затрясся от смеха.
«Это о тебе речь, Симеон, если еще не понял, – поддразнил он меня. – Он, понимаете ли, разгуливает с голубиным пометом на куртке и не замечает!»
– При чем тут голу… Ох, черт! – Я оглядел свой блейзер и заметил белое пятно.
– Мне кажется, что это не помет, а пыль, – возразила Прюн.
«Какая разница, – перебил ее Скёль. – Важно то, что ему можно влепить бревном в глаз, а он и не заметит».
– Нехорошо так говорить, – заметила Прюн.
И вправду нехорошо. Но я уже давно привык к совместной враждебности волчицы и ее огонька.
Признаться, их манера постоянно переходить от теплого к холодному, как правило, приводит меня в недоумение. Сегодня она меня бесит.
– Это не твоя сестра? – Неожиданный вопрос Жоэля вывел меня из брюзгливого настроя.
Подняв голову, я посмотрел в направлении дальних стеллажей, указанном его пальцем, ожидая увидеть спортивную фигурку Сюзель. И я ее сразу распознал благодаря сложной конструкции, которую она соорудила на голове.
Поколебавшись полсекунды, я бросил задание – все равно мне не дали бы его закончить – и направился к сестре. Если кто-то вообще в курсе событий, так это непременно она. Она подрабатывает в школьной администрации, в среде учеников у нее статус звезды, родители превозносят Сюзель…
Да. Она точно что-то знает. Я следую за нею в полумраке, благоухающем знаниями и пылью, миллионами частичек старой бумаги, которые агрессивно лезут в мой нос и щекочут… Это ад. Жуткий ад. Я ненавижу весну всем своим существом, всей душой… И душа эта рвется прямо сейчас прочь из тела, отчего я оглушительно чихаю.
– Симеон?!
Сюзель высунула голову из-за стеллажа; я не сразу смог ей ответить, пытаясь восстановить дыхание, и в предчувствии нового чиха лихорадочно рылся в карманах, нащупывая носовой платок.
– Держи, – хмыкнула сестра, протянув мне бумажный платочек. – Что ты тут делаешь?
Я без стеснения высморкался и даже протер бумажкой нос изнутри, чтобы не осталось ни пылинки, ни пыльцы, никаких частиц неизвестного происхождения, способных меня погубить.
– Я… я тут вкалываю каждый вечер, – ответил я, шмыгнув носом. – А ты? Что ты-то здесь забыла?
– А ты как думаешь? – отчего-то разозлилась она. – Может, мне захотелось подышать этим воздухом!
Я нахмурился: зачем ей так себя вести?
– Чего тебе нужно? – грубо напустилась она на меня.
– Да ничего, я только хотел поговорить с тобой о нынешнем событии.
– Да неужели?!
Я решил перейти к обороне.
– Слушай, а давай ты не будешь на меня рычать, ладно? Я просто хотел обсудить этот вопрос. Попробовать определить последствия…
– Ах, вот оно что! – Сюзель насмешливо прищурилась. – Ты пришел спросить меня, вместо того чтобы самому подумать. Типично.
– То есть?
– Я знаю об этом деле не больше тебя, Симеон. Может, для разнообразия попробуешь думать сам, идет?
Я смотрю на сестру с недоумением. Какая муха ее укусила?
– У тебя какие-то проблемы?
Сюзель слегка выпрямилась, просто чтобы досадить мне своим высоким ростом, и пронзила меня взглядом. Но когда она приоткрыла рот, чтобы изничтожить своего братца и, без сомнения, внушить ему парочку новых комплексов, которые преследовали бы его до совершеннолетия, в ее кармане зазвонил телефон.
Оставленный без внимания, я наблюдаю, как она читает сообщение. Ее лицо смягчается. В глазах появляется нежность и…
Она покраснела?
– Я должна идти, – пробормотала она, взмахнув рукой, будто заправила за ухо выбившуюся воображаемую прядь. – Ох, тебе нужно почистить блейзер, не забудь. Это пятно откуда?
– Сюзель…
Она положила мне руку на плечо, вся ее злость вдруг улетучилась.
– Я действительно знаю не больше, чем ты, Симеон. Клянусь! Так что, будь добр, оставь меня в покое, идет?
На этом она обо мне забыла, на ходу выстукивая пальцем со скоростью опытного радиста ответ размером с небольшой роман своему таинственному корреспонденту. Когда она прошла мимо меня, я успел краем глаза заметить красные пятнышки на белом экране телефона.
Сердечки. Она послала кому-то полтора десятка сердечек. У Сюзель есть парень?!
Глава 6
– Эй, ребята!
БУМ-БУМ.
– Ребя-а-та!
БУМ.
Я выполз из сна, как зомби из гроба: руки вытянуты, во рту полно слюны, глаза красные.
– Штозашорт?
– НАРО-ОД!
БУМ-БУМ.
От ударов в дверь у меня началось отчаянное сердцебиение: видимо, моему организму трудно раскачаться, ведь он рассчитывал еще долго пребывать в покое… Я глянул на будильник на ночном столике.