Ничего себе! Три часа ночи?!
– Народ!! Да откройте же, будьте вы неладны, черт побери!
«Знаешь, а мне это все надоело», – расслышал я воркотню Скёля. Мой мозг послал сигнал тревоги, тело, еще спящее, получило заряд адреналина раньше, чем я понял почему.
Скёль злится? Он сейчас что-то натворит… Я убедился в этом, когда он в виде раскаленного шара прорвался в комнату сквозь дверь, оставив на ней неприятную обгорелую метку.
«ВСТАТЬ!» – заорал он, утроив уровень звука.
Я стукнулся о стенку головой и стал растирать ушибленное место.
– Ты спятил, что ли? – взвился я. – Что это…
– Что ты творишь? – подключился Жоэль. – Э-э-э… у Эйр все в порядке?
Он паникует из-за появления Скёля; я паникую, глядя на дверь и думая, во что нам обойдется ее ремонт во внеурочное время.
– У Эйр все хорошо, – заявила она сама из-за двери. – Вы откроете раньше, чем я разбужу весь коридор?
Колен – ему до двери ближе всех – выскользнул из-под своей перины, чтобы впустить нашу подружку. В смятой футболке, с всклокоченными волосами, еще не продрав глаза после сна, он приветствует волчицу, застывшую на пороге.
– Я знал, что ты передумаешь, – бормочет он с чарующей улыбкой.
– Отстань, – рявкает она, оттолкнув его.
Он хихикнул, зевнул и, кажется, смутился.
– Да что же стряслось, Эйр? – спросил Жоэль, спрыгнув с кровати.
Я прекратил попытки размять шишку, которая выскочила у меня на голове, и взялся за замшевую салфетку, чтобы протереть очки.
Кальцифер, угадав мое намерение, приклеился к культе моей отсутствующей руки и принял форму маленького зажима, в который я вложил дужку очков.
– У Ханоко проблема.
Я застыл: проблема у Ханоко – значит, проблема у Прюн.
Мы не стали тратить время на расспросы и выбежали следом за Эйр в коридор; наши босые ноги звонко шлепали по ледяным плиткам пола. Перебирая мысленно сотни возможных сценариев, я ощутил во рту вкус желчи. Ханоко взорвала стену. Она подожгла кровать огрицы. Она выпустила из комнаты весь кислород. Она…
Я сразу успокоился, завидев впереди громадный силуэт Прюн; она стояла в ярко-желтой пижаме, прислонившись к стене коридора напротив своей комнаты.
– Как ты? – спросил я, подойдя к ней.
Она скривилась, но буркнула что-то успокаивающее.
– Проблема не у Прюн, – раздраженно вмешалась Эйр.
– А у кого же?
Волчица и Прюн с изумительной синхронностью указали пальцем на распахнутую дверь комнаты огрицы. Там была Ханоко. Волосы растрепаны, пижама колышется, как лепестки анемоны. В таком виде инугами парила в воздухе.
Глава 7
– Что это за ерунда?! – возмутился Жоэль.
– Чего ты ко мне пристал? – парировала Эйр. – Знай я хоть что-то, разве я пошла бы за вами?
– Она такую штуку уже проделывала? – спросил я у Прюн.
Огрица оглядела свою комнату, прижав большие руки к животу и плотно сдвинув колени – так, будто там поселился дьявол; подбородок у нее дрожал.
– Прюн?
Она, кажется, вспомнила о моем присутствии. Ей пришлось как бы прокрутить несколько кадров фильма в обратную сторону.
– Нет… нет, – пролепетала она. – Это впервые.
Это ненормально.
Без преувеличения ненормально. Полночников, умеющих летать, полным-полно. Но только не в человеческом обличье и уж точно не в мире Полдня.
«Мои огневые средства помогли начать атаку на противника», – прокудахтал Скёль. Метафора отнюдь не бессмысленная, если учесть, что Ханоко пребывает в трансе, и вспомнить, что она одержима демоном. Однако никаких демонических явлений вроде зловонных луж под нею мы не наблюдаем, лицо не искажено, кожа не стала ужасающей серой пленкой, других физических признаков тоже нет. В общем, перед нами все та же девочка, с которой я встречаюсь каждое утро на заре, в пижамке со смешным рисунком. Я мельком отметил, что ногти на ногах у нее покрашены. Ее лицо испещрено квадратиками противоугревого пластыря, их я уверенно распознаю, ибо сам часто применял при обострениях этой беды.
Она выглядит… нормально. Насколько нормально может выглядеть девочка, висящая в воздухе, как будто подвешенная за нитки к потолку. И все же ее что-то обволакивает, какая-то погрузившая комнату в полумрак аура, которую я даже немного различаю, скосив глаза. И эта штука ненормальна, она еле слышно поскрипывает, и от этого мурашки бегут по коже.
По затылку моему стекают капли пота, дыхание становится прерывистым.
Ужасно.
Меня сейчас настигнет хорошенькая паническая атака. Я пытаюсь успокоиться. Глубоко дышу и отираю испарину пустым рукавом. От этого увечья одна выгода: рукав больше носового платка.
– А разве мы не знали, что Ханоко одержима? – напоминаю я уверенным тоном, отнюдь не соответствующим моему внутреннему состоянию.
– По-моему, ей плохо, – замечает Жоэль.
– Ты прав… – вздыхает Эйр.
Посмотрев на Ханоко, я понимаю, что взволновало Жоэля. Пальцы девочки скрючены, как будто она цепляется за невидимую доску. Ее трясет от напряжения, она вот-вот сорвется. Лицо не выражает ничего, кроме страдания. Брови сведены, зубы стучат, этак она что-нибудь себе сломает…
– Ее нельзя так оставлять, – вырвалось у меня.
– Спасибо, капитан Очевидность, – огрызнулся Колен, запустив руку в свою шевелюру. – Какое счастье, что ты…
– Это что за кавардак?
Сонная реплика Ноэми, вышедшей из соседней комнаты, застала нас врасплох. Она искоса глянула на Колена; тот словил подачу.
– Что вы все тут делаете? – Вампирка сразу завелась. – Довольно глупостей, и без того уже мы терпим чихание Симеона каждое утро и не соби… собирае… со… да?
Колен, полуодетый, подошел и навис над ней, небрежно опершись рукой о косяк ее двери. Уже несколько недель Ноэми упорно вьется вокруг сирена: она от него явно балдеет. Видя его так близко, почти что книжного героя, почти что бойфренда, она чуть не сомлела.
– Хочешь, я посвящу тебя в подробности? – предложил он негромко. Ноэми ответила утвердительно, он положил ей руку на плечо и, развернув на пол-оборота, легонько втолкнул в комнату. Прежде чем к ней присоединиться, он с улыбкой победителя показал нам большой палец. Мне почудилось, что я поощряю какую-то нечистую игру.
– Пригляди за ним, – велела Эйр Скёлю.
Огонек хохотнул, вытянулся в тонкую нить и проскользнул в замочную скважину.
– Вот оно как? – возмутился я, сообразив, что означает увиденное. – Он мог войти к нам, не обжигая двери?
Я метнул в Эйр укоризненный взгляд, но она только глаза округлила:
– Это тебе кажется сейчас самым важным, да?
Я покраснел.
Нет. Конечно же нет. И все-таки…
– Нужно помочь ей спуститься, – проворчал я. – Ханоко!
– О том, чтобы я к ней прикоснулся, и речи быть не может, – сказал Жоэль. – И предупреждаю: если кто-то из вас вздумает это сделать, то только через мой труп.
– У меня не было такого намерения, – уверила его Эйр.
– Может, мне попробовать? – предложила Прюн. – На меня ведь магия не действует.
– Однако в таком-то состоянии она может натворить бед и без всякой магии, – возразил я.
Прюн опустила голову, но продолжала теребить свои пальцы.
– Мне не нравится, что ей плохо. Я думаю, что должна рискнуть и попробовать.
Она подошла к входу в свою комнату и с доброй улыбкой отстранила Жоэля, который попытался препятствовать. От прикосновения ее пальца к груди лича тот проехался на метр с лишним по плиткам пола.
Огрица шагнула к той темной массе, из-за которой Ханоко превратилась в трясущуюся марионетку, парализованную страхом.
Прюн, моя Прюн, в ярко-желтой пижаме… Тонкие, безнадежно прямые волосы рассыпались по спине. Тапочки ей малы, пятки торчат. Она слишком добра для этого мира. Всегда сутулится, боясь занять слишком много места и кому-то помешать. И скованность движений ее левого плеча напоминает о том, как она подставилась под обсидиановую стрелу, чтобы спасти всех нас. Чтобы спасти меня…
Прюн. Нет. Нет!
– Постой! – выкрикнул я, когда ей осталось пройти не больше метра.
Она остановилась и обернулась.
– У меня есть идея, позволь мне проверить ее, пожалуйста!
Она очень серьезно посмотрела на меня и сделала два шага назад.
– Где твое банное полотенце?
Озадаченная, она указала пальцем на дверь, и я, собрав все свое мужество, вошел в комнату и сдернул с крючка громадное махровое полотнище. Господи, я мог бы из него соорудить палатку!
Кое-как обмотав его вокруг своей единственной руки, я помчался в умывальную комнату, по пути растормошив Кальцифера, который снова заснул в кармане как ни в чем не бывало.
В этот ночной час здесь пусто, и я не мог не отметить ряд отличий данного санузла от того, куда ходят мальчики. Писсуаров нет, зато много кабинок с унитазами. Посередине помещения – расположенные кругом раковины, но они для моих целей маловаты. А душевые? Мне нужны ду…
Ах! Нашел!
За перегородкой, облицованной небесно-голубыми плитками, я обнаружил их, круглые, как луковицы, и выстроенные в ряд, разделенные пластиковыми занавесками сомнительной чистоты.
– Что ты затеял, Симеон?
Голос Эйр заставил меня вздрогнуть, но я обрадовался ее появлению.
– Помоги мне, – велел я, направляясь к первой душевой.
– Ты хоть понимаешь, что тебе тут не место? – спросила она.
– Естественно.
– А если бы сюда вошла другая девочка?
Я застыл на мгновение. Черт, об этом я и не подумал…
– Ладно, говори, что за план у тебя? – Эйр вывела меня из ступора.
Я встряхнулся и бросил полотенце на пол, потом открутил полностью кран, попутно облившись струей ледяной воды. Эйр вцепилась в меня, как будто решила, что я намерен разбить голову о стену. Оставив ее догадываться, я стал ногой подталкивать полотенце, чтобы оно хорошенько пропиталось водой.
– Ты хочешь утяжелить Ханоко, – сообразила наконец волчица.
– Именно так.
– Очень умно, – похвалила она.
– Знаю, – ответил я ей с кривой усмешкой.