– Прошу прощения за вторжение, – склонил он голову. – Литин, как же я рад, что встретил тебя. А ты не меняешься: как всегда, с дамой. Приветствую вас, милое дитя…
– Севил, ты уже наговорил на оплеуху, – мрачно возвестил Дамиан. – Знакомься, Ада, этот языкастый тип – мой сокурсник, Севил Мартине. Севил, позволь представить тебе мою супругу – Адалаис Литин.
– О, – явно опешил господин Мартине, но быстро справился с оторопью и склонился в галантном поклоне. – Мое почтение, мадам Литин.
Он протянул руку, но не успела я вложить в его ладонь свои пальчики, как там воцарилась длань моего супруга. Господин Мартине изломил бровь и вопросительно посмотрел на Дамиана.
– Руки своей жены целую только я, – заявил тот. – Можешь передать через меня.
Я незаметно ткнула мужа в бок и улыбнулась.
– Рада знакомству, господин Мартине. А что вы говорили о дамах?
– Я?! – на меня посмотрели с праведным возмущением. – О дамах?! О каких дамах, очаровательная мадам Литин?
– Действительно, дорогая, о каких дамах? – на меня взирала черными очами сама непорочность.
Я не смогла удержаться от смешка. После перевела взгляд на мужские руки, так и застывшие одна в другой. Мужчины проследили мой взгляд и отдернули друг от друга ладони, оба брезгливо скривившись. После этого знакомый Дамиана присоединился к нам, присев рядом с моим супругом. Они недолго поговорили, и господин Мартине поспешил распрощаться.
Стоило ему покинуть нас, как Дамиан обернулся ко мне, преувеличенно радостно улыбаясь.
– Дорогая…
– Не заговаривайте мне зубы, господин Литин, – отчеканила я. – Я услышала достаточно.
– Навет, бабочка, чистой воды навет! – истово заверил меня Дамиан. – У него всегда было слишком богатое воображение. Да Мартине вообще немножечко, – он склонил ко мне голову и заговорщицки произнес вполголоса, – того… А я чист, как слеза ангела. А ты вообще чуть за Набарро замуж не вышла.
Я даже задохнулась от такой наглости. Открыла рот, чтобы высказать свое возмущение, но супруг, презрев все правила приличия, закрыл мне его поцелуем.
– Дамиан! – воскликнула я, смутившись до крайней степени.
– Ты тоже уже проголодалась? – живо спросил невозможный супруг. – Вот и я думаю, что пора бы уже поужинать. Тут есть один замечательный ресторанчик, тебе он непременно понравится!
Подхватил меня за руку и потащил за собой, не давая опомниться. И уже наверху на мгновение остановился, чтобы заглянуть мне в глаза и сказать в который раз:
– Я хороший, – и снова потащил меня за собой.
В тот вечер я так и не смогла удовлетворить свое любопытство. На бегу – а до ресторана мы почти бежали – разговаривать было неудобно. В ресторане постоянно говорил Дамиан, расписывая прелести местной кухни. После принесли наш заказ, и мне с укоризной напомнили:
– Любимая, разговаривать за столом неприлично.
Затем вновь говорил Дамиан, пока мы шли до нашей гостиницы. Потом он воспылал желанием пообщаться с Лютиком, вовлекая в игру с ним и меня. А дальше было вовсе не до разговоров, а когда жаркие объятья распались, мой муж прижал меня к себе и старательно засопел.
– Дамиан, ты спишь? – спросила я.
Он промычал нечто невнятное, перевернулся на живот, обнял подушку и зарылся в нее лицом. Я не выдержала и рассмеялась.
Через два дня Дамиан все-таки решил обнаружить свое присутствие в столице и направился в адмиралтейство. Я отправилась вместе с ним, решив, пока муж будет занят, пройтись по лавкам готового платья и ювелирным магазинам, которые располагались недалеко от адмиралтейства, как сказал мне супруг. Я могла бы и остаться в гостиничном номере, но Дамиан пообещал мне поездку в открытый Королевский парк, где было множество фонтанов. Против такого соблазна я не смогла устоять.
Мы с Дамианом покинули наш экипаж на улице с магазинами. Кучер уже привычно надвинул шляпу на глаза и задремал. Его спокойствие и невозмутимость неизменно удивляли и восхищали меня. Этого мужчину Дамиан выбрал специально для дня моего похищения из отчего дома, и с того момента он оставался с нами, равнодушно отнесясь к факту, что еще долго не вернется в Льено.
Супруг подал мне руку, и мы направились в ювелирный магазин. Мужчина, стоявший за прилавком, широко улыбнулся, как только мы вошли. Взгляд его был направлен на Дамиана. Мой супруг поцеловал мне руку и подвел меня к прилавку.
– Дорогая, мэтр Ришель поможет тебе выбрать всё, что захочешь, – сказал он. – Добрый день, уважаемый мэтр Ришель, надеюсь, вы не откажете моей супруге в помощи?
Глаза мэтра слегка расширились, в них скользнуло удивление, а после на лицо вернулась приветливая улыбка.
– Несомненно, господин Литин, – поклонился мужчина. – Мадам Литин, что бы вы желали посмотреть?
Дамиан стрельнул глазами в мэтра Ришеля, вновь поцеловал меня и вышел из магазинчика. Я проводила его взглядом и обернулась к мужчине. Мэтр выжидающе смотрел на меня. Проведя кончиком пальчика по витрине, я решилась задать вопрос, мучавший меня.
– Вы хорошо знаете моего супруга? – спросила я.
– Господин Дамиан раньше бывал у меня, – с вежливым поклоном ответил ювелир.
– И что же он приобретал?
– Запонки, – не моргнув глазом, ответил почтенный мэтр. – Зажим для галстука.
– И с двух покупок вы так хорошо его запомнили? – усомнилась я.
– У господина Литина примечательная внешность, к тому же он веселый человек. Так что бы вы желали увидеть?
Мужчина явно спешил уйти от скользкой темы, и я, сложив два и два, пришла к выводу, что те дамы, которые померещились господину Мартине, скорей всего, бывали и здесь вместе с моим веселым супругом. Укол ревности и досады последовал незамедлительно, и прогулка мне уже не казалась такой занимательной. Глубоко вдохнув, я попробовала представить, что бы сказала об этой ситуации моя матушка.
– Ада, у любого мужчины за спиной танцуют черти, – как будто услышала я насмешливый голос мадам Ламбер. – Но у умной женщины муж танцует вокруг своей жены.
– Вы правы, матушка, – шепнула я. – Вы, как всегда, правы.
– Что вы сказали? – мэтр Ришель все еще ждал моего ответа.
– Уважаемый мэтр, – улыбнулась я, – а покажите мне серьги…
После ювелирной я перебралась в лавку готового платья, стараясь сосредоточиться на товаре, а не на мыслях, кому и что мог покупать мой муж на этой улочке. Однако совсем отделаться от подозрений было сложно. Даже уговоры себя в том, что все это было в те годы, пока я взрослела и не помышляла о Дамиане Литине как о возможном своем будущем, а он и думать забыл о девочке из родного Льено, помогали плохо.
– Ада, проявлять ревность можно изредка, иначе ты охладишь пыл своего мужчины слишком быстро, утомив его бесконечными подозрениями, – напутствовал в моей голове голос матушки.
– Да, он и повода мне еще не дал ревновать, – согласилась я с ней.
– Умница, дитя, – похвалила меня матушка.
Ох, кабы мне стать такой женщиной, как она. Я вздохнула и купила себе пару дорожных сапожек. Дамиан нашел меня в пятом магазинчике. Оказалось, что прошло уже полтора часа. В руках его была папка с документами и сверток с картами.
– Ты уже устала меня ждать, должно быть, – виновато произнес он.
Я повернулась к нему, радужно улыбаясь:
– Любимый, мне было чем занять себя. А благодаря твоим счетам, открытым в этих лавках, мой багаж значительно увеличился.
– Значит, ты не успела по мне соскучиться? – надулся мой муж.
– Ты так быстро вернулся, что не успела, – соврала я, все так же улыбаясь. – И, знаешь, дорогой, в соседнем салоне очень милая девушка сказала, что ты отлично разбираешься в женском нижнем белье, – я с удовлетворением пронаблюдала, как на лице господина королевского лейтенанта появляется маска досады. – Это так мило, – я наивно взмахнула ресницами, провела по его щеке ладонью и направилась в сторону двери.
Дамиан застыл каменным изваянием, провожая меня недоуменным взглядом, а после сорвался с места. Он догнал меня уже на улице, приобнял за талию, останавливая, и заискивающе заглянул в глаза.
– Я проголодалась, – сказала я, – идем обедать?
– Ада…
Я послала ему воздушный поцелуй и вывернулась из рук. Дамиан чертыхнулся за моей спиной, вызвав этим очередную широкую улыбку, которую он не увидел, снова догнал и подал руку.
– Знаешь, любимый, я думаю, что пора закрыть все эти счета, – сказала я. – Все равно в столице мы часто бывать не собираемся.
– Сегодня же, – с готовностью кивнул мой супруг.
– Ты у меня такой замечательный, – мурлыкнула я, садясь в экипаж.
Обедать мы решили рядом с Королевским парком, чтобы после сразу пройтись. Поездка и обед прошли несколько напряженно. Я была совершенно расслаблена, но мой супруг бросал на меня испытующие взгляды, которые я игнорировала, отвечая ему ласковой улыбкой. Но пока мы гуляли по парку, Дамиан расслабился и разговорился.
– А это Аллея богов, бабочка, – рассказывал мне супруг. – Эти статуи привезли из Дофены. Они украшали античные храмы. Видишь эту дородную даму? Это богиня плодородия и домашнего очага Эталь. Ее считали женской покровительницей, и прислуживали ей исключительно женщины. Мужчин, осмелившихся войти в ее святилище, ждала смерть.
– Какая интересная богиня, – я подошла ближе, заглядывая в незрячие глаза статуи. – Ей ведь приносили жертвы?
– Им всем приносили жертвы, – улыбнулся Дамиан. – Кажется, Эталь полагались хлеб, молоко и фрукты. Животных забивали на алтарях вот тех богов, – он указал на другую сторону. – Бог раздора – Хотс, его уговаривали не вмешиваться в дела и не входить в дом. А это бог войны – Огас. За одержанные победы и выигранные войны этому богу приносили в жертву поверженных врагов.
Я передернула плечами и перешла к статуе изящной женщины в фривольных одеждах.
– А это кто? – спросила я.
– О-о, любимая, взгляни, перед нами богиня пламенной страсти, – широко улыбнулся Дамиан. – Вирата. Но это не наше божество, потому что она богиня краткой страсти, покровительница любовников. Лирата мне больше по душе, особенно с недавних пор. Она богиня любви и верности. – Он привлек меня к себе, и я оглянулась, опасаясь, что могут найтись свидетели нашего вызывающего поведения. Какая-то дама, гулявшая под руку со своим кавалером, как раз обернулась в нашу сторону, и я освободилась из объятий супруга, укоризненно глядя на него. И тут же перешла к следующей статуе. – Это Дарата, – тут же пояснил мне Дамиан. – Богиня неверности, ревности и подозрений. Вирата, Лирата и Дарата – три сестры, отвечающие за человеческие отношения. Из них троих я выбираю для поклонения Лирату.