– Вы не ответили, господин Тин, – напомнила я свой вопрос.
– Я уже говорить, я видеть, – мужчина постучал себя пальцем по высокому лбу. – Ты не верить, но уже знать, что я говорить правду, бабочка.
У меня вновь перехватило дыхание. Бонг ведь не мог узнать про это прозвище, некому было рассказать. Я ни разу не обмолвилась капитану о своей семейной жизни, тем более о таких интимных вещах, как ласковые прозвища, которые мы с мужем давали друг другу. Иначе как волшебством это было сложно назвать. Но волшебства нет! Есть суровая жизнь, и ничего больше. Иначе я не гналась бы сейчас по следу Дамиана, а наслаждалась бы его объятьями в нашем маленьком домике.
– Меня учить с детства, – вдруг заговорил Бонг. – Мне быть три года, когда я первый раз видеть, что мой отец умереть в горах. Я просить его не ходить, я много плакать и держать его за руки, но отец уйти. Утром нам принести его мертвым. Мать поверить в мой дар и отвести к колдуну. Я жить с ним двадцать пять лет, учиться. Зелья, яды, точки.
– Точки? – я недоуменно вздернула брови.
– Тело человека иметь много точки. Можно лечить, можно убить. Хватит только коснуться. – Я тут же вспомнила, как Бонг выкинул руку вперед, и его противник упал замертво. – Учитель рассказать о животных. Я дружить с ними с детства. Учитель говорить много тайн.
– Но вы же не с Тригара, – отметила я, слишком экзотична была внешность лекаря.
– Нет. Мой страна – Горастан, он далеко, – усмехнулся мужчина. – Большой война. Учителя убить плохой человек. Я мстить и бежать. Сесть на корабль и плыть куда глаза глядеть. Приплыть в большой страна, там не найти место и долго скакать на лошади. Так приехать в Тригар, вылечить вельможу, он дать мне денег, я купить дом и начать жить.
Неожиданно нас отвлекла громкая брань на шхуне. Мы с Бонгом повернули головы, и мужчина покачал головой. Ругались Лоет и Берк. Пираты уже перетаскивали сундуки на свои суда, спеша успеть до темноты, все стремительней подступавшей к кораблям. Суть спора стала ясна, когда Лоет с холодной яростью отчеканил:
– Бесчестный пес, меня тошнит от твоей жадной гнилой душонки!
– Это я узнал о золоте! – заревел в ответ Берк.
– Я и мои ребята рисковали своими шкурами от этого не меньше, – парировал Вэй.
Звякнула сталь обнаженных клинков. Команды схватились за оружие, матросы со шхуны обменялись взглядами.
– Следить за пленниками! – рявкнул Берк.
– Не вмешиваться, – отдал приказ Лоет.
– Ну, держись, Одноглазый, сейчас станешь Слепым, – осклабился Берк.
– Я тебя по гнилостному смраду найду, – усмехнулся Лоет, и клинки скрестились.
Пираты оттеснили пленных, освобождая место для двух капитанов.
– Ох, Всевышний, – выдохнула я, машинально хватая Бонга за рукав. – Что же делать?
– Ждать, – философски ответил тот.
Тем временем противники сошлись. Я с замиранием сердца следила, как стремительно они передвигаются по палубе, нападая и отражая удары друг друга. Слушала их выкрики и звон стали, и мне снова становилось страшно. Вэй оказался пластичен и гибок, он кружил вокруг Берка, нанося издевательские ранения, царапины, но это ярило второго пирата.
– Продолжать погрузку! – проревел Берк, обрушивая на оступившегося Лоета выпад, больше похожий на удар топором, чем саблей.
– Спорный сундук никому не трогать, пока мы не закончим! – выкрикнул Вэй, отражая и парируя неприятную атаку противника. – Господин Ардо!
– Я понял, капитан, – ответил старший помощник.
Когда отвратительный Берк попытался нанести удар по здоровому глазу Вэя, я не выдержала. Страх постепенно сменялся азартом и гневом. Должно быть, сам морской дьявол дернул меня за язык, потому что я вдруг заорала:
– Капитан, Агаташ ждет!
Лоет отскочил в сторону от противника и посмотрел на меня.
– Ты считаешь, мой мальчик, что он еще недостаточно сыт? – весело выкрикнул он, запрыгивая на борт от бросившегося в атаку Берка.
– Я считаю, что вы разбазариваете удачу, вырванную у ангела, – громко проворчала я, восхищенно следя за полетом капитана над головой второго пирата.
Он спрыгнул на палубу, выпустив из руки канат, за который держался.
– Однако шутки в сторону. Долги нужно отдавать, – произнес он негромко, но ветер донес до нас эти слова.
И сражение, в котором, казалось, Вэйлр Лоет больше развлекался, сменилось жесткой и стремительной атакой. Берк яростно отбивался, но вот в заходящих солнечных лучах блекло сверкнула сабля нашего капитана, и хриплый вскрик второго пирата разрезал тишину, нарушаемую лишь плеском волн. Когда он сполз на палубу шхуны, я подумала, что мне сейчас не помешал бы обморок. Пусть совсем краткий, но обморок. Однако стараниями таинственного лекаря даже слезы не навернулись мне на глаза. Было одно желание:
– Я хочу выпить.
Бонг рассмеялся и коварно посмотрел на меня.
– Надеюсь, вы не сделали из меня беспринципной и бессовестной пьяницы, – сказала я ему и направилась прочь с палубы.
– Заканчиваем погрузку, последний сундук отправляется на «Счастливчик», – услышала я голос Лоета и обернулась.
Капитан обтер саблю об одежду Берка и вложил ее в ножны. Находившиеся на борту захваченного корабля пираты снова пришли в движение. Лоет остался на шхуне, пока последний сундук не перекочевал на бриг, после вернулся сам. Берка унесли на «Медузу» немного раньше. Судя по всему, он был жив, хоть и истекал кровью.
– Уходим, – скомандовал Лоет и изумил негромкой фразой, сказанной господину Ардо: – Канонирам заряжать пушки.
– Ты потопишь этих несчастных? – изумилась я.
– Ты так непроницательна, – фыркнул капитан, – это просто возмутительно.
Насупившись, я ждала продолжения. «Медуза» тоже отходила от шхуны. Она чуть отставала от нашего брига. «Счастливчик» подпустил второй пиратский корабль ближе.
– Пали, – скомандовал Лоет.
На его лице застыла до отвращения счастливая улыбка, когда на «Медузе» поднялась суета, и матросы бросились заделывать пробоину, сотворенную нашими канонирами.
– Зачем? – удивилась я.
– Видишь ли, мой Ангел, – Лоет потер подбородок, оборачиваясь ко мне. – Есть люди, которые соблюдают условие договора и считают, что половины им вполне хватает. А есть Берк и его команда – они считают, что нужно урвать больше, а лучше всё. Так что или новый бой за нашу часть, или пусть латают свое корыто, пока мы красиво исчезаем в закате. Я за эстетику. В закат! – пафосно провозгласил он, и «Счастливчик» покинул место сражения.
Глава 26
Вот уже две недели мы болтались в открытом море. Первую неделю, после захвата тригарского золота, направлявшегося в Руар – княжество, о котором я никогда не слышала, – успешно шли нужным курсом. Возобновились мои занятия с командой. Теперь к нам присоединился Бонг. Он с явным интересом следил за моими пояснениями и послушно выполнял задания.
– Зачем вам это, господин Тин? – спрашивала я, когда он заходил ко мне, чтобы уточнить то, что не понял.
– Мой учитель говорить… го-во-рил, что знания дать… да-ют человеку силу. Я хотеть быть сильным, – ответил мужчина, и я машинально поправила:
– Я хочу быть сильным.
– Очень хочу, – весело улыбнулся лекарь.
У Бонга была потрясающая улыбка. Открытая и светлая. Невозможно было не улыбаться в ответ. Почему-то это вызывало ворчание капитана.
– Бонг, ты горло застудишь, – говорил Лоет в такие моменты.
– Почему? – лекарь иронично вскидывал брови.
– Широко скалишься, сквозняком надует.
– Вэй, ты невозможный грубиян, – я сокрушенно качала головой, а Бонг весело смеялся, совершенно не обижаясь на капитана.
Так прошло дней восемь, а на девятый небо начало хмуриться. Лоет хмурился вместе с погодой. А когда задул сильный ветер и волны стали яростней и выше, меня прогнали с палубы.
– Что происходит? – спросила я у Мельника, поймав его за руку.
– Шторм надвигается, Ангелок, – ответил он и умчался к мачте.
Матросы уже карабкались наверх, выполняя приказ капитана убрать паруса. Я ушла в каюту и уселась за стол, но вскоре в дверь поскреблись.
– Оли, – улыбнулась я и поспешила открыть ей.
Паучиха уже не первый раз сама приползала ко мне и скреблась лапками в дверь. Звук был тихим, но я улавливала. Открыв дверь, я подождала, пока она заползет внутрь и заберется мне на ногу. Когда я вновь сидела за столом, Оли уже удобно устроилась на моем плече. Я сняла ее и посадила на стол перед собой. В этот момент бриг качнуло сильней обычного, и паучиха, издав оглушительный писк, поехала прочь со столешницы. Перехватив ее, я вернула Олигу на плечо и почесала ей спинку. Она заурчала и успокоилась.
Впрочем, о спокойствии говорить было еще рано. За все время плавания мы как-то умудрялись обходить бурю стороной, и это был мой первый шторм. А буря набирала силу. Рев ветра уже не заглушали деревянные переборки. «Счастливчик» мотало на взбесившихся волнах, словно он был жалкой песчинкой. Мы взмывали вверх, и я вцеплялась в край стола до побелевших костяшек, а потом с громким уханьем падали вниз. Бриг кренило, и несколько раз я едва удержалась на месте, чтобы не упасть на пол и не покатиться до стенки. Я так ясно представила себе картину этого жуткого перекатывания по полу, что не выдержала, и из горла вырвался истерический хохот.
Оли забралась мне на голову и деловито шевелила лапками, пытаясь успокоить. Я сняла паучиху и вновь посадила на плечо. Отчего-то не хотелось прожить эти ужасные моменты в тумане. Я слышала топот на палубе и крики, доносившиеся до меня, – точней, отголоски, потому что громче всех ревел шторм.
– Всевышний, помоги, – жарко прошептала я, зажмуриваясь.
А потом я представила, что сейчас творится на палубе. Волны, накрывающие наш корабль, брань и крики Вэя на пределе возможности голосовых связок, попытки матросов не оказаться за бортом. Все это так ясно увиделось мне, что ощущение собственного присутствия на палубе стало реальным до невозможности. Я зажмурилась и потрясла головой.