– Готовы надрать пиратам задницы? – спросил он, по-прежнему глядя только на молодого человека.
– Только об этом и мечтаю, – ответил Альен; его поддержал нестройный хор мужских голосов, гаркнувших:
– Да, капитан!
– Мальчики мои, возрадуйтесь, час расплаты пробил, – с умилением возвестил Лоет. – Утопим гадов в крови.
– Утопим, капитан!
– Утопим, – ожесточенно кивнул Верта, стоявший среди матросов «Счастливчика».
Капитан Лоет удовлетворенно кивнул и потер руки:
– О приятном поговорили, теперь о насущном. Ждем отлив, где-то здесь уже поджидают Стражи моря. Отдать якорь.
Литин отвернулся, посмотрел на Тину, стоявшую на своем обычном месте на бригантине, поджал губы и направился к капитану.
– Вэйлр, отлив начнется во второй половине дня?
– Да, придется подождать, – кивнул Лоет. По его лицу не было понятно, что он сейчас чувствует, но складка, пролегшая между бровей, говорила об усиленной работе мысли Лоета.
– Саларо писал о странностях этого места…
– Я помню, Умник, – чуть раздраженно отмахнулся Вэй. – Море ведет себя в этом месте странно, приливы и отливы не имеют обычной системы, и чем это вызвано, определить не удалось. Об этом не только Саларо писал, я встречал упоминания о подобном несколько раз. Известны по крайней мере три похожих места. Дьявольщина или природа – никто еще не определил, только примерные расчеты. Ждем. Иного нам не остается. И будем надеяться, что отлив все-таки случится.
– Сил уже нет ждать, – проворчал Литин, возвращаясь на прежнее место.
Это было первое недовольство, проявленное молодым человеком за все время, что он провел на борту «Счастливчика». Вэй проводил его взглядом и пробормотал:
– Можно подумать, он один тут в нетерпении. Сам готов дьяволу зад целовать, лишь бы все скорей закончилось.
Эти пятнадцать дней оказались пыткой для всей команды. Капитан ни словом не выразил то, что творится у него на душе, но это было и не нужно. Взрывной нрав выдавал Лоета с головой. Особенно тяжко команде становилось, когда наступали сумерки. Вэйлр цеплялся ко всем, раздавал зуботычины и оплеухи, рычал за малейшую оплошность и превратил дверь своей каюты в решето, продырявив ее пулями. Спокойней становилось, как только наступал день и Тина появлялась на своем излюбленном месте, махнув рукой в знак приветствия. Демон, живущий внутри Лоета, затихал, и команда облегченно выдыхала, проводя день в относительном затишье и подготовке к закату. Теперь у капитана появилось второе прозвище – Упырь, слишком сильна была аналогия. Бешеный кровопийца ночью и спокойный, но ядовитый в два раза больше, чем обычно, днем.
Впрочем, нервы сдавали у многих. Особенно у тех, кто знал Тину близко. К Самелю в эти дни без дела подходить было опасно, Кузнечик разговаривал исключительно бранью, находя синонимы едва ли не для предлогов. Если кто-то думал, что такое невозможно, то, столкнувшись с матросом, был вынужден признать, что на «Счастливчике» родился новый язык, потому что порой в беседе с худощавым мужчиной требовался переводчик. Красавчик ходил мрачнее тучи, срывая зло на каждом, кто давал хоть малейший повод. Мельник замкнулся в себе, но его колючий взгляд то и дело скользил к бригантине, не обещая ничего хорошего. Стали часто переругиваться Даэль и Ардо, обычно жившие душа в душу. Скрипел зубами Дин, хмурился Бонг. Последний выглядел и вовсе непривычно, став желчным и дерганым.
– Не вижу, – шипел он. – Ничего не вижу, как будто глаза отводят.
Положил конец брожениям на бриге Альен Литин, ни разу не сорвавшийся и не кинувшийся в безосновательную драку.
– Довольно! – гаркнул он однажды, с тихим раздражением наблюдая за тем, как все больше накаляется обстановка. – Прекратите вести себя, словно звери в клетке. Этак вы не пиратов, а друг друга перережете. Вэйлр, – Альен обернулся к капитану, покачал головой и сказал спокойно, даже равнодушно, всего одно слово: – Стыдно.
Отчего-то этот спокойный голос уравновешенного человека оказался подобен ледяной волне, окатившей людей, стоявших на палубе. Ни у кого не возникло ложного ощущения, что молодому человеку безразлична судьба мадемуазель Лоет и всей команды в скором будущем. Большую часть времени он проводил на палубе, застыв истуканом, и взгляд его всегда был устремлен в одну и ту же сторону. Не требовалось слов, чтобы понять, что творится на душе Альена.
– К дьяволу, – изрек Мельник, молчавший уже несколько дней.
– Ага, – кивнул Красавчик и присоединился к приятелю, заведя разговор на привычные темы.
– Мальчик прав, – заметил Даэль и похлопал по плечу старшего помощника.
– Да, что-то мы разошлись, – согласился Ардо.
– Мясник, у тебя там пожрать не завалялось? – Кузнечик направился к коку.
– И куда в тебя лезет, дрищ? – усмехнулся великан, возвращаясь на камбуз.
Только Лоет некоторое время сверлил спину Литина сердитым взглядом, затем фыркнул и отвернулся, пробормотав:
– А вот и не стыдно, совсем-совсем, – но сам же и усмехнулся, обнаружив в своем голосе интонации дочери.
С того момента атмосфера на «Счастливчике» немного разрядилась, и опасного взрыва не произошло. Даже Вэйлр усмирил свою натуру, став более сдержанным, но дергать его лишний раз все равно не решались, зная, как мало нужно для того, чтобы капитан начал бушевать.
– Эх, знать бы, где будет Тина, когда эта падаль пойдет за нами к острову, – вздыхал Лоет, глядя на «Зарю». – То, что он вынудит нас отправиться к пещере, я даже не сомневаюсь, осторожный ублюдок. Бонг?
Колдун, стоявший недалеко, передернул плечами и уже привычно ответил:
– Не вижу. Бесит.
– Ничего, – отмахнулся капитан, – обойдемся своими силами. Хвала Всевышнему, этот котелок еще варит. – Он постучал пальцем себе по лбу и задумался.
И котелок варил, потому к назначенному месту у Лоета было готово несколько запасных ходов. Все рисковые и небезопасные для Тины, но тут уж выбирать не приходилось: девчонка была в постоянной опасности и без этого, находясь на корабле Ржавого. И то, что она казалась вполне здоровой, еще не означало, что придраться не к чему. Отеческое сердце заходилось от тревоги ежечасно.
Особо сильным потрясением стал шторм. Ребенок находился на чужом корабле, и отец совершенно ничего не мог сделать для ее спасения. А когда обнаружилось, что «Зари» нет рядом, Вэй завыл, как раненый зверь, и заметался по палубе, глядя на волны со страхом увидеть обломки корабля. Но обломков не было, зато оставалась надежда, что их просто отбросило в разные стороны. Мужчина молился Всевышнему, чтобы расстояние, разделившее его с дочерью, оказалось не слишком велико. И он сделал единственное, что было возможно, – направил бриг на прежний курс. А когда впереди замаячил силуэт корабля, Лоет расхохотался, потрясая кулаками, и воскликнул:
– Жив еще, Ржавая сволочь! Нашел! Нашел!!!
С облегчением выдохнули все.
– На все твоя воля, Всевышний, – прошептал тогда Альен, стоявший на носу корабля. – Хвала тебе, небесный покровитель и защитник.
– Сынок, нашли! – крикнул ему Вэй в экстазе истеричного счастья.
– Да, отец, – рассмеялся Литин, не глядя на него.
– Я сказал – нет, – грозно рявкнул Лоет, уже больше для того, чтобы хоть как-то выплеснуть напряжение.
– Посмотрим, – широко улыбнулся молодой человек, и на «Счастливчик» опустилось недолгое умиротворение, словно моряки сделали нечто нужное и важное, даже не догадываясь, что это и в самом деле так.
Утром Тина стояла на своем месте. Личико ее было бледным, глаза покраснели, и под ними залегли синяки, словно она не выспалась или плакала. Но тут придраться к чему-то конкретному было сложно, потому что был шторм, корабли разошлись, и на лице мадемуазель Лоет могли остаться следы ее переживаний. Недалеко от девушки остановился Ржавый. Она не обернулась в его сторону, пират не подошел к пленнице. Он невозмутимо махнул рукой людям на бриге и исчез из поля зрения, а Тина осталась. В последующие дни девушка выглядела обычно.
«Красная заря» остановилась на полкорпуса позади «Счастливчика». Тина перебралась с носа к борту и встала напротив Альена. Теперь они могли лучше рассмотреть друг друга. Молодой человек сжал резные перила до побелевших костяшек, разглядывая девушку.
– Как ты? – крикнул он.
– Держусь, – ответила мадемуазель Лоет, вдруг закрыла рот ладонью и расплакалась, надрывно всхлипывая и подвывая по-бабьи.
– Тина, что? – напрягся молодой человек, подавшись вперед. – Что случилось? Тебя обидели?
– Что случилось, дочь? – рядом с Литином уже стоял Вэй, сверля девушку пристальным взглядом. – Укажи мне на того смертника, кто посмел тронуть тебя.
– Маленького ангела обидели? – Самель, словно фрегат на всех парусах, уже несся к борту.
– Лапу тронули? – взревел тщедушный Кузнечик.
Грязно выругался Красавчик, прорычал нечто невразумительное Мельник, зашипел в ярости Дин, только Бонг молчал, оценивающе рассматривая Тину.
– Не тронули, – негромко сказал он. – Она скучает и хочет сюда.
– Точно? – с пристрастием спросил дочь Лоет.
– Да, папенька, – кивнула она.
– Да цела твоя дочь, Лоет, – усмехнулся Ржавый, появляясь рядом с девушкой. – Я слово держу.
Мадемуазель Лоет перестала плакать, зло стерла слезы, косясь на пирата, но промолчала… пока. Нажаловаться она решила, когда будет рядом с отцом и своими друзьями. Сейчас же это было пустым занятием. Они разозлятся, но сделать все равно ничего не смогут, пока Тина в руках пиратов. Урсус негромко хмыкнул, то ли оценив молчание девушки, то ли отгадав ее замысел.
– Что дальше? – спросил он, глядя на Лоета.
– Ждем, – коротко ответил тот.
– Чего ждем? Когда Бес сам укажет нам путь к сокровищам? – пират начинал раздражаться, понимая, что капитан «Счастливчика» знает гораздо больше, чем сказал.
Когда невинные рыдают,
Будь осторожен, тайный друг.
Морские стражи поджидают
Тебя в свой смертоносный круг.