– Спокойной ночи, Мартель, – чуть разочарованно ответила вдовушка, в душе посылая проклятья больному братцу.
Альен покинул комнату хозяйки дома, устало выдохнул и вошел в комнату, которую ему сдали. Принц, стоя у окна, глядел на улицу.
– Ну что ты разнервничался, братец, – громко произнес Литин. – Я здесь, ложись спать.
После этого подошел к его высочеству, с интересом рассматривая его, и поклонился. С улицы доносился шум. Горастанцы затеяли небольшую драку с выстрелами, задерживая преследователей и давая своему кораблю поднять паруса.
– Все получится, – шепнул Альен и опомнился. – Вы же не понимаете.
– Я понимать, – прошептал в ответ принц. – Мой имя Дин, не надо высочество.
– Альен, – протянул руку молодой человек. – Вы можете…
– Я хотеть просто. Говорить «ты», – попросил Дин.
– Ты можешь лечь, – улыбнулся Альен. – Мы уйдем перед рассветом. Хозяйка не войдет, я сказал, что мой брат болен Черной заразой. При этой болезни тело покрывается язвами, человека выедает медленно и болезненно, лечения нет. Она просто побоится. Я поклялся, что брат будет всегда в одежде и перчатках и пользоваться личной посудой, Хейли согласилась.
– Ты быть очень убедителен, – весело улыбнулся принц.
– Очарователен сверх всякой меры, – негромко рассмеялся Альен. – Ложись.
– Я буду ждать рассвет, – покачал головой его высочество.
Литин пожал плечами и уселся в кресло. Теперь нужно было запастись терпением, он это и сделал. Принц еще какое-то время смотрел в окно, затем сел напротив и все-таки закрыл глаза. На улице еще некоторое время было шумно, после все стихло, и Колас погрузился в сонную дремоту.
– Ален, – Альен приоткрыл один глаз и посмотрел на принца. – Пора?
– Почти, – кивнул молодой человек.
За окном еще было темно, но небо уже начинало светлеть. Альен потянулся и встал на ноги, после подошел к столу и взял в руки небольшую чашку. Он поманил к себе принца.
– Будем рисовать язвы, – усмехнулся он. – Я не мастер грима, но выглядеть должно жутко.
Дин с сомнением рассмотрел чернеющую смесь, хотел спросить, что там, но махнул рукой и послушно замер, позволяя Литину нанести себе на лицо смесь ваксы и песка. Альен нарисовал пальцем несколько «язв», потер подбородок, рассматривая уродливые пятна с коростой из песчинок, удовлетворенно кивнул и протянул маску, кусок ткани с прорезями для глаз, свободно спадавший на грудь, чтобы не задеть «язвы» и не стереть их раньше времени. Затем подал другой плащ, собрал в мешок все следы их пребывания и оставил записку для Хейли, где говорил, что брату стало хуже и он вынужден оставить свою приветливую и милую хозяйку, боясь подвергнуть ее опасности заражения.
Молодые люди спустились вниз, вышли за двери, и Альен, приобняв «брата» за плечи, повел того в сторону порта. Лоет, наблюдавший за домом, махнул своим людям рукой, и они направились следом за двумя мужчинами, неспешно двигавшимися по освещенной части улицы. Они успешно прошли половину пути, когда дорогу «братьям» преградил ночной патруль.
– Куда идете? – спросил старший, разглядывая принца.
– В порт, – ответил Альен.
– С какого корабля?
– С «Черной звезды», – уверенно врал Литин.
– Это кто? – старший ткнул пальцем в сторону Дина.
– Брат мой. Что-то случилось? – в голосе молодого человека явно читался интерес.
– Пусть покажет рожу, – вместо ответа потребовал мужчина.
– Вам вряд ли понравится то, что вы увидите, – вздохнул Альен. – У брата Черная зараза.
– Покажи, – старший ночного патруля придвинулся ближе, его люди подались назад, а капитан «Счастливчика» и его матросы, прятавшиеся за домами, приготовились напасть на патруль.
Литин укоризненно вздохнул и приподнял край маски «брата», обнажая его подбородок, щеки, нос…
– Довольно! – старший отпрянул, закрывая рот ладонью. – Уводи отсюда эту дрянь. Завтра же ваше корыто покинет Лаифу, губернатор не позволит держать здесь всякое дерьмо.
– Больного человека всякий может обидеть, – проворчал Альен и вновь обнял принца за плечи. – Идем, брат, идем.
Патруль посторонился, крикнув кому-то:
– Не останавливайте!
Члены команды «Счастливчика» переглянулись, осознавая, что впереди засада. Лоет указал на соседний переулок, и матросы поспешили за ним; по прежнему пути пошли только Мельник и Красавчик. Теперь они вышли из своего укрытия, пьяно покачиваясь и напевая разудалую песню. Патруль проводил их взглядом, старший махнул рукой, и пираты последовали дальше.
В порту Лоет догнал Литина и принца, к ним подоспели Мельник и Красавчик. Они привлекли к себе внимание вахтенных, громко споря и хохоча. Альен подтолкнул к сходням Дина, тот быстро взбежал на палубу. Ардо тут же увел его в сторону капитанской каюты. Литин поднялся следом. Он уже хотел войти в свою каюту, когда открылась дверь каюты мадемуазель Лоет. Девушка вышла к нему, мгновение рассматривала, а затем ее кулак взметнулся вверх. Альен успел перехватить его уже перед своим лицом, изумленно глядя на Тину.
– За что? – спросил он.
– Ненавижу тебя, – дрожащим голосом ответила она, и колено мадемуазель Лоет влетело в самое слабое мужское место.
После чего она скрылась в каюте, а Альен, болезненно кривясь и упираясь в переборку ладонью, сипло выдохнул:
– Что я сделал?
Вэйлр Лоет протиснулся мимо него, воздев глаза к небу. В это мгновение ему даже стало стыдно… немного.
Глава 22
Утро началось с моральных терзаний. Тина ворочалась с боку на бок и никак не могла найти себе место. Кажется, скоро чувствовать стыд станет для нее привычным состоянием. Девушка легла на спину, с силой припечатав одеяло кулаками по бокам своего тела, и издала шумное:
– Пуф-ф…
После этого перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Перед глазами до сих пор стоял изумленный взгляд Альена, а в ушах звучало: «За что?» За что, за что… За то! А за что именно? Что пропал на целый день и всю ночь? Или за то, о чем папенька сообщил ей в словах, брошенных в сердцах, когда дочь допекла его? Впрочем, папенька сразу же поправился и сказал, что сегодня она все узнает. Так за что же тогда юная мадемуазель Лоет обрушила на того, кто занимал ее мысли, столь унизительный удар?
И Самель уговаривал не пороть горячку, но Тина вбила себе в голову, что такой красавчик не может остаться без женского внимания. Ее богатое воображение рисовало сцены, которые девушка несколько раз видела у портового борделя, мимо которого неоднократно лежал их со Сверчком путь. И это было столь ужасно, унизительно и мерзко, что Тина к рассвету дошла до полного неистовства. Потому-то и не сдержала своего бешенства, когда услышала шаги и поняла, что вернулся загулявший хлыщ.
– Гарпун мне в печень, – пробурчала мадемуазель Лоет, вновь разворачиваясь на спину и закидывая руку за голову. – Он же не один пришел. Все пришли. Стало быть, было у них какое-то дело?.. Папенька!
Устав страдать в одиночестве, Тина вскочила с койки, спешно привела себя в порядок и бросилась в каюту родителя. Капитан еще спал, оно и не удивительно: явился на рассвете, до этого спал утром, значит, предыдущую ночь тоже провел без сна. И Альен вчера утром спал, значит, они с папенькой все-таки что-то затевали. Папенька и сказал про дело, а она…
– Ох, – вздохнула девушка и направилась в каюту Альена, решив сначала попросить прощения у него или хотя бы убедиться, что он не сильно злится на нее.
Мадемуазель открыла дверь, вошла на цыпочках внутрь, приблизилась к койке и застыла, изумленно глядя на незнакомца. Тот, кто спал, раскинувшись на узкой койке, также имел черные волосы, только черты лица больше напоминали давешнего знакомца папеньки, господина Бонга. К тому же он был заметно ниже ростом и у́же в плечах. Хотя под кожей, сейчас не скрытой одеждой, угадывались мышцы.
– Альен, – потрясенно прошептала Тина.
Она выбежала из каюты и снова бросилась к папеньке. В голове билась только одна паническая мысль: где Альен Литин? А что, если он обиделся на нее и покинул бриг, или же папенька довел его? А может, просто прогнал прочь? Папенька такой, он все может! Рванув на себя дверь капитанской каюты, Тина стремительно приблизилась к койке, на которой мирно почивал капитан Лоет, и истерично вскрикнула:
– Папенька! Папенька, вставайте!!!
– А?! – Вэйлр рывком сел на койке, дико озираясь вокруг себя. – Что? Тина? Кто напал?!
Он схватил саблю и стремглав бросился к двери, но дочь оказалась шустрей. Она закрыла собой проход и трагично возопила:
– Где Альен?! Что вы с ним сделали?!
Лоет короткое мгновение смотрел на дочь, осознавая происходящее, затем сплюнул, отшвырнул саблю и выругался столь витиевато, что щеки мадемуазель Лоет опалило краской смущения. Однако девица быстро справилась с собой и подступила к отцу.
– Не заговаривайте мне зубы! Что вы сделали с Альеном?
– Я? – Вэй упал обратно на койку и прикрыл глаза рукой. – Кроме тебя, никто и ничего господину Литину не делал. Это твое колено из него дух вышибло.
– Я нечаянно! – воскликнула Тина, краснея. – Это вы меня настроили!
Лоет покосился на дочь и тяжко вздохнул, раздумывая, удастся ему еще немного вздремнуть или нет.
– Я тебе сказал, что все сегодня узнаешь, – недовольно ответил родитель. – Это у тебя в голове черти в кости на щелбаны играют. Что бы ты там себе ни напридумывала, я за это ответственности не несу.
– Папенька, где Альен? – решила девушка не заострять внимания на своих поспешных выводах. – Куда вы его дели, и кто спит в его каюте?
Капитан тихо выругался, сел на койке и пристально посмотрел на Тину: она стояла, скрестив руки на груди и упрямо глядя на отца. Отступать она не собиралась. Мужчина почувствовал легкое раздражение.
– Дочь, ты не спала всю ночь, я тоже не спал всю ночь, и твой Альен не спал всю ночь, давай мы хотя бы утром немного отдохнем, у нас сегодня выход в море…
– Я не сдвинусь с места, пока вы мне не скажете, куда делся господин Литин, – мотнула головой Тина. – И пусть меня задерут черти, если я вру. Где Альен?