И все же душа стремилась к младшей ветви славного семейства, к такой же упрямой, решительной, вспыльчивой, языкастой, но еще по-детски наивной и трогательной мадемуазель Лоет. Альен перевел взгляд на девушку, и на сердце у него потеплело. Тина распрямилась со вздохом, утерла тыльной стороной ладони пот со лба, и уста ее тронула светлая улыбка, не лишенная самодовольства. Чего бы ни желал показать ей отец, девушка была довольна тем, что теперь может жить полной жизнью вместе с командой, как мечталось ей когда-то, а не торчать у борта, не зная, чем еще заняться помимо болтовни с Дином или с кем-нибудь из матросов, чтобы убить время.
– Ну как? – полюбопытствовал Вэйлр, вставая рядом с Литином.
– Все отлично, капитан! – жизнерадостно воскликнула мадемуазель.
– Как это ужасно, – сокрушенно вздохнул Лоет. – Умник, на тебя вся надежда.
– Этот источник жизнелюбия перекрыть невозможно, – рассмеялся Альен и подошел к Тине, пользуясь тем, что новой работой девушку пока не озаботили.
Мадемуазель Лоет оглянулась, отыскивая взглядом боцмана, но тот разговаривал с ее папенькой, встав так, что капитан повернулся спиной к дочери, и сам оказался скрыт внушительной фигурой Лоета. Матрос, все это время стоявший рядом с Тиной, тоже исчез, и она осталась наедине с Альеном, не сводившим с девушки лучистого взгляда, от которого щеки юного создания в одно мгновение стали пунцовыми, и она опустила взгляд.
Молодой человек не спешил заговорить с ней, и Тина все-таки посмотрела на него, чтобы в следующее мгновение опустить даже голову, прячась за рассыпавшимися волосами.
– Ты на меня смотришь, – ворчливо заметила она, чтобы нарушить затянувшееся молчание.
– Смотрю, – согласился Альен.
– Зачем? – Тина отвернулась, наваливаясь на перила борта и устремляя взгляд к горизонту. Так оказалось проще спрятать смятение.
– Любуюсь, – ответил молодой человек, вставая рядом с ней.
Он накрыл ладонью руку девушки, сжавшую резные перила. Тина судорожно вздохнула и бросила на Литина быстрый взгляд.
– Нечем тут любоваться, – все так же ворчливо продолжила она.
– Если я любуюсь, значит, есть чем, – возразил Альен. – Иначе я бы не любовался. Разве не так?
– Так-то оно, конечно, так, – кивнула девушка, не найдя, что возразить.
– Ты красивая, – улыбнулся молодой человек.
– Я?! – забыв о смущении, Тина вскинула на него взгляд, в котором застыло искреннее недоумение. – Я же одета как парень. И волосы у меня короткие. А еще я бранюсь и стихи не люблю.
Альен легко рассмеялся, отчего мадемуазель Лоет вновь поспешила отвернуться, пряча досадливую гримаску. Описав себя, девушка вдруг поняла, что вовсе не хороша и что не может понравиться такому мужчине, как Альен Литин, всерьез.
– Ты полагаешь, что одежда, длина волос, брань, даже твоя вспыльчивость могут сделать тебя менее привлекательной в глазах того, кто любовался тобой еще тогда, когда все считали тебя Эмилом Сверчком?
Тина вновь украдкой поглядела на молодого человека, но он сейчас не смотрел на нее. Его взгляд был устремлен вдаль, на губах играла легкая мечтательная улыбка, словно Альен думал о чем-то приятном, и девушка не смогла отвернуться, в который раз думая, что в жизни не видела никого красивей и притягательней. Невольно в памяти всплыл поцелуй в каюте, еще в Алгардте, и мадемуазель Лоет отчаянно захотелось прижаться к груди Альена, услышать размеренный стук его сердца, зарыться пальцами в черные, как ночь, волосы и потянуться губами к этой мечтательной улыбке, чтобы коснуться уголка мужских губ легким поцелуем. Собственные мысли вернули смущение. Тина вновь судорожно вздохнула и несмело накрыла руку молодого человека, все еще лежавшую поверх ее руки, второй ладонью. Он не повернулся, лишь улыбка стала более озорной. Его свободная ладонь, покоившаяся на перилах, вновь накрыла руку девушки, и Альен произнес:
Любуюсь я твоим несовершенством,
В одно мгновенье становясь слепцом.
Твое мне имя кажется блаженством.
Нет, я не лгу, не чти меня лжецом.
Любуюсь я тобою, когда злишься,
Когда смеешься иль грустишь.
Любуюсь, когда ночью снишься,
Когда ты говоришь или молчишь.
Любуюсь я открыто и украдкой.
И даже когда думаешь, что злюсь.
Ты остаешься для меня загадкой,
Но разгадать тебя не тороплюсь.
Мне б ветром стать, чтобы игриво
Запутаться в коротких волосах.
Иль замереть, взирая молчаливо
На солнечные зайчики в глазах.
– Как красиво! – воскликнула Тина. Альен снова рассмеялся, а в пронзительных синих глазах отразилось лукавство.
– Не так уж ты не любишь поэзию, – сказал он. – Понравилось?
– Да, – неожиданно севшим голосом ответила девушка. – Кто их написал?
Молодой человек неопределенно повел плечом, усмехнувшись:
– Да так, поэт-бедолага, проглядевший глаза на одну своенравную особу. Она на него обижалась по всяким пустякам и вытворяла, что вздумается, не зная, что сердце несчастного готово разорваться от тревоги и переживаний. – Альен сжал пальцы Тины в своей ладони, поднес их к губам, целуя бережно и нежно. – После обеда у нас с тобой урок, Стрекоза.
Он отошел, а Тина еще какое-то время слепо смотрела ему вслед.
– Запутаться в коротких волосах, – прошептала она и охнула, но тут же отогнала догадку. Конечно, эти стихи не могут быть о ней, надо же такое придумать…
Вздохнув, девушка вновь отвернулась, глядя на далекий горизонт, даже не замечая, что на ее губах блуждает такая же мечтательная улыбка, какая была совсем недавно на устах молодого человека, и кончики пальцев поглаживают то место, которого коснулись губы Альена Литина.
Глава 29
– Уходи, уходи! Умник!
– Капитан, покажите щенку, что такое настоящий мужик!
– Альен, не ведись, капитан – мастер обманок!
– Батя выколотит из мальчишки пыль…
– Щенок загоняет старого волка…
«Счастливчик» бурлил, как котел кипящей воды на кухне Самеля в особняке Лоетов. На палубе разгоралась нешуточная схватка, в которую перерос учебный бой. Вэйлр Лоет и Альен Литин, все еще вооруженные палками, уже не замечая никого вокруг, яростно атаковали друг друга.
– Литин, ты решил забегать меня до смерти? – скалился в кровожадной ухмылке капитан.
– Есть вероятность подобного исхода? – спрашивал в ответ Альен, сверкающий шальной улыбкой.
– Не надейся, – хохотнул Лоет, делая обманный выпад.
– Я так и думал, – кивнул молодой человек, взлетая над свистнувшей палкой в прыжке.
– На то ты и Умник, – Вэй вновь атаковал, но, наученный горьким опытом прошлых уроков, Литин легко ушел от выпада, контратакуя в ответ.
– Чем и горжусь! – воскликнул Альен, ткнув капитана палкой в живот и мстительно выкрикнув: – Тяжело ранен.
– Щенок! – возмутился капитан, нанося ответный удар.
– Я – лев! – расхохотался Литин, пропуская еще один укол палкой.
– Наглая самоуверенная сволочь, – желчно отозвался Вэйлр, получив ответную «любезность».
А началось все с того самого разговора, от которого так упорно бежал капитан Лоет. Альен, помня правило Вэя «доводить до конца начатое», знал, что их занятие не прервется, пока не выйдет установленное Лоетом время, а значит, и избежать разговора капитану не удастся, ссылаясь на срочные дела или занятость. И, пока Вэйлр в излюбленной манере издевался над своим учеником, Литин произнес:
– Вэйлр, я хочу просить у вас руки вашей дочери.
– Иди к дьяволу, я против, – ответил Лоет.
– Это временно, – уверенно заявил Альен.
– Постоянно и незыблемо, как земная твердь, – парировал капитан.
– Земную твердь рушат землетрясения, – не согласился молодой человек.
– То есть ты настаиваешь, – прищурился Лоет, останавливаясь.
– Именно так, – Литин отсалютовал бывшему пирату палкой.
– Бесишь, – констатировал Вэй, смеривая наглеца гневным взглядом.
– Это тоже временно. Главное, что я вам нравлюсь, – жизнерадостно осклабился Альен.
– Может, еще и обняться предложишь? – мрачно вопросил Лоет.
– Почему бы и нет? – пожал плечами Литин, добавив с нескрываемым ехидством: – Вы ведь уже предъявили на меня права.
– Я сейчас тебя приласкаю, – возвестил Вэйлр.
– Мои объятья открыты вам, дорогой тесть, – снова сверкнул счастливым оскалом Альен и едва успел парировать стремительный выпад капитана.
Наверное, впервые за те дни, что он делился с молодым человеком своим мастерством, Лоет столкнулся с достойной защитой, когда ученик и не думал проявлять хоть толику уважения к своему учителю, исполняя все его требования с особым тщанием. То есть дрался так, будто от этого зависела его жизнь.
Команда, жаждавшая развлечений, подтянулась ближе, заполнив все свободное пространство на палубе, оставив противникам небольшой пятачок, после чего капитан, занятый Альеном, прорычал коротко, но доходчиво:
– Урою!
После этого места на палубе стало не в пример больше, и два дуэлянта разошлись в свое удовольствие. А то, что оба получали удовольствие, было заметно с первого взгляда. И пусть Литину, менее опытному в драках, доставалось раза в два больше, это не умаляло ни его азарта, ни прыти, ни дерзости, когда капитан Лоет получил весьма фривольный удар по седалищу, после чего взъярился и прогнал Альена по всей палубе под хохот команды и писк Тины, удерживаемой Самелем за плечи.
Мадемуазель Лоет была в трюме, когда до нее донеслись выкрики и мужской смех. Некоторое время она занималась своим делом, уговаривая себя, что любопытство – это порок и что не стоит получать нагоняй от боцмана за свой длинный нос, но все-таки не выдержала и выбралась наверх. Представшее перед ней зрелище заставило сердце девушки забиться быстрей. Она охнула, глядя, как Альен согнулся от удара палкой в живот, и воскликнула:
– Ему же больно! Папенька, прекратите избивать Альена!