Тина опешила настолько, что застыла, открывая и закрывая рот, не в силах найти ответа.
– Вертихвостка? – наконец отмерла девушка. – Это я-то?
– Ну не я же, – Литин отвернулся и отошел от нее.
Юное создание еще некоторое время смотрело ему вслед, но сорвалось с места, догнало и рывком развернуло к себе лицом.
– И перед кем же я верчу хвостом?! Отвечай!
– Перед горастанцем, – тут же ответил Альен. – Не отлипаешь от него. При первой возможности стоишь рядом и сияешь. Отвратительно.
Он вновь отвернулся, сделал несколько шагов, однако Тина обежала его и заступила дорогу.
– Дин замечательный! – воскликнула она. – Он веселый, он добрый, он принимает меня такой, какая я есть, и не воспитывает!
Молодой человек некоторое время молчал, силясь разглядеть выражение лица девушки в наступившей темноте, но смог различить лишь ее силуэт и услышать частое взволнованное дыхание.
– Значит, ты считаешь, – заговорил он, и голос прозвучал глухо, – что Дин лучше?
– Д-да, – почти шепотом с запинкой ответила Тина. – Он лучше, потому что…
– Достаточно, – Альен остановил ее. – Я понял, не стоит перечислять заново его достоинства. Стало быть, ты отказываешь мне?
– Да, – уже совсем беззвучно ответила девушка.
– Да будет так.
Он обошел ее направился к бревну. Тина зажала рот ладошкой, наконец понимая, что только что наговорила. Она опять ударила его, но теперь неприятными и лживыми словами. «Я люблю тебя»…
– Альен, – позвала Тина, но он не ответил.
Мадемуазель Лоет тяжело опустилась на песок и всхлипнула, прошептав:
– Я просто еще не хочу замуж… Не сейчас.
Альен Литин сел на поваленный ствол, поднял глаза к звездному небу и попытался себя уговорить, что ему не стоит сомневаться в том, чему он неоднократно видел подтверждение: Тина к нему неравнодушна. И это Тина! Единственная девушка-ребенок, которой нужно время на взросление. Он и не собирался просить немедленного брака, не собирался настаивать на женитьбе сразу по возвращении в Кайтен. Молодой человек даже предвидел ее возможный отказ, но действительность оказалась слишком жестокой. И брошенные ему в лицо слова отозвались болезненным спазмом на сердце. Да, он сердился и ничего не мог сейчас с собой поделать. Ревность, задремавшая было за последние несколько дней, теперь подняла голову и набросилась на Альена с новой силой, добирая то, что упустила за время, наполненное покоем и невесомым счастьем.
– Дьявол, – тихо выругался Литин.
Подумать только, он ведь и не хотел именно сегодня говорить с ней о своих планах на их совместное будущее. Хотел показать то, что переписал с карты. Специально молчал эти дни, чтобы сделать сюрприз, а ее выходка, когда девушка прыгнула на него, такая веселая, игривая, сорвала с языка печать молчания. И вот. Она сидит в нескольких шагах от него, и неизвестно, что взбредет в эту непредсказуемую головку. Но начинать разговор о карте сейчас уже не хотелось.
Мотнув головой, Альен вгляделся в темноту. Он услышал, как шепчет песок под приближающимися шагами. Тина встала напротив и произнесла бесцветным голосом:
– Я хочу вернуться к шлюпкам. Папенька уже, наверное, обыскался нас.
Прикинув, сколько прошло времени, Литин кивнул и поднялся на ноги. Обратно они шли молча. Луна, взошедшая на небосвод, освещала землю тусклым печальным светом. Тина украдкой посматривала на Альена, но так и не смогла поймать его взгляда. Как и он ее. Когда мужчина смотрел в сторону ссутулившейся девушки, она глядела прямо перед собой.
Пушечный выстрел прозвучал, когда молодые люди уже вышли к берегу, и Тина растерянно осматривала берег, с которого исчезли все шлюпки. Вскоре послышался плеск весел об воду, и к ним приблизилась одна из потерянных шлюпок, в которой сидел капитан Лоет. Он удивленно смотрел на хмурую молчаливую дочь и такого же мрачного и молчаливого Альена. Отчего-то Вэй не смог съязвить, почуяв, что молодые люди разругались. Как и не почувствовал злорадства. Он ощутил совершенно неожиданные расстройство и досаду. Размолвка дочери и нагловатого мальчишки, метившего ему в зятья, оказалась неприятной. Мужчина тяжело вздохнул, покачал головой и взялся за одно из весел.
На «Счастливчике» Вэйлр увидел, как Тина посмотрела вслед молодому человеку, явно желая его позвать, но он не обернулся, и девушка направилась к каютам. И в это мгновение повернул голову Альен, провожая Тину долгим пристальным взглядом. Она скрылась из виду, и Литин отошел к борту, навалился на него и затих, глядя куда-то перед собой. Лоет неуверенно переступил с ноги на ногу, фыркнул, сердясь на себя за эту неуверенность, и ушел в свою каюту, буркнув:
– Пусть сами разбираются. Еще не хватало, чтобы я им сопли подтирал. – Вздохнул и спросил у Хона, оказавшегося в его каюте: – И что у них там произошло? – Паук пискнул, забрался на протянутую руку, и Вэй поднес его к дверям. – Иди, твой там на палубе страдает.
Хон тут же деловито засеменил в сторону палубы, будто поняв, что ему сказали, а Лоет закрыл дверь и повторил:
– Пусть сами разбираются.
Глава 30
Альен Литин сидел на палубе, вооружившись стопкой бумаги и грифелями, изъятыми из капитанской каюты. Отвлекаясь от невеселых мыслей, он углубился в зашифрованное послание Ларса Биглоу. И если поначалу Альен еще искал взглядом Тину, в хмуром молчании исполнявшую свою работу на бриге, то вскоре шифр настолько захватил молодого человека, что он уже не замечал ничего и никого вокруг.
Пробуя применить известные ему ключи, Литин записывал на чистые листы то, что у него выходило, понимал, что ошибся, и ожесточенно сминал лист, хватая новый. Рядом с ним остановился Лоет, заглядывая сверху на то, что писал молодой человек.
– И кто придумал эту дребедень? – проворчал Вэй. – В этих письменах сам черт ногу сломит, вторую вывернет.
Альен поднял голову, посмотрев на капитана отсутствующим взглядом, затем кивнул непонятно чему и снова углубился в шифровку. Исчиркав заковыристой схемой очередной лист, Литин скомкал его и возбужденно воскликнул:
– Ах, кабы сюда сейчас отца! Он бы непременно все понял быстрей, чем я.
– Вот только твоего отца на моем корабле и не хватало, – желчно отозвался Вэй. – Одного Литина за глаза и за уши.
– Вы что-то имеете против Литинов? – Альен поднял голову, прищуриваясь одним глазом от яркого света, и улыбнулся.
– Возможно, – проворчал Лоет, отходя от молодого человека.
– Я требую объяснений, Вэйлр! – крикнул ему вслед Альен. – Но потом, все потом.
Последнее прозвучало рассеянно, и, когда капитан обернулся, Литин уже был вновь погружен в свою работу, исчерчивая очередной схемой очередной лист. Лоет покачал головой и направился к дочери.
– Ну что, Сопляк, умаялся? – поинтересовался суровый папенька.
– Было бы с чего, – пробурчала Тина.
– Не слышу.
– Нет, капитан! – выкрикнула девушка, и Вэй поморщился, прочищая ухо пальцем.
– Глотка луженая, добротная глотка, как труба, – усмехнулся капитан Лоет.
– Мы одной крови, капитан, – ответствовала Тина, устремляя взгляд в сторону Литина.
Однако тут же передернула плечами и отвернулась, протяжно вздохнув.
– Причина скорби? – без всяких предисловий поинтересовался Лоет, мучимый любопытством по поводу причины размолвки.
Мадемуазель Лоет шмыгнула носом и снова горестно вздохнула.
– Голова, – жалобно произнесла она.
– Что голова? – недоуменно переспросил Вэй. – Болит?
– Как голос, – пояснила Тина.
– Э-э-э…
– Труба, – проворчала девушка. – Такая же пустая, разума нет и вряд ли появится.
Лоет почесал в затылке, затем положил ладони на плечи дочери, прижимая ее спиной к своей груди.
– Не все так плохо, дитя мое, – произнес Вэй и звонко поцеловал дочь в макушку. – Осознание недостатка – уже шаг по верному пути. Не останавливайся, и разум найдется.
– Вам бы все шуточки, папенька, – Тина развернулась и уткнулась лбом в отцовскую грудь. – А мне хоть вой.
– Да что случилось-то?! – воскликнул вконец заинтригованный Лоет.
– Очередная глупость случилась, – отмахнулась девушка и проворчала: – А этому хлыщу хоть бы что. Сидит себе, пишет что-то и даже не смотрит в мою сторону. Бездушный негодяй.
Капитан хмыкнул, встрепал дочери волосы и гаркнул:
– А ну утри сопли! Я брал себе матроса или слюнтяя? Подбери волосы и приведи мысли в порядок, все, какие есть. – А затем добавил тише и даже ласково: – Вот здесь, – палец отца постучал по лбу девушки, после переместился туда, где билось юное сердце, – и здесь должно быть согласие. Когда найдешь его и поймешь, что для тебя важно и нужно, тогда хлюпать носом будешь гораздо реже. И за работу! Нет работы – я найду. Вперед, Сопляк!
Тина сорвалась с места, а Альен, машинально следивший за их разговором, но чьи мысли витали далеко, повторил вполголоса:
– Здесь и здесь должно быть согласие… Согласие… Здесь и здесь, сверху и снизу, да! Дьявол меня дери, капитан! – выкрикнул молодой человек, вскакивая на ноги. – Идемте, вы мне нужны.
– И мою дочь ему, и самого меня ему… Как бы морда от жадности не треснула, – ворчливо произнес себе под нос Лоет и отозвался громче: – Иду!
Литин первым ворвался в капитанскую каюту и схватился за первую попавшуюся карту, осмотрел и недовольно откинул ее в сторону. Вэй с некоторым возмущением наблюдал, как по каюте летают его карты, листки Альена, а когда досадливо отброшенный грифель едва не угодил в лоб приблизившемуся капитану, Лоет рявкнул:
– Хватит учинять бесчинства! Ты не умник, ты разбойник и разоритель!
– Что? – Альен посмотрел на него отсутствующим взглядом. – А, Вэй, вы здесь…
– Я? Здесь? – изумился бывший пират. – Ты же сам меня позвал!
– Может быть, может быть, – пробормотал молодой человек, раскатал на полу самую большую карту и удовлетворенно хмыкнул. – Ну вот, то, что надо.
Он шагнул на карту под фырканье капитана и уселся в ее центре, скользя пальцами по цифрам, указывавшим широту и долготу. Вэйлр подобрался ближе и уставился на алфавит, появившийся на одном из немногих оставшихся чистых листов бумаги. Затем присел на корточки, наблюдая, как Альен, сверяясь с посланием Биглоу, что-то высчитывает и записывает.