– Спасибо! – Меня поразила его вежливость. – Многие думают, что я чокнутая, потому что я люблю захаживать в магазины секонд-хенд: ведь я могу позволить себе самые дорогие вещи.
– Можешь, но тогда будешь похожа на всех типичных богатых девиц. Тебе удается выделиться.
Я с улыбкой отставила бокал в сторону.
– Нам удалось поговорить и не поссориться?
– Не привыкай. Уверен, вскоре мы найдем из-за чего поспорить.
– Должна признать, мне нравится и жарко дискутировать, и мирно общаться.
Сантино пристально посмотрел на меня, но у меня не получалось прочитать выражение его лица, что заставило меня необоснованно занервничать.
Затем подошел официант с закусками, прервав странный момент тишины.
Трапезничали мы тоже молча, но это не было неловкое молчание, когда ты хватаешься за любую тему для разговора и каждый звон столовых приборов болезненно отзывается эхом.
Было просто уютно и приятно: мы оба наслаждались вкусной едой и порой обменивались многозначительными взглядами, когда замечали завсегдатаев или туристов, заходивших в ресторанчик в экстравагантной одежде. Кстати, они тоже посматривали на нас. В такие моменты Сантино выразительно приподнимал бровь – и этот жест говорил больше тысячи слов. Я же в ответ привычно закатывала глаза.
После ужина мы направились в бар, на нижнем этаже которого располагался клуб. Никогда бы не подумала, что Сантино присоединится ко мне на танцполе.
На протяжении долгих лет он избегал подобных увеселений, но теперь последовал за мной в центр зала, где ритм овладел толпой, заставив десятки людей дрыгаться под музыку.
– Мне казалось, что танцы не входили в твои должностные инструкции! – крикнула я Сантино на ухо.
Я озвучила его коронную фразу, которую он обычно отчеканивал, когда я просила Сантино что-либо сделать. «Это не входит в мои должностные обязанности…»
Он наклонился и ответил, постаравшись своим голосом перекрыть грохочущую музыку:
– Сегодня – исключение! Не привыкай. – Его губы на мгновение коснулись моего уха, и я вздрогнула от трепетного ощущения.
Наши глаза встретились. Мы стояли близко друг к другу, слишком близко для правил нашего мира, но действие давних правил сейчас было приостановлено.
Я задалась вопросом, осознавал ли это Сантино. Сегодня он может быть тем, кем захочет, и не ограничиваться ролью моего телохранителя. Он выпрямился, увеличивая расстояние между нами. Отошел, но не слишком далеко.
Я пожала плечами и позволила себе расслабиться, растворившись в музыке. Смежила веки, наслаждаясь краткими минутами. Я редко делаю это. Танцы на светских мероприятиях в наших кругах являются шоу для окружающих. Меня постоянно осуждали, хотя я и соблюдала приличия, но здесь, среди толпы туристов и парижан, жаждущих веселья, мне не нужно было устраивать шоу или притворяться.
Я могла быть свободной.
Кто-то врезался в меня, после чего Сантино предупреждающе зарычал, а затем я почувствовала сильную, теплую руку на затылке. Не нужно даже открывать глаза, чтобы понять, что меня схватил Сантино.
Я ощущала его присутствие. Однако не смогла удержаться и с любопытством взглянула на него. Он танцевал рядом. Будучи высоким и сильным, Сантино защищал меня от всех вокруг, причем не только мускулистым телом, но и предупреждающим выражением лица. Меня охватил восторг. Наши глаза вновь встретились, и я улыбнулась. У меня не было цели спровоцировать или подразнить, мне лишь захотелось выразить Сантино искреннюю признательность за шанс, который он мне дал, даже если для этого потребовалось крохотное принуждение.
Возможно, у меня разыгралось воображение, но мне показалось, что он в ответ слегка погладил меня по спине, хотя его лицо оставалось каменным.
Музыка изменилась, стала медленнее, а танцпол полностью заполнился людьми.
В итоге мне пришлось прижаться к Сантино почти вплотную. Он опять провел рукой по моей спине. От прикосновения по-прежнему веяло защитой. Я почувствовала себя на седьмом небе и откинулась назад, прижимаясь спиной к животу Сантино, а головой – к его груди.
– Анна, – пробурчал Сантино.
– Позволь мне насладиться. Танец скоро закончится.
Сантино слегка сжал мое бедро. Я не знала, было ли то предупреждением или согласием, но он не отступил. Мы покачивались под плавный ритм, прильнув друг к другу, и я чувствовала его сердцебиение. Его жар обжигал меня, а свежий аромат лосьона после бритья опьянял. Я могла бы остаться в этом моменте навсегда, но музыка снова стала быстрой, и мы отпрянули в разные стороны.
Вскоре мы вернулись в бар, чтобы выпить. Сантино согласился на что-нибудь безалкогольное, поскольку был на работе, а я выбрала коктейль.
Я уже чувствовала, как алкоголь действовал на меня, усиливая ощущение необузданной свободы.
Когда мы приехали домой поздней ночью, я была навеселе, а Сантино, как и всегда, отличался максимальной бдительностью. Но складывалось ощущение, что между нами что-то изменилось. Может, дело в том, что Сантино относился ко мне как к нормальной женщине, а не как к капризному и надоедливому ребенку. Он выглядел расслабленно, да и мне было комфортно, словно я находилась в узком кругу родных и близких. Рядом с Сантино я чувствовала себя как дома, поскольку знала, что могу доверять ему и быть собой.
Но, конечно, я не относилась к нему как к брату. Мои чувства к Сантино были совсем иного рода.
Сантино вошел в квартиру и сразу же устроился на диване со стаканом перно[10], ведь он выполнил свои прямые обязанности телохранителя. Я слонялась по гостиной, не желая готовиться ко сну. Я понимала, что все, вероятно, вернется на круги своя: мы начнем ссориться, Сантино будет держать дистанцию, а я попытаюсь прорваться через нее, поддразнивая и провоцируя.
– Можно и мне? – спросила я, указывая на молочно-белый напиток.
Сантино встал и налил мне стаканчик перно, а затем добавил воды. Очевидно, у меня имелся единственный вариант насладиться напитком.
Я устроилась на диване, взяла стакан и понюхала содержимое. Никогда прежде не пробовала перно, и когда в нос ударила сильная нота аниса, я посчитала это за уникальный опыт.
Сантино одарил меня высокомерной улыбкой:
– Крепкий алкоголь.
– Сойдет. Непростой напиток для непростого человека. – Я сделала глоток и вздрогнула от сильной ноты лакрицы и алкоголя, который обжег язык. Мне понадобится как минимум галлон воды, чтобы разбавить вкус. – Хм. – Я глубоко вздохнула и подавила очередной приступ дрожи.
– Поэтому нам лучше не быть вместе, – сказал Сантино.
Я удивленно приподняла бровь.
– Я не люблю перно.
– Ну и что? Со мной тоже сложно, как и с этим напитком.
– Я знаю тебя и могу с тобой справиться.
Сантино сделал глоток, с подозрением наблюдая за мной. Я поднесла стакан к губам, пытаясь доказать свою точку зрения, что, конечно же, привело к новой волне дрожи, когда алкоголь ударил по вкусовым рецепторам.
Сантино отобрал у меня стакан.
– Нужно точно знать, когда стоит закончить, а когда лучше вообще не начинать.
– Ты не слышал о термине «дело вкуса»? И вообще, мог бы давно привыкнуть к жизненным рискам.
Сантино усмехнулся, покачал головой и пробормотал:
– Бог послал мне тебя в наказание, Анна.
– Зато я чертовски хорошо провожу время.
Он посмеялся и допил свой перно, а затем осушил мой стакан.
– Ложись спать.
В любой другой день я бы сделала неуместный комментарий, но сегодняшний вечер оказался особенным.
Я не желала портить замечательную атмосферу, поэтому изогнулась и чмокнула Сантино в щеку, прежде чем встать.
– Сладких снов, Сантино.
Я чувствовала, как он смотрит на меня, пока направлялась в общую ванную комнату, чтобы подготовиться ко сну. Сделала глубокий вдох, пытаясь подавить волну одиночества и тоски, которую ощущала. Хотелось прижаться к Сантино и говорить с ним целую ночь напролет. Было столь странно желать этого, но сегодня я чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо прежде. Меня всегда сильно тянуло к нему физически, но теперь добавилась еще одна причина – эмоциональная, – что смущало. Я не понимала, хочу ли я, чтобы новое чувство было длительным или быстротечным.
Последнее, вероятно, являлось разумным выбором, учитывая все обстоятельства. Эмоции не приведут ни к чему хорошему. Особенно когда они представляли угрозу для будущего, которое ждало меня впереди.
Сантино уже бодрствовал, когда я вышла из спальни около девяти утра. Лишь синяки под глазами и еще более сварливое выражение лица, чем обычно, говорили о долгой ночи и большом количестве алкоголя. Было интересно, сколько еще перно он выпил после того, как я легла спать.
– Я голодная! – простонала я, опускаясь на жесткий кухонный стул напротив Сантино.
– Ага, удачи. Мы вчера забыли затариться продуктами.
Я поморщилась. Перед отъездом мама напомнила нам о походе в супермаркет, о чем я, конечно же, сразу забыла.
Мне никогда раньше не приходилось заниматься продуктовым шопингом в одиночестве.
– И что теперь делать? – взвыла я.
Сантино ухмыльнулся:
– Мы могли бы вместе прогуляться до ближайшего магазина.
– Думаю, к этому моменту я упаду в обморок. Мне нужно срочно поесть.
– Ты – королева драмы.
Я нахмурилась.
– Как насчет того, чтобы отправиться в какое-нибудь крошечное кафе, от которых ты просто в восторге? Круассан и горячий шоколад избавят от похмелья.
Я одарила его довольной улыбкой.
– Согласна. Отличный план. Дай мне немножко времени, чтобы одеться. – Я облачилась в милое платьице, свободный кашемировый свитер, гетры крупной вязки и замшевые ботинки и заплела волосы, прежде чем надеть берет.
Когда я вышла, Сантино взглянул на часы.
– Тридцать минут? Я думал, ты изнываешь от голода.
– Мы направляемся в парижское кафе. Я не могу пойти туда в спортивных штанах.