Я пошел в спальню, снял уличную одежду и переоделся в спортивные штаны.
Раздался визг. Я выбежал из комнаты, по дороге схватил пистолет и помчался в ванную не раздумывая. Анна стояла перед душевой кабиной, мокрая и абсолютно нагая.
Я замер, мой разум на мгновение перестал соображать.
Я опустил руку, в которой сжимал пистолет.
– Что случилось? – Мой голос стал хриплым.
Взгляд Анны остановился на моей обнаженной груди, однако девушка и не удосужилась прикрыться. Мне следовало отвернуться, но я просто не мог.
От Анны захватывало дух. Мое воображение, даже самые смелые мечты не воздали ей должного. Мурашки покрыли все ее тело. Соски у нее были твердые и пыльно-розовые, грудь идеально круглая. Капли воды стекали по животу, застревая в прекрасном пупке, за исключением нескольких капелек, которые скользили ниже, к подстриженному треугольнику темных волос.
Я заставил себя поднять взгляд, только чтобы встретить застенчивую улыбку Анны.
– Нравится то, что ты видишь?
Нравится? Я чертовски загипнотизирован.
– Почему ты кричала?
– Вода внезапно стала ледяной.
Я прищурился, шагнув вперед. Схватил полотенце и протянул его Анне.
Ей все же надо прикрыться, поскольку мне необходимо сосредоточиться на чем-то, кроме ее плоти.
– Держи.
Она взяла полотенце, выгнув бровь, но продолжила держать его в руке, вместо того чтобы обернуть вокруг туловища.
Стиснув зубы, я заглянул в душевую кабину и повертел краны.
– Вода теплая.
Анна потрогала струю пальцами. Я старался не обращать внимания на то, насколько близко находилось ее обнаженное тело к моему, как хорошо она пахла и как сильно мне хотелось протянуть руку и притянуть ее к себе.
Ее губы образовали букву О. Анна была довольна и вновь смущенно улыбнулась.
– Клянусь, она была холодной.
– Я велел тебе прекратить глупые игры.
– Я не играю ни в какие игры, Сантино. Ты бесишься из принципа, потому что не хочешь здесь находиться.
Чертовски верно. Я попятился, нуждаясь в большем расстоянии между ее дразнящим обнаженным телом и мной.
Ситуация выходила из-под контроля. Я практически чувствовал это. Ненавидел тот факт, что Анна имела власть надо мной, но не мог ничего поделать. Да и не хотел, если честно. Но…
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что я не намерен оставлять позади всю свою жизнь, семью и друзей? Ради тебя?
Сантино выглядел разъяренным. Я сглотнула. Я и правда его не спрашивала.
Сантино, который был подобен тени, стал моей реальностью.
Я с трудом могла вспомнить время, когда он не являлся моим телохранителем… и не собиралась размышлять о будущем, когда он перестанет им быть.
– Ты прав, – тихо сказала я. – И если тебя тяготит пребывание в Париже и защита дочери дона, тогда я попрошу папу дать мне другого телохранителя.
Сантино пренебрежительно отмахнулся:
– Мне не по нутру терпеть долгий полет. Не говоря уже о том, что ни один секьюрити не выдержит перепады твоего настроения.
Мои глаза округлились.
– Ох, извини, что тебе приходится терпеть… перепады моего настроения. Сомневаюсь, что кто-то справился бы с ними хуже, чем ты.
– Я лишь делаю свою работу. Я – единственный человек, который не пытается с тобой заговорить, чтобы завоевать расположение Данте.
– Жаль, – пробормотала я. Он оказался одним из немногих людей, с которыми я была бы не прочь поболтать.
Сантино снова покачал головой:
– Прими душ и ложись спать. И если ты еще раз закричишь, я не прибегу. – Он повернулся, демонстрируя сильную спину и идеальную задницу в низко посаженных спортивных штанах. Сантино захлопнул дверь с большей силой, чем необходимо.
С легкой улыбкой я вернулась в душевую кабину. Я не солгала, когда сказала, что вода была холодной, но теперь она стала приятно теплой.
Я откинулась на плитку и закрыла глаза, чтобы воспроизвести выражение благоговения, которое появилось на лице Сантино, когда он увидел меня обнаженной. Все внутри сжалось при мысли о том, как близко он стоял и как хорошо от него пахло. А его яростное выражение лица?
Я скользнула своим пальцем между ног и нащупала свой и без того пульсирующий клитор. Один сердитый взгляд Сантино возбудил меня сильнее, чем поцелуй Мориса или Клиффорда. Я медленно гладила себя, жалея, что еще не нашла времени распаковать игрушки. Но даже без оных мне не потребовалось много времени, чтобы достичь оргазма.
Что только заставило меня вожделеть большего.
Когда я вышла из ванной комнаты, Сантино сидел на диване и смотрел новости, уставившись в маленький телевизор. Мужчина уже надел футболку. На мне была моя любимая шелковая сорочка рубинового цвета и шорты в тон.
Сантино мельком взглянул в мою сторону, прежде чем снова сосредоточился на экране.
Я скользнула к Сантино и присела на подлокотник дивана.
– Что тебе надо?
Я вглядывалась в его лицо: твердая линия челюсти, настороженный блеск в глазах.
– Ни за что бы не подумала, что ты – трус.
Он напрягся.
– Я не трус, малышка[11].
Мое сердце заколотилось, когда он назвал меня мило по-французски. Он не вкладывал в словечко какой-то особый смысл, но мне все равно понравилось слышать это из его уст.
Я пожала плечами:
– Ты меня боишься.
Сантино снисходительно улыбнулся.
– Да. Боишься, потому что хочешь.
– С каких пор ты стала экспертом в определении желаний мужчины?
Меня бесило, насколько резким он мог быть, как легко мог отмахнуться от меня после увиденного в ванной.
– Во время поцелуев с Морисом и Клиффордом я видела их желание. Кстати, Клиффорд отлично целуется. – Я в принципе не лгала. Я предположила, что Клиффорд хорошо целуется, учитывая его успех у девушек, да и сама удосужилась попробовать… Конечно, я не слишком заинтересована в женихе, но последнее вовсе не означает, что он плох.
Ярость сверкнула в глазах Сантино. Он мог говорить что угодно, но ему претила мысль о том, что я целовала других парней.
– Ты не хочешь меня трахнуть, но начинаешь злиться, когда я говорю о поцелуях с мужчинами.
– Клиффи – не мужчина, он мальчик. Когда ты побываешь с настоящим мужчиной, то почувствуешь разницу.
– Ты забываешь о Морисе.
Сантино усмехнулся:
– И он не мужчина.
– А кто сказал, что я не была с кем-то еще, кроме Клиффорда и Мориса? – спросила я в отчаянии. – А Клиффорду плевать на наши традиции. Он и не надеется, что я буду ждать до свадьбы.
Лицо Сантино стало каменным.
– Ему повезло. – Затем его губы тронула ехидная улыбка: – Ты можешь делать все, что хочешь, но я больше не буду тебя целовать. Я усвоил урок.
Мне хотелось закричать от разочарования. Почему он настолько упрям?
Я решила попробовать иной – честный – подход.
– Я такая же послушная, как и ты, Сантино, но я хочу глотнуть свободы до того, как стану женой политика. Если Клиффорд развлекается, почему мне нельзя?
Сантино молча покосился на меня.
Я мечтала узнать, что происходит у него в голове.
– Ты бы предпочел, чтобы я развлекалась с кем-то другим?
– Твой отец просил меня защищать тебя, что я и делаю.
Я фыркнула:
– От секса.
Теперь Сантино таращился в телевизор.
Я встала, пожала плечами:
– Тогда я просто обойдусь без твоей помощи, как и в душе. – Повернулась, не дожидаясь его ответа, и направилась в свою комнату, не удосужившись закрыть дверь.
– Ты в курсе, где меня найти, если наберешься смелости.
Спустя секунду я услышала шаги, затем Сантино схватил меня за плечи и развернул лицом к себе.
Он сердито прищурился.
– Чего ты на самом деле хочешь, Анна? Чтобы я потерял контроль? Разум? Работу? Жизнь?
Голос Сантино был резким и низким, разжигая огонь в моем животе.
Он являлся самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. Которого когда-либо желала.
– Я хочу, чтобы ты потерял контроль.
Сантино зарычал и оттолкнул меня, сделав два шага назад. Не прибавив ни слова, он вылетел из моей комнаты и захлопнул дверь.
Я закусила губу и закрыла глаза, слушая бешеное биение сердца. Золотая клетка доставляла мне мало удовольствия и еще меньше острых ощущений. Но провокации по отношению к Сантино… они всегда вдыхали в меня жизнь.
Глава 15
Следующие несколько дней я предоставила Сантино немного пространства и сосредоточилась на личном графике. Вот-вот должны были начаться первые вводные курсы, и мне хотелось убедиться, что у меня есть все необходимое. Еще я записалась на дополнительные курсы шитья. За несколько месяцев до переезда в Париж я уже брала уроки шитья у горничной, но мои навыки до сих пор были далеки от совершенства. Я знала: нужно работать усерднее, если я хочу понять, как создается одежда. Разве можно быть хорошим дизайнером, даже не умея самостоятельно кроить?
Сантино проводил время в своей комнате, а я оставалась в соседней спальне.
Но в итоге мы отправились пешком в секонд-хенд, где всем желающим продавали и швейные машинки.
– Моя мама шила, – сказал Сантино, когда мы купили старую модель машинки, которая явно требовала много ручной работы.
Меня охватило удивление. Он редко упоминал о семье, а если и говорил, то исключительно об отце. Я не знала, что ответить, совершенно застигнутая врасплох. Я думала, он будет хранить молчание еще несколько дней, чтобы наказать меня за провоцирующее поведение. Я же раздразнила его.
– Полезный навык.
Сантино лишь кивнул, между нами воцарилась тишина, пока он нес тяжелую машинку до дома. Когда мы стояли на тротуаре, ожидая, когда загорится зеленый свет светофора, к нам подошла группа монахинь.
Я отступила назад с легкой улыбкой. Сантино пропустил монахинь с враждебным выражением лица, как будто они лично его обидели.
– У тебя проблемы? – спросила я, когда мы наконец пересекли улицу.