– Разве ты не волнуешься, что у меня могут возникнуть чувства, если мы будем обниматься целую ночь напролет? – Я попыталась прервать момент нежности, беспокоясь, что мне это слишком понравится.
Сантино слегка шлепнул меня по заднице, заставив подпрыгнуть. Сонливость исчезла в мгновение ока.
Я подняла брови.
– Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя тоже болел рот.
Я показала ему язык.
– Может, тебе нужно опять разозлиться, например, как вчера.
Сантино нахмурился. Ой, кто-то не в настроении. Как мило, что он беспокоился обо мне.
– Анна. Не напоминай.
Я провела по его торсу наманикюренным пальцем.
Быстро улыбнулась:
– А ты не говори, что чувствуешь себя виноватым, когда выяснил, что я оказалась девственницей.
Сантино уставился в потолок.
– Мне следовало сразу понять. Я знаю тебя много лет. Но ты вела себя так, будто успела набраться опыта.
– И произвела на тебя впечатление.
Сантино посмотрел на меня своими карими глазами.
– У тебя получилось. – Он сделал паузу. – Но для первого раза это было слишком.
Я закусила губу.
– Ага. Я такого не ожидала. – Я нервно хихикнула и тут же прокляла свой дурацкий смешок. – Особенно твой большой палец в моей заднице.
Он хмыкнул.
– Тебя это устраивает?
Я наклонилась к нему и прошептала:
– А что, если я скажу «нет»?
Сантино выглядел абсолютно бесстрастным.
– Ты бы извинился за то, что трахнул меня в рот?
– Ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда ты так говоришь.
– Ага.
Сантино зарычал, схватил меня за бедра и перевернул на спину. Устроился между моих ног и поднял мои руки над головой, крепко обхватив пальцами запястья. Его бедра прижались ко мне, отчего головка его члена вошла в меня. Я перестала дышать, ноющая плоть заболела от нового вторжения.
Сантино остановился, прикосновения стали мягче.
– Не останавливайся, – прошептала я.
Он покачал головой, продолжая посмеиваться. Сантино не убрал член, но и не двигался дальше. Его большой палец погладил мою точку пульса, а затем он схватил мой сосок зубами. Я напряглась и застонала, когда его язык обвел мой сморщенный комок.
Губы и язык Сантино долго ласкали мою грудь, и в комнате раздавалось только наше учащенное дыхание. Вскоре он протянул руку между нами и начал водить кончиком взад и вперед по моему входу и клитору. Я задыхалась от маленьких разрядов удовольствия, которые прошивали мою плоть из-за давления на чувствительный бугорок.
Я стала скользкой от возбуждения и жаждала большего. Сантино оторвал взгляд от моей груди.
– Хочешь еще?
– Да, – ответила я.
Улыбка Сантино стала шире, излучая голод и чувство собственничества.
Он резко перевернул меня и себя, заставив меня вскрикнуть от удивления, когда я внезапно оказалась сверху, оседлав его бедра. Член уперся в мою киску, а головка настойчиво впивалась в живот. Его яйца терлись о мою киску: до странности эротичное ощущение.
Я выпрямилась, положив ладони на пресс Сантино, и посмотрела на него сверху вниз.
– Готова прокатиться? – спросил Сантино с пошлой ухмылкой.
Мой чувствительный центр сжался. Превозмогая нервозность, я приподняла бедра с ответной ухмылкой, пока кончик Сантино не очутился между моими складками.
Сантино относился ко мне так, словно я – центр его мира, будто он никого так не желал, как меня, что придавало мне уверенности. Я стала опускаться очень медленно.
Когда головка оказалась во мне, я на мгновение напряглась от ощущения полноты и боли.
Сантино смочил большой палец и принялся тереть мой клитор, хотя я была достаточно возбуждена. Однако я наслаждалась видом сильной руки Сантино, доставляющей мне удовольствие. Сквозь полуприкрытые веки я видела, как он нежно меня поглаживает.
Соски были болезненно твердыми от похоти, и я, опустив кисть, начала их дергать. Сантино издал тихий стон, который лишь подстегнул меня.
Я дергала и вертела соски, одновременно вращая бедрами и опускаясь до тех пор, пока член Сантино не оказался внутри меня. Я замерла, когда стенки влагалища сомкнулись вокруг него. Высунула язык, чтобы облизать пересохшие губы.
Сантино тяжело дышал, его корпус напрягся, а лицо исказилось от желания. Он начал быстрее тереть мой клитор большим пальцем, отчего я снова сжалась.
– Отпусти ситуацию, – сказал Сантино.
Я не была уверена, что он имел в виду, но решила сосредоточиться на ощущениях его члена и большого пальца, кружащего вокруг моего клитора.
Я продолжала дергать себя за соски и не двигала бедрами, позволив стенкам сокращаться вокруг длины Сантино, а затем клитор запульсировал, и это ощущение разлилось по всему телу. Я вскрикнула, почти болезненно стискивая соски, когда кончила.
– Вот так! – прогремел Сантино, лаская мой клитор, пока удовольствие охватывало мою плоть.
Я уронила руки, а потом оперлась ему на грудь, судорожно дыша, как после родео.
Сантино обхватил мою задницу:
– Теперь ты готова оседлать меня.
Я была более чем готова, конечно, если организм позволит. Я чувствовала себя чрезмерно возбужденной и могла кончить снова. Меня переполняло опьяняющее чувство, которым я не могла насытиться.
Прижимая руки к его груди, я начала неторопливо приподнимать бедра, позволяя члену Сантино почти полностью выскользнуть из меня, прежде чем опуститься обратно. Вскоре я ускорила темп и вращала бедрами, пока лицо Сантино не стало еще более похотливым.
– Мне нравится контролировать тебя, – выдохнула я, сжимаясь вокруг него и заставляя издать грубый стон.
Сантино посмотрел на меня, сдавливая пальцами мои ягодицы.
Я наклонилась, чтобы поймать его губы для поцелуя. Сантино сразу же обнял мою голову, без колебаний углубляя поцелуй.
Мне понравилось, как таз Сантино терся о мой клитор в этом положении.
Ощущения стали ярче и интенсивнее. Мы с Сантино долго смотрели друг на друга, пока я неспешно двигала бедрами.
– Ты говорил, что каждый последующий раз будет жестче, – отрывисто прошептала я. – Пока ты не держишь слово.
Глаза Сантино вспыхнули вызовом, он дерзко усмехнулся.
– Не беспокойся, я дам тебе все, что захочешь.
Мне хотелось большего, гораздо большего, но я не могла это получить.
Неожиданно Сантино схватил меня за бедра и начал делать резкие и глубокие движения вверх, которые эхом отдавались по моему телу. Было больно и в то же время невероятно приятно.
Я стиснула его предплечья, пытаясь удержаться, пока он врезался в меня снова и снова. Грудные мышцы и пресс Сантино напряглись от усилий, выражение лица стало суровым и страстным.
– Скажи мне, если это слишком для тебя, – процедил он.
Я кивнула, но промолчала, потому что жесткий секс и безумная сторона Сантино не представляли опасности для моего сердца.
Мне хотелось защитить хрупкую часть себя больше, а не ноющую от боли киску.
Через несколько минут Сантино кончил, и я следом за ним. Задыхаясь, рухнула ему на грудь. Его сердце бешено билось под моей головой, и мой ритм соответствовал его.
Сантино скользнул руками по моим бедрам и погладил мою спину, и я позволила себе насладиться нежным ощущением, прежде чем выпрямиться. На улице светало.
Я взглянула на часы на тумбочке Сантино.
– Мне нужно подготовиться к занятиям.
Сантино кивнул.
Я слезла с него. Он снял презерватив.
– Хочешь, я его выкину? Мне все равно в ванную.
– Я брошу его в мусорное ведро на кухне.
Я кивнула, схватила с пола одежду и направилась в ванную. Очутившись в душе, позволила теплой воде массировать мое воспаленное тело. Душу терзали эмоции. Я пребывала в восторге от того, что произошло, но в то же время задавалась вопросом, что будет дальше. Секс без привязанности. Обязательство со сроком годности. Моногамия или верность?
Повторяю, мне хотелось большего с Сантино, но я знала – порой большее стоит немалую цену.
Глава 20
Когда я печатал ежедневное электронное письмо Данте и Валентине на следующее утро после того, как переспал с Анной, то все еще не верил в произошедшее.
У нас был секс. Дважды.
Я лишил Анну девственности и попросил быть «эксклюзивными» друг у друга, как она выразилась. Я понятия не имел, что на меня нашло. Меня никогда не волновало, с кем спят женщины, с которыми я трахаюсь. Естественно, они были замужем. Но Анна? Подозрение, что она может быть с кем-то еще, приводило меня в лютую ярость по отношению к поганому счастливчику.
А одна только мысль о том, что однажды она будет принадлежать Клиффи, вызывала у меня желание убить ублюдка прямо сейчас.
Часть меня подумывала признаться во всем Данте. Не потому, что я пытался быть благородным и рассказать правду дону. Я просто надеялся, что он отменит помолвку Анны с Клиффордом.
Конечно, чувство самосохранения и разумность заставили меня лгать. Когда через несколько лет Анна выйдет замуж за Клиффорда, мы с ней, вероятно, уже потеряем взаимный интерес. Рисковать ее репутацией и своей жизнью исключительно потому, что я теперь одержим ею, было идиотизмом.
Я, как обычно, ждал ее в машине перед зданием Парижского института моды, но, когда она села на пассажирское сидение, атмосфера накалилась. Обычно она говорила что-то провокационное, и я отвечал в своей манере, но Анна лишь напряженно улыбнулась, а я не смог придумать нечто остроумное.
Черт, я впервые вел себя как идиот рядом с женщиной, с которой трахался.
Я завел машину, радуясь звуку двигателя. Во время поездки мы не разговаривали. Поднявшись в квартиру, я приготовил крепкий кофе.
Анна откашлялась.
– Мне не нравится. Я хочу, чтобы все вернулось в прежнее русло, в те дни, когда мы еще не занялись сексом.
На мгновение я решил, что ей нужно возобновление чисто деловых отношений, и определенно не был сторонником этого.
Анна закатила глаза. Я предположил, что выражение моего лица выдало мои чувства.