– О боже, – выдохнула я. – Боже. – Я не была уверена, что смогу выдержать больше.
Тело напряглось до максимума, клитор опух и болел, отчаянно нуждаясь в освобождении.
Сантино еще раз шлепнул ладонью по моей заднице, полностью погрузившись в меня, отчего его костяшки вновь коснулись моего клитора.
Я закричала, кончая, с сильной дрожью. Последовательность непонятных слов на французском и итальянском сорвалась с моих губ, когда я прижалась лицом к икре Сантино и почувствовала, как влага стекает по моим бедрам.
Меня охватило смятение, но я была слишком ошеломлена и измотана, чтобы как-то отреагировать.
Сантино мурлыкал, как лев, поглаживая мою задницу, и по-прежнему скользил пальцами во мне.
Он наклонился и поцеловал мою левую, затем правую ягодицу, прежде чем вытащить пальцы и поцеловать мою чувствительную плоть. Я застонала. Его язык скользнул по верхней части моих бедер.
Я подняла голову, уверенная, что мои волосы напоминают птичье гнездо.
– Не думала, что мне понравится, когда ты шлепаешь меня, как непослушную школьницу.
Сантино посмотрел на мою задницу. Он выглядел совершенно довольным собой.
– Твоему телу точно нравится. Ты течешь как хорошая девочка.
Мои щеки покраснели. По какой-то причине это казалось чем-то необычным. Мы никогда не делали такого раньше.
– Поверь мне, заставить девушку сквиртовать – знак чести, который каждый мужчина носит с гордостью, – сказал Сантино, как обычно, читая мои мысли.
Лежать на его ногах становилось все более неудобно из-за того, что его эрекция настойчиво впилась мне в живот.
Его улыбка стала шире, практически превратившись в волчью.
– Посмотрим, смогу ли я заработать очередной значок.
Сантино схватил меня за бедра и швырнул на кровать. Я застонала, тело было ватным.
– Нет покоя для грешников, малышка, сейчас я тебя отшлепаю по-настоящему.
Сантино расположил меня так, что я растянулась на кровати, повернувшись лицом к деревянным прутьям изголовья.
– Лучше держись крепче. Иначе будет тяжело.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать усмешку. Сантино слегка приподнял мою задницу и присел на корточки позади. Я собиралась прокомментировать позу, но он резко вошел в меня. Обхватив руками мои бедра, начал врезаться в меня. Я вытянула руки, обхватив пальцами прутья кровати.
– О черт, – выдохнула я в подушку.
С каждым толчком Сантино входил в меня все глубже, заполняя до краев. От ощущений перед глазами вспыхивали звезды. Звуки шлепков его бедер по моим ягодицам смешивались с нашими общими стонами. Кровать тряслась, ударяясь о стену снова и снова. Оставалось надеяться, что соседи не вызовут полицию.
Я кончила с криком, вцепившись пальцами в решетку, а зубами впилась в подушку. Мощный оргазм пронзил мою плоть. Сантино не замедлил темп. Он яростно трахал меня. Я никогда по-настоящему не понимала термин, но теперь поняла.
И становилась зависимой от жесткого секса.
Он наклонился.
– Наслаждайся каждой секундой. Однажды воспоминание об этом будет единственным, что поможет тебе пережить скучные перепихи, которые Клиффи считает сексом.
– Ублюдок, – выдавила я, пытаясь оттолкнуться, но Сантино удержал меня за живот.
– Верно, – прорычал Сантино, жадно целуя меня.
Я ответила на поцелуй с той же страстью.
Я потеряла счет времени, но физическая боль, когда мы с Сантино оба кончили, подсказала – мы, возможно, установили новый личный рекорд.
Я перевернулась на спину, пот стекал по груди. Я была измотана.
Мое тело буквально гудело и рокотало от удовольствия, которое, казалось, не собиралось покидать мою плоть. Я смежила веки, купаясь в потрясающем ощущении.
Я слышала Сантино и влажный звук падения презерватива в мусорное ведро. Медленно мои глаза открылись.
Сантино стоял рядом с кроватью и наблюдал за мной.
Я лениво улыбнулась.
– Мне нравится твоя форма наказания.
– Рад, что доставил тебе удовольствие.
Он не вернулся в постель, отчего я невольно задумалась, а не хочет ли он, чтобы я пошла в свою комнату. С момента приезда Клиффорда мы еще ни разу не спали ночью вместе, и я соскучилась.
– Ты не приляжешь? Мне хочется заснуть рядом с тобой. – Меня не волновало, что я могла показаться слабой в его глазах.
Сантино ревновал, поэтому, должно быть, тоже испытывал ко мне нечто большее, чем похоть.
– Думаешь, хорошая идея?
Определенно, нет.
Ничто в принципе не предвещало нам ничего хорошего.
– Мне все равно.
Сантино хитро усмехнулся. Однако вытянулся рядом и притянул меня к себе.
– Однажды я о многом пожалею, но, как ты выразилась, мне все равно.
Глава 22
То был первый раз, когда я столкнулся с семьей Анны после того, как у нас начался роман… или как там еще можно назвать происходящее между нами. Сейчас трудно сказать.
Так или иначе, но роман не продлится долго, а если нам с Анной не удастся скрыть от семьи непрофессиональные отношения, те будут прекращены еще до вступления дочери дона в священные узы брака с Клиффи – моей жестокой смертью от рук Валентины и Данте.
Я уверен, что они оба присоединятся к расчленению – ведь это особый случай.
– Ты выглядишь напряженным, – сказала Анна, пока мы стояли в зале ожидания аэропорта.
Я вскинул бровь. Даже если Анне нравилось притворяться, ее чрезмерное желание прибраться в квартире в последнюю неделю свидетельствовало о том, что она жутко беспокоится по поводу визита своей семьи в Париж.
За последние сутки она как минимум дважды протерла все поверхности, где мы занимались сексом.
– Разве может быть иначе? Почему бы и тебе не понервничать? Ты понимаешь, что мы оба предавали семью в течение пяти месяцев?
Анна закончила первый семестр, мы должны были лететь обратно в Чикаго на лето, но Кавалларо решили провести неделю в Париже, чтобы отпраздновать день рождения Валентины.
– Предательство – сильное слово для обозначения наших отношений.
– Как бы ты это назвала? Мы оба дали твоим родителям слово, что между нами никогда ничего не будет.
– Они не узнают. Мы договорились, что не будем заниматься сексом, пока они здесь.
Было бы легче притвориться, что мы не спим вместе, если бы мы соблюдали физическую дистанцию, но последнее крайне сложно. Мы с Анной почти не расставались, а ее учеба – не в счет.
Теперь же мы должны воздерживаться друг от друга длительное время, поскольку даже после визита Кавалларо в Париж нам придется провести несколько недель в Чикаго, прежде чем мы вдвоем вернемся в Париж.
Данте, Леонас, Беатрис и Валентина в сопровождении моего отца вошли в зал ожидания аэропорта Шарль-де-Голль.
Пока Анна мчалась к родным, я направился к отцу, чтобы поприветствовать старика.
Мы обнялись, а затем он отстранился и внимательно посмотрел на меня.
– Все хорошо?
– Конечно, – ответил я. О романе с Анной никто не подозревал, даже Артуро и уж тем более папа. Хотя, вероятно, у него имелись кое-какие сомнения в моей праведности.
Я был не в курсе, поделилась ли Анна с кем-нибудь из своих подруг. Говорить о чем-то подобном по телефону было слишком опасно, поэтому я решил, что она не стала рисковать. Конечно, я понимал, что она раскроет все подробности романа Софии и Луизе, как только встретится с ними лично.
Данте приблизился ко мне и пожал руку. На лице дона не было ни намека на гнев или враждебность. Вот и славно.
Нам просто придется продолжать в том же духе.
– Должен сказать, я очень доволен твоей работой. Ежедневные отчеты были весьма информативными.
И в основном выдуманной чушью. Я был вынужден утаить добрую половину подробностей, которыми мы с Анной занимались.
– Я рад.
Следующей подошла Валентина: она выглядела приветливой и уж точно ничего не подозревающей. Наверное, я ее убедил в прошлый раз.
– Приятно видеть Анну счастливой. Спасибо, что обеспечил нашей дочери безопасность, она наслаждается тем, что может осуществлять свои мечты.
– Это честь для меня, – поблагодарил я.
– Почему бы тебе и твоему отцу не присоединиться к нам сегодня вечером? Данте забронировал столик в мишленовском ресторане парижского отеля, и я уверена, что метрдотель сумеет найти место еще для двух гостей.
– Я бы предпочел сегодня вечером тихо, по-семейному, поужинать с сыном, если вы не возражаете, – вежливо проговорил папа.
Вероятно, он хотел расспросить меня во всех подробностях о моей профессиональной жизни и досконально выяснить любые детали последних месяцев, но я в принципе не возражал. Я хотел ограничить общение с Анной, пока мы были рядом с ее семьей.
– Конечно, – сразу согласилась Валентина.
Мы сели в две машины, потому что одной не хватило, и направились в отель «Четыре сезона», где Данте и его семья проведут неделю, прежде чем мы все полетим обратно в Чикаго.
Анна сидела в автомобиле с матерью, Беа и моим отцом, а Леонас, Данте и я ехали в другой машине.
– Я скучал по тому, как докучал тебе, – сказал Леонас с лукавой ухмылкой.
Парню почти шестнадцать, но он до сих пор такой же бесячий, каким я его запомнил.
– Леонас, – рявкнул Данте. – Сантино – телохранитель Анны, к нему следует относиться с соответствующим уважением.
– Как будто Анна всегда относится к нему с уважением.
Данте вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами, желая дать Леонасу пощечину.
– Как у подростка, у нее бывали трудные моменты, но теперь Анна повзрослела. Не могу жаловаться.
В моей голове всплыл образ Анны, разбудившей меня утром невероятно приятным минетом, но я быстро отогнал соблазнительную картинку.
Леонас покачал головой и снисходительно посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Мелкий ублюдок знал слишком много.
Мы с папой выбрали уютный ресторанчик в нескольких минутах ходьбы от отеля «Четыре сезона» на случай возникновения чрезвычайной ситуации. Но семья дона надежно защищена. Даже если Леонас вел себя как надоедливый подросток, он был метким стрелком и умел обращаться с ножом. Однако было странно выпускать Анну из поля зрения впервые за шесть месяцев. Мы провели много времени вместе и не привыкли к разлуке.