Я часами прокручивал в голове наше общее будущее.
Анна наклонилась ко мне, ее глаза умоляли:
– Давай представим, что я не выхожу замуж. Будем просто наслаждаться временем, проведенным вместе. Хорошо?
Я глубоко вздохнул. И кивнул.
Ради Анны я сделаю это. Я пока не мог ее отпустить.
Пока.
Человеческий мозг – мощный инструмент. Мне удалось притвориться, как просила меня Анна, и мы продолжали наслаждаться жизнью как обычная влюбленная пара.
Когда наступил первый день летних каникул, мы с Анной на какой-то момент погрузились в свои мысли.
К счастью, на следующий день мы сели в салон самолета, добрались до Марселя и отправились в Прованс.
Самолет приземлился, мы с Анной вышли из здания аэропорта, не разнимая рук. Это было так естественно. Солнце ярко светило, когда мы направлялись к стоянке проката автомобилей.
Когда мы заполнили документы, Анна получила ключи и двинулась к крошечному синему кабриолету «Фиат Чинквеченто».
– Пожалуйста, скажи мне, что ты выбрала другую машину.
Я не мог назвать «Фиат» автомобилем. Это было бы оскорблением для моего «Камаро» и любой другой машины, имеющей гордость.
Анна закатила глаза, обогнув «Фиат» и погладив его, как будто это был милый щенок.
– Просто идеально. – Она сияла.
Черт. Я уже готов смириться с машинкой размером со спичечный коробок, если она заставляла Анну вот так улыбнуться.
– Я поведу! – крикнула Анна прежде, чем я успел подойти к водительской двери.
Я опустился на пассажирское сиденье, с удовольствием наблюдая, как Анна проверяет коробку передач «Фиата». Я привык управлять переключением передач, зато Анна – нет. Последние два с половиной года она вообще мало водила.
Если мы куда-нибудь ездили на машине в Париже, за рулем всегда сидел я.
Увидев выражение моего лица, она наполнилась решимостью.
В конце концов ей удалось завести двигатель, и мы вырулили с парковки.
Анна радостно рассмеялась:
– У нас будет волшебное путешествие!
Я усмехнулся и расслабился. Анна нажала кнопку, открывшую верх машины. Ее волосы развевались, она лучилась счастьем.
Я залез в ее сумочку и выудил резинку для волос. Анна одарила меня благодарной улыбкой, когда я собрал ее волосы в небрежный хвост, пока она сворачивала на узкую прибрежную трассу.
– Мне нравится, когда ты так делаешь.
Обычно я собирал ее волосы только тогда, когда она делала мне минет, но и это тоже оказалось приятно. Мне нравилось ощущать ее шелковистые пряди между пальцами.
– Я не хочу упасть со скалы, потому что твои волосы мешают зрению. – Я не видел ее глаз из-за огромных солнцезащитных очков, но знал, что она, конечно же, закатила их.
– Не ворчи. Начинается лучшее лето в нашей жизни.
Я знал, что навсегда запомню его.
Первое лето, когда Анна принадлежала только мне… и последнее.
Мы арендовали крошечный синий «Фиат Чинквеченто» и колесили на нем по извилистым улочкам Южного Прованса, пока не достигли конечной цели – пляжного городка, бывшей рыбацкой деревни, расположенной между Ниццей и Антибом. Здесь было два пляжа: один – легкодоступный недалеко от набережной – и другой, до которого можно было добраться только на лодке или спустившись по узкой крутой лестнице, пробитой в скалах более века назад.
Сантино нес пляжную сумку, пока мы спускались по ступеням. Мы могли бы легко позволить себе арендовать лодку или даже яхту, чтобы добраться до пляжа. Деньги не являлись проблемой, но на протяжении всего времени нашего пребывания в Париже, за исключением дорогой квартиры в садах Трокадеро, мы старались вести неприхотливую, практически студенческую жизнь.
Мне нравилась простота Сантино, и это заставило меня еще больше ценить любые мелочи. Кроме того, я знала – Сантино явно не ожидал, что я с легкостью смогу жить без роскоши. Несмотря на то что было всего десять утра, пляж уже начал заполняться посетителями. Некоторые пришли только ради нескольких эффектных фотографий для социальных сетей, а кое-кто разложил полотенца или даже разбил пляжные палатки.
Мы с Сантино расположились на полотенцах рядом со скалами справа. Поскольку эта часть пляжа до сих пор находилась в тени, она не была забита народом, поэтому мы могли наслаждаться уединением.
Я вылезла из шорт и начала расстегивать верх бикини.
– Что ты делаешь? – зарычал Сантино.
– То, что делают многие француженки, когда отдыхают на море: показываю грудь.
Сантино огляделся. Женщины всех возрастов загорали топлес. Некоторые девушки даже играли в пинг-понг, их груди ритмично подпрыгивали вверх и вниз при каждом движении хозяек.
– Не уверен, что мне нравится, когда другие мужчины пялятся на твою грудь.
Я засмеялась и растянулась на полотенце.
– Ты выживешь. – Я проигнорировала тихий внутренний голос, который сказал, что скоро Сантино придется делить меня с Клиффордом. Сейчас думать об этом – ни к чему.
– Увидев тебя полуголой, я сожалею о своем выборе одежды. – Сантино надел короткие плавательные шорты, которые подчеркивали мускулистую задницу и впечатляющую эрекцию, которая становилась все больше.
Сантино сел рядом, его взгляд был слишком хорошо мне знаком.
Я ухмыльнулась. И заметила пару, которая весьма страстно целовалась, девушка фактически лежала на парне сверху.
А еще одна пара в море определенно занималась сексом.
Сантино проследил за моим взглядом, его лицо исказилось в ухмылке.
– Я действительно начинаю любить Францию.
– Тебе потребовалось лишь два с половиной года, – поддразнила я.
Он вытянулся рядом, подперев голову ладонью. Улыбка Сантино сулила неприятности.
Я перекатилась на бок.
– Что?
Он подтянулся ближе и поцеловал меня, неторопливо, но целенаправленно. Я знала этот поцелуй. Мои веки затрепетали, я отдавалась ощущению.
Поцелуи с Сантино всегда вдыхали в меня жизнь. Через некоторое время мои соски сморщились, между ног собралась влага.
Сантино отстранился, его взгляд скользнул по моим ищущим внимания соскам.
– Видеть их и не иметь возможности пососать – пытка.
Я закусила губу, мысль о том, как горячий рот Сантино касается моей чувствительной плоти, только усилила потребность. Я оглядела пляж, чтобы посмотреть, наблюдает ли кто-нибудь, но люди были заняты исключительно собой.
Сантино придвинулся ближе, скользнул рукой между моих ног, поначалу положив ее только на внутреннюю часть бедра. Затем его большой палец дотронулся до моей киски над тканью трусиков, а губы снова коснулись моих.
Пока его язык дразнил мой рот, большой палец Сантино ласкал меня. Простое прикосновение и его поцелуй, а также дополнительное удовольствие от пребывания в общественном месте вскоре заставили меня промокнуть насквозь.
Мое дыхание становилось глубже и быстрее. Поцелуй усилился, по всему моему телу забегали мурашки, словно между мной и Сантино проскочил электрический разряд.
Сантино не ускорился, но увеличил давление.
– Мне нужно больше, – прошептала я ему в губы. – Мне нужен ты.
Сантино кивнул, опять отстранился и ненадолго закрыл глаза, пытаясь расположить свою эрекцию так, чтобы она не была столь очевидна.
– Давай в воду.
Я усмехнулась и села. Прежде чем встать, украдкой проверила, не видно ли на плавках от бикини намека на то, чем мы занимались.
Сантино поднялся на ноги. Глядя на его промежность, становилось очевидно – наш поцелуй не был невинным. Хорошо, что мы оказались на краю пляжа.
Мы вошли в воду, и Сантино тотчас притянул меня к себе. Я обвила ногами его талию, затем опустилась, пока не почувствовала, как его эрекция прижимается ко мне. Я застонала в предвкушении. Сантино протянул руку, немного повозился, отодвинув мои трусики в сторону, и прижался своей головкой к моему входу. Я приняла его без колебаний.
Когда его член растянул мои складки, меня затрясло. Сантино сразу же рванулся к моим губам, проглотив стон, когда я кончила вокруг его члена. Он прижал меня еще крепче, пока не оказался внутри меня полностью.
– Как быстро, – прорычал он, губы Сантино скользнули по моей шее.
– Я хорошо подготовлена.
– Хм. – Он укусил меня за плечо.
Ему было невероятно жарко внутри меня, возможно, из-за прохладного моря. Сантино опустил нас еще глубже в воду – наружу выглядывали только наши головы – и я принялся неспешно вращать бедрами. Вскоре Сантино неумолимо завладел моими губами. Мне нравился вкус соли на его коже, шум волн и чаек, яркий солнечный свет.
Мы смотрели друг другу в глаза, пока наши тела двигались в унисон. С каждым прикосновением Сантино огонь в моем животе разгорался ярче. Мир превратился в пятно звуков и сверкающего солнечного света.
На этот раз я кончила еще сильнее, Сантино проглотил мои стоны, хотя его собственное тело содрогнулось от кульминации, и он кончил в меня. Я зажмурилась, чувствительные внутренние стенки посылали сквозь меня новые волны удовольствия, когда Сантино вновь вошел в меня.
Продолжая обвивать его шею руками, я положила голову ему на плечо.
– Я хочу, чтобы этот момент длился вечно.
– Тогда бы он потерял весь смысл и силу, – пробормотал Сантино, поглаживая меня по спине.
Я кивнула, поскольку и это было правдой. Мне хотелось побольше таких моментов, а не переживать один и тот же снова и снова. Но у меня нет выбора. Я проглотила печаль. Нам оставалось еще три недели отпуска, шесть месяцев в Париже, а затем наше время истечет. Нам нужно извлечь из этого максимум пользы, впитать каждый миг смеха, похоти и радости.
Мы брели по набережной, порой соприкасаясь из-за близости.
Внезапно Сантино дотронулся до моей руки, и, когда я не отстранилась, он переплел наши пальцы. Мы продолжили прогулку. За исключением того, что иногда мы держались за руки в кафе или в безопасной темноте кинотеатра, мы никогда не рисковали так на публике, даже за тысячи километров от дома.