Меня взбесило, с какой легкостью Сантино снова стал ублюдком.
– Полагаю, ты вернешься к обслуживанию одиноких жен Чикаго? – спросила я, пытаясь говорить непринужденно.
Сантино выгнул бровь.
– Ну а ты вернешься к поцелуям с Клиффи?
– Он мой жених.
Сантино одарил меня высокомерной улыбкой, которая привела меня в ярость. Как можно быть настолько пресыщенным? Мы спали вместе, ели вместе, почти все делали вместе в течение нескольких лет, что его, похоже, ничуть не волновало.
– А я, очевидно, нет, – пробормотал он. – Я твой телохранитель. Таким образом, я не обязан рассказывать тебе о своих сексуальных партнершах… или я пропустил какой-то пункт в контракте?
– У тебя нет контракта. Зато есть вечная клятва перед моим отцом, твоим доном, чтобы защитить меня, чего ты явно не выполняешь. Будь ты благородным, ты бы как минимум продолжил наблюдать за мной, пока я не выйду замуж.
Улыбка Сантино стала опасной.
– Туше. Я почти забыл, что ты дочь моего дона. Но клятва не будет иметь вечной силы… только до тех пор, пока меня не убьют во время защиты твоей упругой попки.
– Я не хочу, чтобы тебя убили из-за меня.
– О, Анна, у меня такое чувство, что не тебе решать. Так или иначе, но ты станешь моей погибелью.
Я впилась в него взглядом.
– Ты ведешь себя мелодраматично.
– Я учился у лучших.
Я вздохнула и посмотрела в иллюминатор. Мы почти прилетели в аэропорт О’Хара.
– Не хочу привыкать к новому телохранителю. – Что я творила?
Сантино ничего не ответил.
– А сегодня вечером ты будешь развлекаться у миссис Кларк?
Почему я не могла заткнуться? Я первая вознамерилась положить конец всему, а теперь цеплялась за Сантино.
– Наверняка она нашла замену. Мне стоит найти новую одинокую женушку, чтобы обслуживать ее.
– Есть из чего выбрать.
– Скоро ты станешь одной из них, а я буду твоим любовником.
– Не хочу тебя расстраивать, Сынок, но, если я захочу обзавестись любовником после свадьбы, это будет менее затраханный мужчина помоложе. – Как больно это говорить. Но так явно лучше.
Я не могла дождаться, когда откроются двери самолета. Мне не хватало воздуха.
Я не могла больше этого выносить.
Мама и папа ждали в аэропорту, и я сразу помчалась к родителям.
Мама обняла меня слишком крепко, а папа осмотрел с головы до пят, словно хотел убедиться, что я действительно цела и невредима. Он поступал так во время каждого моего визита в Чикаго. Затем кивнул Сантино, молча похвалив его за то, что он меня оберегал.
Знай папа половину того, чем мы с Сантино занимались…
Не следует думать о прошлом. Все кончено.
Сантино прохладно кивнул мне и обратился к папе:
– Я поеду домой, чтобы выспаться.
– Хорошо, я защищу их, – заявил папа.
Не прибавив ни слова, Сантино ушел. Я сглотнула и отвернулась.
Неужели это прощание?
Отец встретил меня в аэропорту. Один взгляд на мое лицо, и в глазах моего старика забрезжило беспокойство.
Я рухнул на пассажирское сиденье, чувствуя, что кто-то использовал меня как мысленную боксерскую грушу. Я всегда хорошо справлялся с сексом без обязательств и умел сдерживать эмоции, но Анна показала мне иную сторону моего самоконтроля.
– Ты можешь сказать мне что угодно, сынок. Доверься мне. Мне есть о чем переживать?
Я вздохнул:
– Полагаю, тебе не о чем волноваться.
Папа покосился на меня. Обычно он был весьма бдительным водителем и не позволял ничему его отвлекать. Взгляд отца означал, что я действительно заставил его заволноваться.
– Мы с Анной вместе уже три года.
Я видел, как краска сошла с его щек, однако отец не перебивал меня, за что я был ему благодарен.
Мне нужно выбросить ее из головы, но сначала – поделиться произошедшим с кем-то. Может, тогда я поверю в реальность, которая обрушилась на меня, а сама Анна навсегда покинет мое воображение. С другой стороны, последние три года казались сном.
У меня нет ни одной совместной фотографии с Анной, ни единого доказательства нашей связи, и это только к лучшему, но в то же время создавалось ощущение, будто трех лет и не было, словно я очнулся после комы, пока жизнь проходила мимо меня.
– Но теперь кончено.
Папа откашлялся, вероятно, пытаясь удержаться от того, чтобы отругать меня.
– Правильное решение.
– Но не мое, – сказал я.
– Анна положила конец всему?
– Да, она верна семье и Синдикату.
Отец затормозил перед домом, где была моя квартира, но мы не вышли из машины.
Папа помолчал.
– Ты никогда не хотел, чтобы я искал тебе жену, но есть множество семей, которые с радостью отдали бы тебе своих дочерей.
– После смерти мамы у тебя никогда не было серьезных отношений.
Папа посмотрел мне в глаза и похлопал по плечу.
– Сынок, я всегда боялся, что однажды ты отдашь сердце замужней женщине.
– А я выбрал помолвленную.
Он даже не улыбнулся.
– Ты должен принять решение Анны – ради вас обоих.
– Знаю, – ответил я. И, черт возьми, так и сделал.
На следующий день Данте попросил меня прийти для заключительной беседы о моем трехгодовом задании в Париже. Вечером я позвонил Артуро, чтобы договориться о встрече и потрепаться о нашей новой совместной работе.
Анна продолжила жить как ни в чем не бывало, и я тоже.
Я вышел из домика для охраны и направился по подземному коридору к особняку. Мной овладело беспокойство.
Едва я оказался дома, я понял, в чем причина. Анна задержалась перед кабинетом Данте, что определенно не являлось совпадением. Я приблизился к ней, пытаясь сохранить хладнокровие, но сердцебиение ускорилось, как всегда, когда я ее видел.
На ней было платье, которое она сшила накануне отъезда из Парижа: облегающее мини с длинными рукавами и асимметричным вырезом.
Я впервые увидел Анну в этом наряде. Она выглядела изумительно.
Наши глаза встретились.
– Готов уйти в отставку? – тихо спросила она.
Я ничего не ответил, обогнул ее и постучал в дверь.
Анна удалилась, не сказав ни слова. Мне потребовалось все самообладание, чтобы не погнаться за ней и не поцеловать.
Еще во время краткой первой встречи Данте выразил благодарность и довольство работой, которую я проделал в Париже. Но я не мог отрицать, что чувствовал себя виноватым: я предал дона, но понимал, что сделаю это снова, даже зная о конечном результате.
Мне не хотелось пропустить ни одной минуты, которую я мог провести вместе с Анной. И я этого добился.
Данте просмотрел несколько бумаг на столе, лишь мельком подняв взгляд, чтобы спросить:
– Полагаю, ты до сих пор хочешь оставить должность телохранителя и вернуться к работе головореза?
– Почему вы спрашиваете?
– Не буду лгать. Я бы предпочел, чтобы ты продолжал защищать мою старшую дочь. Я доверяю тебе. Но я сдержу обещание: если ты хочешь стать головорезом, значит, так тому и быть.
– На самом деле я много думал и решил, что должность телохранителя Анны мне подходит. Таким образом, я смогу работать вместе с отцом.
Что я ляпнул? Неужто я свихнулся?
Данте улыбнулся, более не интересуясь бумагами и всецело сосредоточившись на мне.
– Рад слышать. – Он встал, обошел стол и протянул руку.
Быстро поднявшись на ноги, я пожал ее.
Проклятье. Только что я совершил фатальную ошибку.
– Полагаю, сначала тебе нужно еще несколько выходных, прежде чем снова окунуться в работу? Вероятно, у тебя не было настоящего отпуска уже три года.
– Да, было бы здорово отдохнуть.
Мне нужно контролироваться себя. Быть телохранителем Анны – чертовски рискованно.
Оставалось только надеяться, что она сдержит обещание и будет держаться от меня на расстоянии, ведь я понимал, что не смогу держать руки при себе, если она сделает шаг навстречу.
После четырех дней отдыха я переступил порог особняка Кавалларо, чтобы охранять Анну.
Девушка спускалась по лестнице и ненадолго замерла, заметив меня, прежде чем опомнилась и продолжила идти.
Анна застыла в нескольких шагах от меня и скрестила лодыжки. Она принимала такую позу лишь тогда, когда нервничала.
– Папа сказал, что ты не подал в отставку.
– Я останусь твоим телохранителем столько, сколько тебе понадобится.
Анна улыбнулась, и, черт возьми, мои внутренности загорелись, как елка перед Трамп-тауэр в Нью-Йорке на Рождество.
– Я рада, – негромко проронила она, делая еще один шажок в мою сторону. – Но теперь наши отношения будут рабочими.
Я кивнул.
– Конечно. Как и договаривались. Что ж, – проговорил я и взглянул на часы. – У тебя запланированы какие-нибудь встречи?
– Обед с Луизой. Следующая неделя будет понасыщенней. Позже вышлю тебе список мероприятий.
– Я был бы признателен.
Анна склонила голову набок и указала на дверь. Она вновь скрестила лодыжки, изящные пальцы рук играли с золотым браслетом, который ей подарил Клиффорд на Рождество. Валентина передала украшение дочери, потому что парень был в отъезде вместе со своим отцом.
Анна сразу же надела браслет, что было для меня болезненным напоминанием о мужчине, которому она на самом деле принадлежала. Я никогда не дарил ей ничего долговечного, ведь, как и фотографии, презент мог стать доказательством нашей связи.
У каждого из моих подарков был срок годности: цветы, еда, какое-то приятное времяпровождение.
Срок годности, как и то, что было между нами.
– Пора ехать. Луиза всегда приходит вовремя.
Я отвел Анну к лимузину «Мерседес», припаркованному перед особняком, и открыл заднюю дверь. Впервые за три года Анна не заняла место рядом со мной.
Она вежливо улыбнулась и скользнула на заднее сиденье. Я прикрыл дверь и сделал глубокий вдох, а после устроился за рулем.
Некоторое время мы ехали молча. У меня возникло ощущение удушья. Костяшки пальцев на руле побелели. Почему я не выполнил обещание Данте? Почему я мучил себя?