Голова затуманилась. Когда мы оказались в особняке, я увидела Леонаса. Он сразу же направился к нам. В кобуре у него было два пистолета.
– Беа в библиотеке с Рикардо и Рокко. В нашем квартале пока тихо. – Леонас обнял меня и осмотрел с головы до ног, как и папа некоторое время назад. – Я хотел поехать, но папа велел мне охранять Беатрис вместе с ЭрДжеем и Рикардо.
Я кивнула, обнимая его.
– Как Сантино? – Глаза брата впились в мои.
У меня пересохло в горле. То, что я хотела сказать, нельзя говорить в присутствии мамы.
Леонас слегка похлопал меня по плечу.
– Я отведу Анну в ее комнату, мам. Можешь проверить Беа, она напугана.
Мама замешкалась, но я вновь обняла Леонаса, забирая у нее право выбора. Он потащил меня наверх, мои ноги были слишком тяжелыми, и я с трудом поднималась по ступеням.
Когда мы очутились в спальне и Леонас прикрыл дверь, я увидела себя в косметическом зеркале. Мое лицо было покрыто брызгами крови. Я точно не знала, принадлежали ли они Клиффорду или Сантино.
Однако кровь, пропитавшая мою белую блузку… точно принадлежала Сантино.
– Туалет! – прохрипела я.
Леонас поволок меня в ванную комнату и придержал за волосы, пока меня рвало.
Когда мне полегчало, брат спустил воду в унитазе.
– Я впервые помогаю тебе в этом. Обычно на твоем месте – Рокко, которого выворачивает наизнанку после слишком большого количества алкоголя и дури.
Я слабо улыбнулась, попросила его намочить полотенце и промокнула лицо. Но не встала. Леонас опустился напротив меня, прислонившись к ванне.
– Анна, что случилось?
Я начала рассказывать, и мой голос сорвался, когда я дошла до той части, где Сантино безжизненно лежал на каталке.
Леонас потянулся ко мне, и я прильнула к брату, позволяя ему обнять меня.
– Сантино сильный и упрямый ублюдок. Он не умрет.
Я вздрогнула.
– Он рисковал жизнью ради меня.
– Такова его работа, Анна. Не чувствуй себя виноватой. Если хочешь, вини себя за то, что заставила беднягу влюбиться в тебя, хотя ты собралась выйти замуж за другого.
Я нахмурилась:
– Удар ниже пояса.
Леонас ухмыльнулся.
– Лучше злость, чем слезы, сестренка. Направь гнев в нужное русло.
– Думаешь, мне лучше не выходить замуж за Клиффорда?
– По-моему, Синдикату не стоит вмешиваться в политику, да и тебе тоже. Но я единственный в семье, кто думает именно так. Не буду указывать тебе, что делать, но прими окончательное решение, прежде чем увидишься с Сантино. Не мучай его и отпусти. Дай ему свободу.
Я тяжело сглотнула. Мне следовало отпустить Сантино гораздо раньше. Я знала, что часть Сантино всегда надеялась, что я выберу его, и, возможно, я воспользовалась этим, но оказалась слишком слаба, чтобы распрощаться с ним навсегда.
Леонас прав. Я не могла продолжать удерживать его. Сантино нужно жить для себя. Он не мог продолжать защищать меня и ждать чуда. Ему нужно найти кого-то, кто заслуживал бы его больше, чем я. Я чрезмерно долго вела себя как эгоистка.
Если он выживет, я наконец подарю ему свободу, даже если это окончательно разобьет мне сердце.
Глава 28
Я вытерла глаза и решительно кивнула. Собралась и поехала в больницу вместе с мамой и Леонасом. Я верила, что Сантино справится. Он сильный. Ничто не способно убить его.
Мама взяла меня за руку и сжала.
– Сантино сделал то, что должен. Я всегда буду благодарна ему. – Мама говорила так, будто все уже было кончено.
Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее страх овладевал мной. Я сглотнула, слезы выступили на глазах.
Леонас забеспокоился.
– Он будет в порядке, Анна.
Когда мы прибыли в больницу, нас провели в зону ожидания, где находились родные и близкие тяжелых пациентов. Энцо сидел на одном из неудобных голубых пластиковых стульев, уперев руки в бедра и низко опустив голову. Рядом была девушка, которая, как я предполагала, являлась младшей сестрой Сантино – Фредерикой.
Она обхватила себя руками и уставилась на дверь, ведущую в операционную. Я неуверенно топталась у входа. Мама направилась прямо к Энцо и села с другой стороны, а затем положила руку ему на плечо. Он посмотрел на нее затуманенными глазами. Я вздохнула и подошла к ним, а после опустилась на свободный стул и взглянула на Фредерику.
Девушка была одета как послушница: белая вуаль и черное платье. Похоже, вскоре она должна была принять обет и стать настоящей монахиней. Я никогда не встречала ее, но, судя по историям, которыми Сантино время от времени делился, у нас с ней было что-то общее.
Она лишь мельком покосилась на меня, ее глаза оставались пустыми и смотрели сквозь меня. Я импульсивно взяла ее за руку и сжала. Было странно утешать почти монахиню, но я напомнила себе, что она такой же человек, как и я. В другой руке она держала крест.
– Мне очень жаль, – прошептала я.
Наконец она повернулась ко мне:
– За что?
– Сантино здесь из-за меня: ведь он хотел защитить меня.
– Сантино живет ради своей работы, ради тебя! – Она почти прокричала последнее слово, и мое сердце сжалось.
Что я наделала?
Дверь распахнулась, к нам вышел врач. Энцо сразу же вскочил и бросился к хирургу.
Мы последовали его примеру, но держались на расстоянии.
– Он стабилен. Нам пришлось удалить селезенку. У пациента было внутреннее кровотечение. Не волнуйтесь, его жизни ничего не угрожает.
Я вздохнула с облегчением. Мама одарила меня обнадеживающей улыбкой.
Энцо и Фредерика исчезли за дверью, ведущей в палаты. Мне хотелось пойти с ними, находиться рядом, когда Сантино очнется, но никто не знал о нашей связи, за исключением, возможно, Фредерики, если только я правильно расценила ее загадочные слова.
Возможно, благодаря ее статусу Сантино поделился с младшей сестрой нашей историей, хотя ему ни капли не нравилось желание девушки стать монахиней.
Я не знала, что делать. Мама тихо разговаривала с врачом, вероятно, желая убедиться, что Сантино получит самое лучшее лечение. Синдикат позаботится о нем.
Мне хотелось увидеть Сантино! Неужели я уйду, не навестив его?
Но у меня не было выбора. Когда мама закончила беседовать с врачом, она вернулась ко мне. Приобняла за плечо.
– Он поправится.
Я оцепенело кивнула. Не могла объяснить плохое предчувствие, которое у меня возникло.
– Давай поедем домой.
Я замешкалась. Мама нахмурила брови.
– Мы сейчас ничего не можем сделать для него и его семьи. Но родные Сантино рядом. Ему нужны близкие, вот что самое главное.
Вина и боль съедали меня. Сантино любил меня. Я знала это всеми фибрами души.
И я любила его, но иногда любви недостаточно. Порой мы должны принимать трудные решения ради блага другого человека.
Мы с мамой направились к выходу.
– Анна! – крикнула Фредерика.
Я повернулась
– Наверное, тебе стоит присоединиться к нам. Сантино всегда стремился защищать тебя. И он давно тебя знает…
Удивление отразилось на лице мамы, но потом сменилось пониманием.
Мама кивнула, сжала мою руку, и я поспешила к Фредерике.
– Спасибо, – прошептала я.
– Я стараюсь ради Сантино, Анна. Но вы с ним выбрали опасный путь.
Я промолчала. Разве я могла возразить? Она сказала правду. И не имело значения, почему она позволила мне увидеться с Сантино, важно лишь то, что она сделала.
Когда я очутилась в палате Сантино, меня поразили гудящие приборы и запах антисептика. Энцо сидел возле койки.
Я застыла, когда увидела Сантино. Он выглядел ужасно бледным. Процедура переливания крови еще не завершилась, многочисленные датчики контролировали функции его организма.
Сантино был мускулистым и рослым, однако мне казалось, что он слился с простыней. Парадокс, который трудно объяснить.
Я приблизилась к койке и коснулась руки Сантино. Я не знала, что сказать, что сделать.
Энцо посмотрел на нас, и меня охватил стыд. Он тоже знал. В глазах мужчины застыло молчаливое обвинение, и я мигом сообразила: это вовсе не потому, что Сантино принял пулю на себя.
– Я сожалею о случившемся.
– Но не сожалеешь о том, о чем следовало бы, – отчеканил Энцо.
Я напряглась. Энцо всегда проявлял ко мне доброту, шутил и даже играл, когда я была ребенком.
Но он, конечно, предан Сантино всей душой.
– Папа, Сантино виноват не меньше, чем Анна. Он мог бы положить конец всему. Он взрослый человек, который должен нести ответственность за свои поступки.
Энцо покачал головой, устало глядя на сына:
– Нет. Его сердце не позволило ему.
Я отступила от койки, подальше от Сантино. Энцо не ошибся.
– Нам не стоит обсуждать это сейчас. Нам неизвестно, как много слышит Сантино, – предупредила Фредерика.
– Твой жених находится в больнице. Пожалуй, тебе стоит навестить и его, – сказал Энцо.
Я кивнула, тяжело сглотнув.
– Надеюсь, Сантино скоро очнется. А я не буду беспокоить ни вас, ни его. – Развернулась и ушла.
Энцо прав. Как и Леонас. Мне надо быть сильной и отпустить Сантино.
Он не смог бы расстаться со мной даже после свадьбы, несмотря на его уверения. Он будет моим любовником и постепенно увянет от горечи, которая будет причинять ему боль и страдания, поскольку ему придется делить меня с Клиффордом.
Наша связь становится поистине ядовитой, однажды вся ее красота увянет.
Мама была в зоне ожидания, при виде меня выражение ее лица стало встревоженным.
– Что случилось?
– Ничего. Надеюсь, Сантино сегодня очнется, а мне, конечно, стоит навестить Клиффорда. Я слышала, он здесь.
Мама определенно знала – что-то не так, но не подталкивала меня к откровенности. Она всегда уважала мои границы и не сомневалась, что в конце концов я исповедуюсь именно ей. Так было всегда – за исключением моей связи с Сантино. Я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь поговорить с ней, возможно, через несколько лет, когда буду замужем и годы усмирят боль удручающей правды.