Данте, Леонас и я ждали прибытия Кларков в ресторане Синдиката. Через минуту с запасного входа вошли Максимо, Клиффорд и Долора. Их телохранители дежурили снаружи.
Кларки, очевидно, хотели, чтобы наш разговор слушало меньше ушей.
Выражение лица Максимо ясно давало понять: он не хочет иметь с нами ничего общего. Клиффорд выглядел на удивление довольным ситуацией. В любом случае он никогда не казался слишком заинтересованным в связи с Анной. Теперь, когда он точно не собирался на ней жениться, я нашел его гораздо более терпимым. Думаю, его мнение обо мне не улучшилось.
Данте встал с деловой улыбкой:
– Ты пришел.
Как будто у них есть выбор. Максимо проигнорировал протянутую руку Данте и опустился на стул напротив.
– Надеюсь, разговор не займет много времени. Мне еще нужно встретиться с адвокатами.
Если он предположил, что его слова произведут на кого-то впечатление, то явно не понимал, что означает сделка с дьяволом. Долора выглядела совершенно напуганной, и мне стало ее почти жаль. Но опять же, она переспала с бандитом. Ей следовало предвидеть последствия.
– Я уверен, мы сможем решить вопрос быстро и безо всяких недовольств, – протянул Данте.
Мне пришлось сдержать улыбку.
Он толкнул распечатанные фотографии через стол. Я не гордился своим поступком, к тому же Анна меня поймала. Чувства к ней изменили меня, но теперь, когда мое поведение Казановы стало нашим билетом для шантажа Кларков, я не мог по-настоящему горевать о поступке.
Лицо Клиффорда исказилось от отвращения и гнева. Он покачал головой и отступил назад. Он, вероятно, узнал свою кровать, которая, если честно, была действительно ужасным местом для занятия сексом.
Но Долора выбрала именно это место, и он был ее сыном, а не моим.
Челюсть Максимо сжалась, а лицо покраснело. Он взглянул на жену, которая выглядела так, словно хотела исчезнуть.
– Это было единожды, Максимо, – выпалила она. Ложь, вне всякого сомнения.
Долора не колебалась, когда флиртовала со мной. Помимо прочего, у нее был второй телефон: стандартное средство связи для общения с тайными любовниками.
– Мне было больно, ведь ты изменил мне с новенькой ассистенткой, и мне хотелось почувствовать себя нужной.
– Дело в другом, – прорычал он, настороженно взглянув на Данте.
Я хмыкнул. Конечно, дон сохранит важную информацию для дальнейшего использования.
– Кто выбирает телохранителя невесты своего сына?
– И трахается в кровати сына, – пробормотал Клиффорд.
– Это кровать нашего сына? – Максимо ее не узнал.
Я сомневался, что он проводит время в комнатах родных. Он и не разговаривает с ними. Он смахивал на человека, который завел детей для резюме, чтобы красоваться на общих фотографиях во время предвыборных кампаний.
Она пожала плечами.
– В мой день рождения, мам? – спросил Клиффорд, с омерзением покачав головой.
– Для меня это было трудное время.
– А как насчет осмотрительности? Вы с папой всегда твердили, что к внебрачным связям нужно относиться с осторожностью.
– Да. Но твоя мать, очевидно, обо всем забыла.
Данте наблюдал с холодным расчетом. Кларки у нас в кармане. Он знал это.
– Я не собираюсь предавать огласке вашу внебрачную деятельность, – процедил он. – Если мы сможем прийти к соглашению.
Максимо указал на меня:
– Думаю, ты приставил парня специально, чтобы он переспал с моей женой
– Послушай, я верю в святость брака и не буду настраивать своих людей на поощрение измены.
Максимо фыркнул.
– Прекрати. Мы оба в курсе, что у тебя нет никакой морали.
Лицо Данте окаменело.
– Однако у меня больше морали, чем у тебя.
– Что ты хочешь? Не мой сын нарушил сделку. А твоя дочь.
– Несомненно, но это не должно стать концом сотрудничества. И мы найдем иной вариант. У нас множество красивых девушек брачного возраста, – дипломатично заметил Данте, но я видел, что у дона кончилось терпение.
Будь я на его месте, уже бы скинул Максимо Кларка с ближайшего моста. Что-то в нем заставляло меня выйти из себя. В своих избирательных кампаниях он казался гораздо более привлекательным и приятным. Его пиарщики наверняка настоящие волшебники.
Максимо поднялся на ноги, что было очередным актом неуважения.
– Мы не хотим, чтобы вы бросили Клиффорду кость, будто он собака.
У меня на устах крутилась шутка о щеночке Клиффорде, я мог расхохотаться в любую секунду.
Но я все же грозно прорычал:
– Сядь. Разговор не окончен.
Максимо побагровел, но я не пропустил мимолетное выражение удовольствия на лице Клиффорда.
Максимо опустился на стул.
– Вот способ, от которого мы оба выиграем, – продолжал Данте. – Тем самым мы упрочим наши связи.
– Вряд ли для нас есть выгода. Моему сыну не нужен новый скандал.
Данте посмотрел на Леонаса, который до сих пор слушал молча, но, как и его отец, схватывал все практически на лету. Анна определенно могла похвастаться такими же качествами.
– Я мог бы жениться на одной из твоих дочерей, – предложил Леонас, пожав плечами. – Готов поспорить, тебе не составит труда пощадить одну из них.
Кожа Максимо Кларка стала пунцовой, что казалось невозможным, но по его глазам было видно: он обдумывает интересную идею. Я редко прислушивался к сплетням, но знал, что одна из близняшек Кларк оказалась замешана в неприятном происшествии, которое быстро разлетелось по Чикаго при помощи прессы.
Максимо переглянулся с женой, затем с Клиффордом, но последний не был в восторге от выгодного предложения.
Максимо же, похоже, почувствовал облегчение от того, что нашел способ избавиться от скандального отпрыска.
– Когда бы вы предложили сыграть свадьбу?
Глава 35
– Ты серьезно хочешь пожертвовать стольким ради меня? Ты всегда был против связи с Кларками, а теперь хочешь жениться на проблемной близняшке?
Леонас ухмыльнулся.
– Я и теперь против, но сейчас ситуация другая. Тебе бы пришлось играть роль жены политика, частично распрощавшись с привычным укладом, но, если я женюсь на близняшке Кларк, ей придется подчиниться нашему образу жизни.
– Шарлотта не выглядит так, будто ей нравится кому-то подчиняться.
Леонас мрачно улыбнулся.
– Тебе стоить научиться использовать слухи, Анна.
Я закатила глаза.
– Никто не будет доволен такой связью.
– Возможно. Негодница Кларк будет рада избавиться от своей семьи.
– Ее зовут Шарлотта.
В прошлом я обменялась лишь несколькими бессмысленными любезностями с сестрами Клиффорда, поэтому не была знакома с ними, за исключением редких встреч на мероприятиях.
– Я не могу их различить. Они похожи, а их имена почти идентичны.
Я бы возразила, что раньше они действительно выглядели одинаково. Однако Шарлотта уже сменила стиль, и девушек стало легко отличить друг от друга.
– Ты – придурок.
– Сегодня я – герой, который спасает положение.
Я помотала головой:
– Ты уверен в своем решении? Сомневаюсь, что Кларки будут очень счастливы, если еще одна свадьба сорвется, поскольку Кавалларо внезапно отказался связывать себя узами брака.
– Сестренка, у меня есть одно преимущество перед тобой.
Я состроила гримасу.
– Я никогда не влюблюсь. Мое сердце холодное, как лед.
– Ты отъявленный мерзавец. – Я наклонилась и чмокнула брата в щеку. – Но спасибо за то, что пожертвовал собой ради меня.
Леонас пожал плечами:
– Ради тебя и ради Синдиката. Будет лучше, если я женюсь на той, кто не принадлежит нашему миру. Таким образом я смогу контролировать ход событий.
Я улыбнулась. Леонас все планировал заранее, ожидая, когда у него будет больше права голоса в Синдикате, хотя папа уже предоставлял ему уйму обязанностей. Консерваторы набирали силу, особенно среди молодых людей, и Леонас имел среди них хорошую репутацию. Многие не хотели связываться с чужаками, если только не приходилось их подкупать, поэтому люди не осуждали меня за то, что я решила не выходить замуж за Клиффорда.
Все было так, как сказал Леонас. Мне пришлось бы покинуть Синдикат, чтобы стать частью мира Клиффорда. Зато когда Леонас женится на Шарлотте, расклад будет иным. Близняшка Кларк подчинится нашему миру и правилам, иначе она, попросту говоря, не выживет и захлебнется.
Рев двигателя донесся до гостиной, где я сидела с Беа и ждала прибытия Сантино.
Личико Беа просветлело.
– Сантино?
Я кивнула, ощутив прилив радости. Я видела его лишь мельком за последние две недели после выписки из больницы. Родители потребовали, чтобы мы держались на расстоянии, пока они разбираются с Кларками и первые волны скандала не утихнут.
Было трудно не говорить с ним и не видеться, особенно теперь, когда нам не нужно было прятаться, по крайней мере, от наших семей. Общество пока не подозревало о наших отношениях, хотя сегодня вечером ситуация, вероятно, изменится. Папа понимал: никто не поверит, если мы с Сантино скажем, что нашли свою любовь после несостоявшейся свадьбы, и, к счастью, решил разобраться с этим как глава Синдиката.
Я поднялась на ноги, ухмыляясь, и поспешила в холл.
Прозвенел звонок, и я собиралась было открыть дверь, когда раздался голос папы:
– Позволь мне.
Я повернулась. Отец направился ко мне и сурово посмотрел на меня.
– Пап, это правда необходимо? Почему Сантино не мог войти через домик охраны и забрать меня, как он делал раньше?
– Но сей раз он не твой телохранитель. Теперь у вас будет официальное свидание, поэтому пусть подождет на крыльце и поприветствует твоих родителей.
– Ты же не пришлешь сопровождающего, верно?
Папа промолчал и шагнул к двери.
– Мы провели три года в Париже, – напомнила я.
Папа открыл дверь и строго поприветствовал Сантино.
Мама спустилась с лестницы.
– И ты тоже, мам, ну пожалуйста!