Проходя мимо, она коснулась моего плеча.
– У нас есть определенные правила, и даже если вы с Сантино какое-то время игнорировали их, сейчас все изменится.
Я закатила глаза. Мне двадцать два, и я встречалась с Сантино три с половиной года. Слишком поздно защищать свою добродетель. И никто в Синдикате не поверил бы, что мы с Сантино только начали встречаться.
Когда мы появимся на публике, они сложат два плюс два и свяжут мою расторгнутую помолвку с Сантино.
Родители оттеснили меня от Сантино. Но я желала убедиться, что они не доставят ему слишком много неприятностей. Мои глаза расширились от удивления, когда я увидела, как мама принимает великолепный букет цветов от Сантино, который очаровательно улыбнулся, а после вручил папе бутылку чего-то похожего на бароло[15].
Я подавила ухмылку. Мама наконец отступила, понимающе взглянула на меня и слегка похлопала меня по спине.
Мои глаза встретились с Сантино, и он быстро осмотрел мой наряд. Это было платье, которое я носила в Провансе. Однако я учитывала прохладную осеннюю погоду Чикаго, поэтому добавила укороченный пиджак и сапоги выше колен.
– Прованс, – без колебаний сказал Сантино, а затем посмотрел на моего отца, который приподнял бровь.
– Воспоминание дает тебе бонусные баллы, но где мои цветы? – спросила я с дразнящей улыбкой.
Папа покачал головой и предупреждающе покосился на Сантино.
– Я знал, что ты спросишь, – заявил Сантино. Он открыл дверь и выскочил на крыльцо, а спустя секунду вернулся с чудесным букетом.
Я изумленно взирала на розы и незнакомые мне красные и оранжевые цветы с пышными лепестками. Я взяла букет, сопротивляясь желанию поцеловать Сантино. Мне не хотелось, чтобы папа был свидетелем.
Отец пока что злился на Сантино и, наверное, сурово наказал бы его, если бы не тот факт, что я его любила.
Сантино находился, так сказать, на испытательном сроке, наказание все еще висело над его головой, и он уже не мог быть моим телохранителем. Энцо согласился занять его место, пока папа искал подходящую замену Сантино.
Раздались шаги, в холле появился Леонас в черной рубашке, черных же брюках… и, разумеется, брендовых черных туфлях.
Мое лицо вытянулось.
– О нет. Не говорите мне, что он будет нашим сопровождающим!
– Да, сестренка, – сказал Леонас. – И я отношусь к работе серьезно.
Я недоверчиво уставилась на папу.
– Сантино не единственный, кому приходится восстанавливать утраченное доверие. Ты должна вернуться домой в одиннадцать.
– Одиннадцать? – Было уже семь. – Пап, мне двадцать два.
Папа прищурился.
– А Сантино – мужчина, за которым ты еще не замужем. Вам вообще не следует идти на свидание.
Я сжала губы. Мама и папа никогда не отличались чрезмерным консерватизмом.
Значит, отец решил наказать и меня.
Я сделала глубокий вдох и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеки.
– Спасибо, что позволил нам провести время вместе.
Он кивнул, затем обменялся взглядами с Леонасом, прежде чем удалился из холла. Я повернулась к Сантино и широко улыбнулась. Я уже не могла сдерживаться.
Я так скучала по нему в последние несколько недель. Но теперь, когда на нашем пути ничего не стояло: ни кома, ни свадьба, ни папины запреты, мне хотелось провести с ним каждую секунду. Разум и тело жаждали его. Мне нужно лишь как-нибудь избавиться от Леонаса, чтобы мы с Сантино могли по-настоящему наслаждаться друг другом во всех смыслах этого слова.
Мне не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, о чем думает Анна. Вероятно, то же самое я подумал в тот момент, когда увидел ее в обтягивающем платье и сапогах. Черт, я так скучал по ней. Мои раны все еще чертовски болели, но я уверен, ничто не помешает мне заняться сексом с Анной сегодня.
Однако меня мог остановить Леонас. Хитрая ухмылка поганца не сулила ничего хорошего.
– Куда ты поведешь нас на ужин? – спросил он. – Надеюсь, я одет подходяще.
Будто семья не была в курсе, куда именно я собираюсь отвезти Анну.
Данте хотел знать каждую деталь свидания, желая предвидеть, как отреагирует пресса и, конечно же, Синдикат. Я не возражал, точнее, не мог отказать. Я уже более чем благодарен, что дон не всадил мне пулю в лоб в тот момент, когда выяснил подноготную обо мне и Анне.
Я полагал, тот факт, что я чуть не умер за Анну, изменил ситуацию.
Ну а кольцо, которое я позже подарю Анне, тоже сыграет мне на пользу.
Я ухмыльнулся Леонасу.
– Мне следовало хорошенько выпороть тебя много лет назад.
Леонас раскрыл объятия.
– Попробуй сейчас.
Я протянул Анне руку и повел к «Камаро».
Помогая ей сесть на пассажирское сиденье, я снова повернулся к Леонасу:
– Я бы предпочел держаться подальше от тебя.
– Меня устраивает.
Я сел за руль и взял Анну за руку, прежде чем завести двигатель.
– Я впервые еду на твоем «Камаро».
– Это заняло слишком много времени. – Я поднес ее руку к губам и поцеловал.
Леонас издал звук отвращения.
– Должен напомнить вам, что мой долг как сопровождающего на вечер будет ограничивать ваши публичные проявления привязанности, поэтому успокойтесь.
– Мы не на публике, – прошипела Анна.
– И вам следует пересмотреть свое отношение к человеку, который может сегодня решить сделать очень длинный перекур.
Я покачал головой:
– Все Кавалларо умеют шантажировать?
– Это в нашей ДНК, – сказал Леонас.
Анна рассмеялась.
– Ой, заткнись! Дай мне хотя бы притвориться, что тебя здесь нет.
Мы с Анной ужинали в изысканном ресторане, принадлежавшем Синдикату, где подавали блюда традиционной римской кухни. Леонас действительно предоставил нам личное пространство и направился к барной стойке, чтобы пообщаться с владельцем, а мы с Анной устроились в уютном уголке.
Персонал заранее проинформировали о нашем визите, поэтому никто не удивился, но некоторые гости бросали на нас любопытные взгляды. Слухи о нашем ужине распространятся и станут главной сплетней в ближайшие несколько недель, если уже не стали. Моя репутация своего рода Казановы широко известна среди женщин Синдиката.
– Мне нравится, что нам не нужно прятаться, – сказала Анна и пригубила пино гриджио[16]. Она выглядела расслабленной и довольной.
Я всегда любил видеть Анну именно такой. Однако и ее искаженное похотью лицо заводило меня не меньше. Но все это должно было стать гвоздем нашего свидания несколько позже.
– Я рад, что Данте и Валентина готовы рассмотреть кандидатуру телохранителя в качестве будущего мужа для дочери. Многие родители на их месте бы точно заартачились и не согласились на подобное.
– Разве есть кто-то лучше человека, который делает меня счастливой и готов ради меня рисковать жизнью?
– Значит, ты не против выйти замуж за солдата?
Анна поджала губы.
– Мне не нужен младший босс, капитан или дон, чтобы чувствовать себя значимой. Мне необходим мужчина, который меня любит, вот и все.
– И сейчас он сидит напротив и любит тебя всем своим израненным телом.
– Я тоже тебя люблю.
Я сжал ее руку. Мне не терпелось остаться с Анной наедине. Возможно, наступил удачный момент задать кое-какой вопрос, но я не хотел делать это публично.
Я хотел, чтобы были только Анна и я.
Было девять сорок, когда мы втроем вышли из ресторана.
Леонас указал на бар через дорогу:
– Я чего-нибудь выпью. Заберите меня через час, чтобы мы успели домой вовремя.
Я хлопнул парня по плечу.
– Спасибо.
Анна обняла брата:
– Ты лучший.
– Ага-ага. Почистите заднее сиденье, прежде чем мне придется на него плюхнуться, ладно?
Анна ударила Леонаса по плечу, и он, помахав нам, пересек улицу.
Я взял ее за руку и осторожно подтолкнул к машине.
– Садись. У нас мало времени.
– У нас есть час, – засмеялась Анна, опустившись на пассажирское сиденье.
– Явно недостаточно, чтобы наверстать упущенное время, – пробормотал я и нажал на газ, решив поскорее найти укромное местечко.
Я свернул на парковку ресторана, который недавно закрылся на ремонт. Если не считать тусклого света фонаря рядом со зданием, который мог озарить потенциальных взломщиков, на участке царила темнота.
Я нажал на тормоз и выключил двигатель.
Анна хихикнула:
– Ты ужасно нетерпелив. Ты точно справишься в тесной машине? Тебя же ранили!
Она права. Несмотря на рост, я был гибким, но из-за травм не мог толком выпрямиться.
– Черт!
Анна огляделась.
– Мы справимся, – выдавил я, отодвинул сиденье назад и перевел спинку в полулежачее положение.
Анна повернулась ко мне и сразу же начала расстегивать молнию, высвобождая мой член. А потом сомкнула губы вокруг головки, заставляя меня зашипеть сквозь зубы.
Я был не единственным, кто жаждал секса. Я запустил пальцы в волосы Анны, желая увидеть ее, но темнота была нашим другом.
Анна брала меня в рот все глубже и глубже, пока мне не пришлось сосредоточиться на том, чтобы не кончить слишком рано. Черт, я до сих пор находился в плохой форме.
– Хватит, – проворчал я и слегка потянул ее за волосы, а затем сильнее, поскольку она не унималась.
Анна отпустила меня и прижалась к моим губам для беспорядочного поцелуя. Я толкнул дверь, но не перестал ее целовать, просто не мог остановиться. Наконец я отстранился и вылез из машины.
Обогнул капот и открыл дверь со стороны Анны. Схватил ее за ноги и вытащил из машины так, чтобы ее задница оказалась на краю сиденья. Я опустился на колени на холодный асфальт не для того, чтобы задать вопрос, а для того, чтобы поклониться киске Анны. Тело болело, но я не обращал внимания. Ничто не могло помешать мне заняться тем, о чем я мечтал несколько недель кряду.
Я залез под платье Анны и стянул с нее трусики, опустил голову. Губами провел по внутренней части ее бедра, медленно двинулся выше, пока не коснулся ее гладких складок. Анна ответила стоном, вцепившись пальцами в мои волосы. Я не дразнил, не играл. Я нырнул прямо в нее, засасывая клитор в рот. У нас все же было мало времени, и мне хотелось доставить Анне максимум удовольствия.