— Телефон сперва верните, — сказал Турецкий.
Агафонов будто этого и ждал — телефон уже оказался у него в руке, и он протянул мобильник Турецкому.
— Не сердитесь, если можете. Это моя слабость — страсть к маленьким розыгрышам. Просто хотел вас в гости заполучить, да не знал как, вот и не придумал ничего другого, как этот экспромт…
— Наслышан я про ваши маленькие розыгрыши, — буркнул Турецкий.
…В беседке на столике стоял кувшин с холодным клюквенным морсом, и Турецкий с удовольствием потягивал уже вторую чашку, слушая гостеприимного хозяина.
— Знаете, я в детстве здоровьем не отличался, и если, несмотря на вечные заботы матери уберечь меня от переутомления, все же не сделался лентяем, то исключительно благодаря любопытству, а не какому-то врожденному трудолюбию. Любопытство и толкнуло меня познакомиться с вами. Итак, чем обязаны, Петр Петрович, наши места вашему посещению?
— Позвольте и мне, Аркадий Сергеевич, задать тот же вопрос. Вы подошли ко мне в ресторане… потом уже я узнал, кто вы такой. Каков ваш интерес ко мне?
— Я же объяснил, что рад всем богатым людям, приезжающим в Волжск. Это идет на пользу городу.
— И вам лично, — усмехнулся Турецкий.
— Все, что идет на пользу городу, безусловно радует меня лично, — невозмутимо парировал Агафонов.
— Аркадий Сергеевич, не морочьте голову. Не на того напали.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что в пинг-понг я играть с вами не стану. Ни в прямом смысле, ни в фигуральном. Так что давайте начистоту. Время сэкономим.
— Знаете, я вообще разочаровался в пинг-понге, — сообщил Агафонов.
— Я слышал обратное.
— Нет-нет, уверяю вас. Раньше я очень любил эту игру. Наблюдать за большими мастерами было сплошное удовольствие. А теперь что?!
— Что теперь? — невольно переспросил Турецкий, с неудовольствием отмечая, что направлением разговора Агафонов управляет, как хочет, и собеседник (наверное, любой?) плетется за ним, как маленькая собачка на длинном поводке, — вроде бы независимо, но ровно до длины этого самого поводка…
— А теперь правила изменили. Якобы для зре-лищности. Шарик сделали больше, партии меньше. Э, да что говорить… — Агафонов махнул рукой. — Жизнь меняется к худшему. Даже с климатом черт-те что творится.
Турецкий налил себе еще морса.
— Жарко? — участливо поинтересовался Агафонов.
— Жарко.
— Еще бы. Жара — стрессогенная ситуация для человека. У организма включается физическая и психологическая защита, так называемый адаптационный синдром. Психологически это выражается в стремлении убежать от жары, найти прохладные места, где можно снять чувство усталости, на открытые пространства, поближе к водоемам. Вообще летом очень важно снять усталость — ведь предстоит целый год работы. — Последние слова профессионального игрока и спорщика прозвучали двусмысленно.
— Интересно все-таки было б посмотреть, как вы работаете, — заметил Турецкий.
— Я на пенсии. Не работаю больше… Конечно, в вашем понимании этого слова.
— Гастролируете, что ли?
— Путешествую, — уточнил Агафонов. — Хотя и не везде мне рады. Чего уж греха таить.
— Но на жизнь, я надеюсь, хватает? Грустно было бы услышать, что такой разносторонне одаренный человек не может масло на хлеб намазать.
— Да как вам сказать… Более-менее.
— Просто камень с души. Но, говоря по совести, я все равно мог бы вам предложить работу. Что скажете?
— Ну что вы, я в издательском деле ни бум-бум.
На лице Турецкого отразилась досада, он больше не считал нужным скрывать свои эмоции, но в свою очередь внимательно следил за мимикой собеседника.
— Да бросьте комедию ломать, Аркадий Сергеевич! Вы прекрасно знаете, кто я такой. И я, в свою очередь, знаю, чем вы занимаетесь.
Агафонов слегка наклонил голову, как бы демонстрируя готовность слушать, но в то же время — и из соображений вежливости и гостеприимности.
Не отводя от него взгляд, Турецкий сказал бесцветным голосом:
— Когда вы последний раз говорили с Меркуловым? Каким образом он вас завербовал?
— Меркулов меня завербовал? — переспросил Агафонов тоже без какой-либо интонации.
— Не хотите же вы сказать, что находитесь в штате?
— Я бы предпочел в Штатах, — хохотнул Агафонов. — Но, к сожалению, американцы мне визу не дают. Вот неприятность а?
— Вы работаете на Меркулова, — повторил Турецкий. — Или сотрудничали с ним. В любом случае вы его источник. По его просьбе вы искали сотрудника местной ФСБ Веснина и — безрезультатно.
— Но почему вы так решили, позвольте полюбопытствовать?
— Во-первых, вы даже не спросили, кто такой Меркулов… Во-вторых…
— Кто такой Меркулов? — с готовностью повторил Агафонов.
— Хватит уже, Аркадий Сергеевич. Во-вторых, Меркулов мне звонил как раз перед тем, как вы умыкнули мобильник. Но связь прервалась. Если бы я был ему действительно нужен, он бы позвонил потом мне в номер или прислал сообщение по электронной почте — вышел бы на связь в любом случае! Этого, однако, не случилось. Возникает резонный вопрос: почему? Потому что Меркулов несомненно был в курсе нашей предстоящей встречи и с интересом ждал моей реакции. Доказательство, конечно, не ахти какое, но ведь в суд мне с ним не идти. А самое главное — вы игрок… Так что не станем терять времени. Именно вы — источник Меркулова в Волжске, тот самый человек, который по поручению Константина Дмитриевича пытался найти Олега Веснина.
— Считайте, что вы меня убедили… — И после небольшой заминки Агафонов добавил: — Александр Борисович.
— Ну так-то лучше, — вздохнул Турецкий с некоторым облегчением, потому что небольшой риск, что он ошибался, все же имел место. — Значит, это вы готовили справку на Веснина? Вы работаете в ФСБ? В другой силовой структуре?
Агафонов улыбнулся:
— В жизни там не работал. Да я, кажется, вообще в жизни не работал.
— Черт возьми, но откуда тогда у вас закрытая информация на сотрудника ФСБ?
Агафонов улыбнулся еще шире, и Турецкий подумал, что комментировать свою работу для Меркулова он никак не станет. Однако немного ошибся.
— Вы даже не представляете себе, — сказал Агафонов, — на что готовы пойти люди, только бы расплатиться по карточным долгам.
— Вы шутите?!
— Отнюдь.
— Ну и ну… — В это трудно было поверить, но альтернативы у Турецкого не было. Так или иначе, Агафонов информацию на Веснина собрал и, видимо, делал это привычным для способом — с помощью игры, если только… если только он сам не был глубоко законспирированным агентом Тяжлова, который сливал Меркулову, а теперь и Турецкому!
А что? Все может быть…
Александр Борисович помотал головой и закурил. Нет, так нельзя, теория заговоров какая-то получается, так совсем шарики за ролики зайдут.
— Так, может, вы просто обыграете во что-нибудь главу местной ФСБ, и мы таким образом решим все наши проблемы?
Предложение было высказано вроде как в шутку, но в то же время и не совсем. Агафонов ничуть ему не удивился. Возможно, слышал и не такое.
— К сожалению, все, что я о нем знаю, так это то, что он ненавидит азартные игры и предпочитает бег на длинные дистанции.
Турецкий кивнул, он помнил досье Тяжлова и процитировал его:
— «Ежедневные длительные пробежки с собакой и двумя охранниками».
— Вот именно.
Бег на длинные дистанции… Этот человек вынослив, нетороплив, но в нужный момент способен на необходимое ускорение. В широком смысле.
— Ладно. Расскажите все с самого начала. Оказалось, контакт Меркулова с Агафоновым
был давний. Они познакомились в Адлере, в советские еще времена. И вышло так, что Меркулов сумел отмазать Агафонова от крупных неприятностей (он, на свою голову, обчистил какую-то шишку из ЦК компартии союзной республики). С тех пор Константин Дмитриевич пользовался его услугами. Не злоупотребляя, прибегал к помощи игрока экстра-класса в некоторых особо затруднительных ситуациях. Вот как сейчас.
Собрав с его помощью о Веснине первичную информацию и обратив внимание на то, что он шахматист и любитель покера, Меркулов, естественно, не мог не воспользоваться услугами Флюгера и дальше. Тем более что он фактически жил с Весниным в одном городе.
Агафонов, однако, по фотографии Веснина не опознал, знакомы они не были и никогда не встречались, в этом он был категорически уверен — профессиональная память. Но и насчет казино у Агафонова были серьезные сомнения. Сам он в казино не ходил и, похоже, не очень-то верил, что сотрудник ФСБ будет проводить там свободное время.
— Момент! Но в казино же не только тратят и зарабатывают, — возразил Турецкий. — Там часто проводятся всякие карточные турниры. Там самые разные люди бывают. Я, например, в Москве, в «Космосе», Карпова видел, шахматиста.
— Это вы мне рассказываете?! — удивился Агафонов. — Я, пожалуй, знаю, что и где проводится, побольше вашего.
Турецкий первый раз за все время уловил в голосе вальяжного и доброжелательного собеседника нотки раздражения.
— Тогда позвольте полюбопытствовать, почему же вы туда не ходите?
— Потому что меня просто не пускают. У меня «черная карта».
— Почему-то меня это не удивляет. Но отчего же вы, Аркадий Сергеевич, не переедете в другие края? Ведь, насколько я понял, игра — это ваш образ жизни. Поправьте, если ошибаюсь.
— Куда?! — с тоской в голосе отреагировал Агафонов. — Куда я перееду? Везде такая же картина — в России. Заработал репутацию, на свою голову. За границу, правда, иногда выезжаю. Во Франции и Германии более либеральные порядки. Там мне еще рады.
Турецкий понимающе улыбнулся. Владельцы российских игорных заведений по вполне объяснимым причинам не жаждут заполучить к себе в гости такую акулу.
— Ну на жизнь-то, я думаю, вам хватает… Скажите лучше, Меркулов предупредил, что вам придется со мной сотрудничать?
Агафонов кивнул.
— В таком случае вот что, Аркадий Сергеевич, я от вас хочу. Раз вы не смогли найти Веснина и сами с ним незнакомы, вы вступите в контакт с тем, с кем он играл.