Совсем недавно премьер-министр утвердил программу по защите свидетелей. На ее реализацию из федерального бюджета можно потратить 948,72 млн. рублей. Из них 6,24 млн. рублей правительство намерено потратить на пластические операции либо на другие изменения внешности подзащитных. Если учитывать, что одна достаточно средненькая по качеству пластическая операция по коррекции формы носа в Москве обходится примерно в три тысячи долларов, то правительству хватит этих денег лишь на изменение внешности 75 свидетелей за три года… Не густо.
Правда, государство должно быть очень разборчиво. И хотя попросить защиты может любой свидетель, ее предоставят не каждому. Решение здесь — на совести следователя, честного и неподкупного следователя.
На сегодняшний день под защитой государства находится лишь 500 человек, на которых точат зуб преступники, уже осужденные или те, кому еще предстоит отправиться в места не столь отдаленные. Откуда у меня такая цифра? Вы забываете, господа, что я начальник аналитического отдела. И если даже не имею прямой информации, то обладаю таким количеством косвенной, что всегда могу узнать то, что необходимо, — вывести, вычислить, понять. Спрашивайте! При желании можно узнать, кто убил Кеннеди и почему погиб Гагарин. Можно. Только нужно ли это вам? Гораздо перспективнее раскусить генерала Тяжлова. Так почему бы мне не стать № 501 — «свидетелем под защитой государства»?»
«Пока там Меркулов еще его „запеленгует“, надо не терять времени и искать этот чертов ломбард», — решил Турецкий. Он нашел по справочнику несколько ломбардов прямо рядом с «Московской», и решил посмотреть, что из себя эти заведения в Волжске представляют.
Вышел из гостиницы. Остановившись, чтобы прикурить, машинально поднял глаза и прямо перед собой на затейливо извивающемся фонарном столбе, украшающем вход в гостиницу, увидел объявление, которое заставило его и удивиться и улыбнуться.
ПОЗНАКОМЛЮСЬ С ЛЮБИТЕЛЬНИЦЕЙ ВЕЛОПУТЕШЕСТВИЙ
Опытный турист, ищу знакомства с девушкой для ве-лопрогулок по Поволжью, возможны длительные велопуте-шествия. Надежный велосипед и некоторый опыт с Вашей стороны обязательны! Внешне симпатичен, 35 лет. Будет интересно, познавательно, незабываемо!
Александр, тел. 715-42-09
Бородатый, а-ля рюс швейцар объяснял какой-то иностранке, даме преклонного возраста:
— По погоде на третье июля можно сделать прогноз на следующие дни, понимаете?
— О, нет! «Сегодня третье июля, — подумал Турецкий. —
Уже третье июля. Целое третье июля. Я все торчу в этом проклятом Волжске. А мог бы быть в отпуске с Иркой… третье июля. Завтра, значит, четвертое, кстати, в Штатах — День независимости. Надо не забыть Питера поздравить».
— Третьего июля по народному календарю — Мефодий-перепелятник, — говорил швейцар. — Мефодий — паутинный день, погодоуказатель. С давних пор замечено, что паук лучше всякого барометра предугадывает погоду за два-три дня. Так, если паук не раскидывает своих сетей с обычным старанием, значит, будет дождь или буря. Нередко перед наступлением непогоды пауки сами уничтожают сотканную ими паутину и поспешно забираются в щели. Но если паук снова принимается за работу или же заделывает изъяны в своих тенетах, то это предвещает перемену погоды к лучшему. А когда он прилагает к своей работе особое старание, то можно почти наверняка предугадать продолжительную ясную погоду. И вообще — если на Ме-фодия идет дождь, значит, затянется надолго. Понимаете, мэм?
Иностранка восхищенно кивала и фотографировала себя со швейцаром. Борода в кадр явно не помещалась.
«Откуда он взял это „мэм“? — подумал Турецкий. — Гэбэшник, что ли, бывший… Да нет, молод еще…» Впрочем, швейцары тут были очень специальные, натасканные на всякие занятности. Вот вам, кстати, и провинция…
Один ломбард оказался закрыт, второй больше вообще по указанному адресу не существовал.
Турецкий вернулся в гостиницу, вошел в холл, кивнул портье и двинулся к лифту.
Объявление почему-то не выходило из головы.
Опытный турист… ищет знакомства… для вело-прогулок… Странное какое все же объявление. Нетипичное. Хотя какие они, типичные? Сейчас чего только в газетах или Интернете не встретишь… Но то в газетах… А на улице больше типовые попадаются. Недвижимость, ремонт бытовой техники. А тут… Опытный турист… Просто деваху склеить? Больно затейливо. Впрочем, на то и провинция. Все нестоличное, нетипичное…
Когда двери лифта уже закрывались, Турецкий едва не хлопнул себя по лбу. Так объявления не пишут! Пишут телефон несколько раз и нарезают, чтобы многоразовое было. Александр, черт побери! Это к нему же обращение, к Турецкому, — Александр, — чтобы привлечь внимание. Рядом с гостиницей! Это сигнал о связи. И это связной телефон. «Будет интересно, познавательно, незабываемо!» Еще бы. Будет море информации. Ну наконец-то!
Как там, 71513… или 14?
Александр Борисович вышел на третьем этаже, спустился по лестнице и едва ли не бегом вернулся на улицу. Слава богу, любительницы велопро-гулок листок еще не сорвали. Турецкий сделал это за них.
И швейцар. И парковщики… И мало ли еще кто.
Вероятно, Веснин где-то рядом и наблюдает. Что же, для начала надо понять, 715 — это мобильный или городской…
Оказался городской. Оказался телефон прачечной.
Это не был связной телефон. Веснин дал понять, что следит за ним. Он готовился к тому, чтобы войти в контакт. Но нужно набраться терпения. Вероятно, Веснин знал, что Тяжлов Турецкого уже вычислил, поэтому в способе связи теперь требовалась особая аккуратность и коспирация.
Пушкин получил новое задание. Проникнуть в съемную квартиру покойного Димона — в случае, если местные правоохранительные органы о ней не прознали, — и посмотреть, что там есть интересного — на предмет контакта с Весниным. Оказалось — не прознали. Еще оказалось, что в квартире нет почти ничего. Только вот под паркетом Пушкин нашел тайник, а в нем паспорт с фотографией Димона на имя Орлова В. К. В паспорте лежали две долговые расписки.
Я, Ковальчук Владимир Никанорович, беру в долг у Орлова Валентина Константиновича шестьдесят пять тысяч (65 000$) долларов США с ежемесячной выплатой 5 %. Обязуюсь вернуть до 31 декабря 2006 года. В случае невозвращения в указанный срок месячные проценты увеличиваются до 50 %.
Далее следовали дата, подпись, свидетельство нотариуса (московского!), то есть все как положено. Другая бумага представляла собой аналогичную долговую расписку только другого человека, некоего Комарова Петра Викторовича, по отношению к тому же Валентину Орлову. Комаров взял у него в долг пятьдесят пять тысяч долларов.
Судя по всему, ушлый Димон добывал деньги всеми доступными ему способами, в том числе ростовщичеством. Вопрос только в том, откуда у него были такие суммы наличными?
Расписку и паспорт переправили в Москву, в «Глорию».
Дальше все было просто. Легкой рукой компьютерного гения Макса удалось установить места работы и проживания господ Комарова и Ковальчука. Оба жили в гостинице «Орленок» и работали помощниками одного и того же депутата Государственной думы. Такое вот совпадение. В общем, найти их большого труда не составляло. Так думал оперативный сотрудник «Глории» Коля Щербак, но все же ошибался наполовину, поскольку выяснилось, что уже с неделю Ковальчук не появляется на работе и не ночует в гостинице.
Зато Петр Викторович Комаров честно просиживал штаны на рабочем месте. Как только его рабочий день закончился, он приехал в свою гостиницу, чтобы, вероятно, принять душ, сменить официальный костюм и отправиться куда-нибудь поужинать. Увы, реализовать эти планы в полной мере Комарову не удалось, потому что к нему пожаловали непрошеные гости — сыщики «Глории» в сопровождении высокопоставленного работника милиции…
Голованов позвонил Грязнову-старшему, обрисовал ситуацию и попросил помощи. Оперативникам «Глории», которую Вячеслав Иванович не без оснований считал собственным детищем, он не отказал. Тем более что еще не разрешилась ситуация с очередной (сколько их уже было!) проверкой и возможной приостановкой лицензии, а значит, любые действия сыщиков должны вписываться в узкие рамки закона.
В помощь сыщикам Грязнов-старший отрядил Владимира Яковлева. Яковлев приехал к гостинице «Орленок» на сверкающей черной «Волге». Щербак с Головановым уже скромно ждали его в холле первого этажа. Портье сказал, что помощник депутата у себя в номере, и подмигнул.
— Наверно, не один, — заметил Щербак невинным тоном.
— Поправимо, — пробурчал Яковлев. Сыщики поднялись к Комарову. На двери его
номера висела табличка «Не беспокоить». Яковлев громко постучал.
— Я же просил! — раздался из-за двери раздраженный голос.
— Сейчас дверь выбьем, — безо всяких сантиментов пообещал Яковлев. — Это милиция. Открывайте немедленно.
— Вы не имеете права. Я… У меня иммунитет!
— У тебя нет иммунитета даже от триппера, который ты сейчас зарабатываешь. Считаю до трех.
Начать считать Яковлев не успел, потому что Комаров дверь открыл. Он был в трусах. Сыщики увидели, как у него за спиной в сторону ванной комнаты метнулась девица, хватая по пути свои шмотки.
— Я — полковник Яковлев. Ваши документы? — потребовал Владимир.
Он без обиняков разыгрывал «плохого полицейского». Сотрудники «Глории», разумеется, не мешали, они просто стали возле стены и молчали с каменными лицами. Все это подействовало бы на нервы и памятнику Дзержинскому.
Комаров, пытаясь сохранять остатки хладнокровия, сперва накинул рубашку, потом вспомнил про брюки и из них уже достал бумажник. Оттуда — удостоверение помощника депутата Государственной думы.
— Я сказал, документы! — рявкнул Яковлев. — Паспорт!
Комаров заметался по номеру, хватая свои многочисленные пиджаки. Наконец, паспорт был найден. Собственно, он и не требовался, и так было ясно, что этот Комаров — это тот самый Комаров.
Голованов заметил на столе рядом с мобильным телефоном несколько игровых фишек из казино «Арбат».