Павел то ли вздрогнул, то ли пытался что-то с себя стряхнуть. Сплетни не были его сильной стороной. Любая баба на его месте тут же бы расцвела если не буйным цветом, то как минимум свежими листочками. Возьмите хоть клинический случай Зузы.
— Его мать мне тоже не нравится, — рубанул он в отчаянии.
Пришлось брать допрос в свои руки, и я горячо пожалела, что нет Ани. Все вокруг так друг за друга цеплялись и переплетались, а меча для рубки узлов в моем хозяйстве, как назло, не оказалось. Пообещав себе запомнить все, что смогу, и даже больше, я принялась выспрашивать:
— Давай по порядку. И по пунктам. Понятно, что ты эту мать знаешь. Сколько ей лет?
Павел взглянул на меня с таким безграничным восхищением, что я даже поежилась.
— Ну ты даешь, в самую точку!
— Ни в какую ни в точку, просто я старая и давно живу.
— Хотел бы я быть таким старым. Так у этой матери пунктик насчет молодости. Погоди, давай я сначала. Приятного мало, но отцу всегда соплячки нравились. Совсем молоденькие, подростки. Эта мать старше меня всего на два года и делает все, чтобы быть моложе на десять. И у нее это даже иногда получается.
— Понятно, неровно к тебе дышит?
— Теперь уже нет.
— Тоже понятно. А к этому Клариному гаду?
Павел вздохнул, но похоже, ему полегчало.
— Тут я как раз ничего и не пойму. По моим прикидкам, она с гадом в доле, а никаких амуров тут и близко не лежало…
— Все-таки ты — не женщина, — вырвалось у меня чуть ли не с горечью.
— Я вообще-то не в претензии. А что?
— А то, нюансов не чувствуешь. В таких вещах любая баба самой нюхливой собаке даст сто очков вперед. Совместные дела?
— Ну и дела! — Павел презрительно фыркнул. — Совместное еще что-то может быть, а уж дела — точно никакого. Я там пригляделся, если бы не Конрад, по барабану бы мне было, но если брат влип… Ну и что, что сводный, я к нему привык. Гад, видите ли, гений артистический, театр, телевидение, кастинги, сценография, художник, мать его так, мир без него — никуда, а он, поганец, морду воротит. Эта язва, Флора ее зовут, ничего не поделаешь, имечко у нее такое, поганца поддерживает, вроде как менеджером у него пристроилась, а Конрада отфутболивает.
— В смысле?
— В общем. Чтобы не влезал, голову не морочил. А от Клары его осторожно так оттирает… Да не в этом дело, раз уж я разнюхал… Тут самое непонятное. Он ни разу ничего не закончил. Сомневаюсь, чтобы хоть одно его великое произведение увидело свет. Начинать-то он начинает, я раз даже случайно на такое начало угодил, ничего не скажу, впечатляет, но ни на продолжение, ни тем более на окончание лучше не рассчитывать. Я однажды в мусоре нашел кусочки распечаток!
Я не стала вникать, зачем и в каком мусоре копался Павел. Кропотливая исследовательская работа была коньком Павла, и в этом на него можно было положиться. Интересной мне показалась скромность гениального художника, который столь самокритично оценивает свои достижения, и мелькнула махонькая ассоциация.
— Ну, хоть раз он что-нибудь довел до конца и отдал заказчику?
— Процентов пять, и то с опозданием.
— Так на что же он живет? Из Клары, говоришь, не тянет. Из этой язвы — Флоры?
— Мима. Она, конечно, изредка по рекламной части что и наскребет, но это не деньги.
— Из твоего брата?!
— Отпадает. Его можешь сразу вычеркнуть.
— А чем он по жизни занимается?
— Какими-то рыбьими исследованиями. Ихтиолог. Я — механик, в водной живности совсем не секу. Ну, и за Кларой бегает. До того свихнулся, что готов этого ее гада на руках носить.
— И мамуся одобряет?
— Похоже на то. Во всяком случае, не возражает, хотя от Клары отгоняет. Все чертовски закручено, погоди, это еще были семечки, а теперь самое дерьмо и вылезло, а то стал бы я такой шухер поднимать. Прикинь, этот сопляк малахольный, мой брат, хочет ему почку отдать!
Так меня огорошил, что я совсем перестала соображать, а ассоциация тут же улетучилась.
— А на кой ляд гаду его почка?
— Для пересадки. Эта сволочь в больнице лежит, почки у него, видите ли, не в порядке, и одну надо железно менять, и как можно скорее. И этот мой убогий братец уже умудрился обследоваться, и вышло, что подходит! Клара издергалась вся, с ума сходит, но свою почку не предлагает…
— А где яга… то есть язва Флора где?
— Похоже, что сейчас в Швейцарии, в очередной раз омолаживается, и как минимум еще недели две до нее не доберешься. А этот чокнутый уже разбежался, отец в гробу переворачивается… Что мне делать?
Мне пришел в голову только один вариант: похищение его брата.
— Давай я тебе еще чаю налью, — неуверенно предложила я, обдумывая свою неожиданную идею. — Разве что машина тебе уже не понадобится?
— Да черт его знает, я бы с радостью стаканчик опрокинул, но у меня еще пара дел в городе. На тебя вся надежда, может, что придумаешь.
— Деньги…
— Полно. Гребет бабки совковой лопатой! Откуда — ума не приложу, ведь работает, как дохлая курица, а Конрад сам лезет, брат милосердия долбанутый, чтобы Кларочка им восхищалась!
Я налила чаю и решила не церемониться:
— Раз такое дело, связать твоего братца и приковать к батарее. Сотовый отобрать. На всякий случай рожу заклеить, то есть морду, в смысле… рот!
— Ты так думаешь? — обрадовался Павел. — Приходило мне такое в голову, наверное, в связи с этими идиотскими похищениями. Даже не знаю… Если не будет другого выхода…
— А сейчас он где, братец твой?
— В настоящий момент дома. Должен о себе заботиться, хорошо питаться, не нервничать… Работает, конечно, у него такая маленькая лаборатория, а по компьютеру — связь со всем миром, исследования проводит насчет здоровья и наоборот, только не разберу, рыбье здоровье или его.
— А когда операция?
— То-то и оно. Или послезавтра, или через три дня. Времени совсем мало.
— А ты раньше не мог сказать?
— Да не ожидал, что все так сразу свалится, анализы делали, обследовали, я тихо надеялся, что мой придурок не подойдет, и вообще не думал, что это серьезно. Вот только когда они вместе с Кларой в больницу поехали, а машину она у тебя бросила, меня как стукнуло… А тут еще всякая ерунда… Знаешь, ведь он ее видел..
— Погоди, ты меня не путай. Кто кого видел?
— Брат Клару, как выходила из дома гада, сказал, что сам видел, а она впала в истерику, пузырь вина вылакала, может, и два, я не считал, еще столько же могла слезами наполнить и пыталась ему глаза выцарапать. Вроде все. Фу!
Но я Павлу расслабиться не дала;
— Давай опять по порядку. Если я правильно поняла, Конрад сказал, что видел, как Клара выходила из дома гада, а она ему за это хотела выцарапать глаза Конраду, ясное дело, не гаду. Правильно?
— Абсолютно.
— Точно видел?
— Сто процентов.
— Дверь за собой закрывала? Или стучала? Может, его дома не было и она даже внутрь не входила? Договорились, а тут от ворот поворот! Да еще Конрад как нельзя кстати, мало что был свидетелем ее позора, так и напомнил, чтобы больнее сделать!
Павел засомневался:
— Слушай, а ведь могло быть и так. Спросить его?
— Спросить! Расследовать! У него сейчас на каждом глазу бельмо, а все мысли на одно нацелены, если вообще чего соображает. Могла случайно мимо дома проходить, а он ее уже внутри видел, в ванной с зубной щеткой. Ты уж разузнай поподробнее, не нравится мне все это. Пропади они пропадом с такой безумной любовью! Где это видано: ловить девицу на почку для соперника? Бред сивой кобылы!
— Может, ты ему мозги вправишь?
— Какие мозги? Где ты у него мозги видел? И вообще… Насколько я знаю жизнь, толку от чужого вмешательства будет мало. Вот поймать и приковать к батарее — это дело верное…
Воспрянувший немного духом Павел уехал, прикидывая, по всей видимости, какая батарея надежнее всего.
До чего же удачно я вчера купила продукты! Правда, немного дала маху с готовкой и сварила в одной кастрюле вареники с картошкой и с творогом. Сначала огорчилась, но потом утешила себя мыслью, что творог с капустой был бы хуже.
Витек с заданием справился отлично. Вчера вечером я, можно сказать, только намекнула на сенсационные события в районе винного магазина, обещав рассказать о деталях и последствиях позже, а сегодня он уже раздобыл новую информацию. Пока я направляла Павла на путь истинный, Витек провел разведку боем, благо и магазин, и продавца знал преотлично.
— Он в курсе, что я его держу за кретина, — беззаботно сообщил нам мой племянник, запихивая в холодильник бутылку джина. — Я заодно джину прикупил, поскольку у тебя уже подходит к концу. И ни чуточки это ему не мешало, щелкал клювом — аж эхом отдавалось. Рад был до безумия, что наконец-то больше меня знает. Про вино, рыбалку, фотографию — против меня слаб, а другие темы как-то не подворачивались. Вот теперь-то он душу отвел!
— Надеюсь, ты демонстрировал должный интерес, — с опозданием взялась я поучать Витека.
— Да что там демонстрировать, он и так рта не закрывал.
— Если я правильно поняла, вы получили новые данные об отсутствующих подозреваемых? — догадалась Аня, которая сегодня была гораздо менее скована, из чего я сделала вывод, что можно будет не соблюдать с такой строгостью вчерашние жуткие тайны.
Подстегнутый ее вопросом, Витек наконец захлопнул дверцу холодильника и приступил к отчету:
— Фамилия его Скочек, который хозяин дома. Роста среднего, не толстый, почти брюнет, энергичный, подвижный, коммуникабельный. Жена ему под стать, чуть потолще, насчет волос продавец не уверен, всякая бывала, но чаще темные и короткие, кажется симпатичной. Ребенок — девочка, на вид лет десять, тоже худенькая, в родителей пошла, но не болезненно худая, а нормальная, одноклассники у нее бывают, но все прилично, без скандалов. Ну, и домработница.
Домработница показалась нам самой перспективной источницей информации, но как раз на ней Витек и замолк. Подумал, вздохнул и полез в холодильник.