– Кстати, милорд, зачем расческа? Воронье гнездо на вашей голове весьма экстравагантно. Местные хиппи сдохнут от зависти, – продолжала развлекаться девушка.
Тема хмыкнул:
– На хиппи мне плевать, но вот копы могут докопаться. И, хватит прикалываться, лучше угостите кофеем. Не откажусь и от пары сэндвичей.
Улыбнувшись, девушка опустила ноги с кресла:
– Уговорил. Не корысти ради, а токмо по причине гольного прагматизма. Вам, маэстро, предстоят великие дела. А, они совершаются на трезвую голову и сытый желудок. Посему тройку буттеров с колбасой и сыром получите. Кофе заменим кефиром. Вечер, все-таки. А, потом, баиньки. Учитывая ваши цыганские повадки, я остаюсь ночевать здесь. О, глазки заблестели. Не обольщайтесь, детинушка, кроватки у нас будут разные.
Спиногрызов поерзал на сиденье:
– Шеф, слышали, девка про какие-то дела толкует. Полагаю, получила инструкции от боссов.
– Светлая головушка! И, что бы я без тебя?! Где ж мне, сиволапому, догадаться! Однако, не волнуйся, как поросенок в мешке. И, раньше времени не бзди. Поживем-увидим. На ихнею пакость, как учил товарищ Сталин, ответим большей, – Печенкин потянулся к лежащей на столике пачке «Мальборо». Техники вывели звук из квартиры Снегурки на динамики микроавтобуса. Слышимость была идеальная. Инспектор с хрустом потянулся:
– Голубки остаются на ночлег в гнездышке. Пора и нам отдохнуть. Ночью две бригады наружки дежурят. Хочется верить, сюрприза не будет.
– Хочется, хочется, русского хочется, – фальшиво пропел майор, барабаня пальцами по столу:
– А, что, мсье Спиногрызов, вас не распирает желание остаться бдеть, аки сторожевой пес, в связке с финскими коллегами.
Помощник беспокойно завозился на диванчике:
– Конечно, если такая нужда. Я могу, хотя … переезд, акклиматизация и все такое. К тому же весь день на ногах.
– Ладно, не гоношись, тля. Тоже мне, проктолог-энтузиаст. Дядя сегодня добрый. Спать поедем. Но, на будущее учти, тимуровец, будешь лести наперед батьки, кину на передовую. А, там, как в сказке: либо грудь в крестах, либо голова … как у дятла. Усек, прожектор перестройки?
Алекс отвернулся, гася улыбку.
****
Снегурка неспешно катила хайвэем, врубив автомагнитолу на полную мощность. Студент первое время пытался перекричать грохочущий водопад рок-музыки, но поняв тщетность попыток, мысленно плюнул. Девушка, изредка поглядывая в зеркала заднего вида, управляла авто строго выдерживая скоростной режим. Недавно Тема прочитал в нете, что в Финляндии дорожная полиция вовсю применяет не только лазерные радары, но и датчики, определяющие среднюю скорость автомобиля на участке. Но больше всего его поразило степень доверия граждан своей полиции. Свыше девяноста процентов финнов верили в неподкупность и профессионализм копов.
За завтраком, скромным, как стипендия студента, он попытался узнать о грядущих великих делах. Снегурка, жмурясь попивала ароматный мокко и в ответ, сделав таинственную рожицу, прижала палец к губам.
Фигуристая брюнетка, томно извиваясь в такт восточной мелодии, нарочито медленно освобождалась от одежды. Верхнюю пуговицу блузки, поджатую арбузными грудями, с усилием выдавил вишневый ноготок. От прилитой крови низ живота ныл и Спиногрызов перевернулся на спину. Глаза, электронным прицелом, захватили в цель колыхающую мощь. Слабое движение полными плечами и, шелковая ткань соскользнула вниз, обнажив роскошный живот женщины. От вожделения заломило в висках. Рот наполнился слюной. Звучно сглотнув, Спиногрызов попытался сесть и тут … Тягучую нугу музыки оборвал марш. Злобно зарычав, капитан, дернув головой, с треском врезался затылком. В мозгу бабахнуло, и веселый фейерверк искр, выбил последние остатки сна. Взревев от боли, Спиногрызов открыл глаза.
Самогонный рассвет слезился на оконном стекле. На тумбочке, извергая бравур, вытанцовывал мобильник.
– Что за блядь в такую рань, – капитан, схватив ополоумевший аппарат, сильно нажал кнопку приема.
– Доброе утро, коллега! Здесь Алекс. Будите своего патрона. Срочные новости. Через десять жду в холле, – выпалил динамик и умер.
– Какой, на хрен, патрон! Ты, что, сбрендил, чухня? – завопил Спиногрызов. Отшвырнув мобильник, он опустил на пол тощие, как у дистрофика, ноги. Нашарив сланцы и продолжая костерить все и всех, поплелся в туалет.
– Патрон, мой удивительный друг, это так французы кличут шефов. В знак уважения и преклонения, – Печенкин вышел из соседней комнаты. Майор выспался и пребывал в отличном настроении:
– Чем порадовал с утра горячий финский парень?
В ответ из санузла донесся шум водопада в унитазе. Печенкин настойчиво постучал в дверь туалета:
– Господин мент! Не уподобляйтесь ассенизатору-романтику, ускорьте процесс гигиены!
Самолет коснулся шасси бетонки и мягко покатил теряя скорость. Вдоволь набегавшись по дорожкам, планер подъехал к зданию аэровокзала. FINAVIA HELSINKY AIRPORT белым цветом светились большие буквы смонтированные на крыше.
Таможенник цепко глянул на Быстрова и, сравнив с фотографией на паспорте, шлепнул печать.
– Вот я и за границей. Сбылась мечта идиота, – всплыла в голове полковника знаменитая фраза Остапа Бендера. Он коротко кивнул и прошел через турникет.
– Теперь, товарищ полковник, не офицер Службы, а бизнесмен средней руки с тусклой фамилией Мутьев. Приперлись по коммерческой надобности в страну озер, оленей и Санта-Клауса, – мысленно ухмыльнулся Быстров, с постным выражением лица, окинув зал прилета.
– Господин Толстых, – вкрадчиво шептал голос:
– проснитесь!
Николай, дернув щекой, открыл глаза. В полуметре нависала фигура в белом халате. Толстых, быстро сморгнул, отгоняя остатки сна. Разглядев ярко-рыжую бороду, он успокоился:
– Слушаю, доктор. Что-то срочное?
– Не особо, но безотлагательное. Вам желает скорейшего выздоровления господин Итальянец.
– Итальянец? Рад, рад, что вспомнил старого приятеля. И, как он? Избавился от хроматы? Или поврежденное колено до сих пор беспокоит? – в голосе Николая звучала забота.
– Еще бы! Зажило, как на собаке. Тем более, он и не повреждал, – мило улыбался бородач.
– Да, что, Вы говорите? Вероятно, это у меня последствие травмы. Перепутал с другом товарищем.
– Не мудрено. Крепко вам досталось. Вазон в пыль превратился. Ваш друг настаивает на срочной встрече.
– Когда?
– Лучше сегодня. Готовы?
– Готов-то готов, но как? В пижаме и шлепанцах? Даже при здешней толерантности, боюсь, заметут в дурдом, – хихикнул Толстых.
– Это не проблема. В полдень принесу все ваши вещи. Пока отдыхайте, копите силы, – врач заботливо поправил смятую подушку.
****
Печенкин, как только открылись двери лифта, энергично направился в холл. В центре зале нервно прохаживался инспектор, выписывая ногами замысловатый маршрут:
– Ну, где же вы?! Я просил срочно.
– Случилось невероятное? Пополам и вдребезги лопнул Полярный круг? – майор был настроен по-боевому.
– С Полярным кругом все в порядке, а вот клиенты рванули за город, на северо-запад. Мой автомобиль на парковке отеля. Прибавьте, бога ради, шаг, – финн твердо взял Печенкина за локоть.
– А, завтрак! Опять не жрамши! – взвился Спиногрызов из-за спины майора.
– Цыц, перхоть! Сказано, по коням! Не отставай, – рявкнул Печенкин не оглядываясь.
– В дорогу я прихватил бутерброды и кофе. Идемте побыстрее, – торопил инспектор.
– Ну, это уже, другой расклад, – повеселел Спиногрызов, не отставая.
Вверху возник указатель на Тампере, и Снегурка аккуратно перестроилась в правый ряд.
– Что будем делать в этом провинциальном городишке? – зевнул Тема, особо не обращая внимания на местность за окном.
– За так пренебрежительно. Есть пара-тройка забавных мест в Тампере. Например, музей Ленина.
– Это какого? Нашего? – удивился студент.
– Да, Владимир Ильич Ленин. В девичестве Ульянов. Вашего, от кепки до стоптанных ботинок. Кстати, ходят басни, что в зале музея, ну, когда он еще был Домом Рабочих, впервые он встретился с Иосифом Виссарионовичем.
– Каким Иосифом? Сталиным? – дрему как рукой сняло.
– Угу. С ним самым, в 1905 году, как сейчас помню, – хихикнула Снегурка:
– Ты, в самом деле темный или прикидываешься?
– У нас сейчас про этих челов разное несут. Хрен поймешь, где гон, где правда, – студент озадаченно почесал нос:
– Если честно, не прикалывает тащиться в этот музей.
– Если еще вариант. Музей шпионажа. Как раз по теме.
– Лады. Идем. Скажу по секрету, разведка моя страсть. Сериал про Штирлица видела?
– Про Штирлица? Это который поляков в болото завел, а сам из вредности утопился? Не, не видела, – автомобиль въехал в город, и Снегурка сбросила скорость.
– Ляхов завел Сусанин, мужик такой был. А, Штирлиц, он шпион всех времен и народов. Покруче Бонда. Грех не знать, – монотонно, как лекцию, пробубнил парень.
– Уболтал. Вернемся, все брошу, и займусь твоим Штирлицем, – захохотала Снегурка.
Рация успела трижды мяукнуть, прежде чем инспектор включил динамик. Минуты три тарабарщины на финском Печенкин выдержал:
– Чего там? Не томи, наш верный Санчо Панчо.
– Во-первых, не Панчо, а Панса. Во-вторых, не вежливо перебивать диалог. Тем более, в гостях. В-третьих, … – нравоучительным тоном начал финн.
– Короче, Склифосовский! – тоном никулинского Балбеса рявкнул Спиногрызов. От неожиданности инспектор поперхнулся. Прокашлявшись, вопросительно посмотрел на майора.
– Коллега попросил Вас, уважаемый, быть ближе к делу. Только лишь. Без обид, ок? – широко улыбнулся Печенкин.
– Без обид, – мрачно изрек Алекс:
– Клиенты в Тампере. Наружка их ведет.
– Вот и ладушки. Скоро там будем? – майор потянулся к термосу с кофе.
****
Они спустились по лестнице и вышли через запасный выход во двор. Солнце ослепительно сияло в холодных небесах. От света и воздуха немного кружилась голова.