Я остановилась и прижала руку к груди. В горле появился ком. Наверное, это полуфабрикат моих слез. Только не разреветься сейчас, здесь, только не разреветься.
Туманов посмотрел на меня взглядом, поразившим мое сердце — ничего не выражающим. Не узнающим. Такое впечатление, что он видит меня впервые в жизни.
— Юра? — спросила я одними губами.
— Простите? — он сдвинул брови, и они сложились над его переносицей в знакомый мне треугольник. Он всегда так делал, когда сталкивался с чем-нибудь непонятным или удивительным.
— Юра! Это я, Валерия, твоя жена, — шепотом сказала я. Но он услышал и торопливо поднялся.
— Извините, я не совсем понял. Вы ко мне обращаетесь?
— Юра, не делай вид, что ты меня не знаешь! — пытаясь убрать дрожь из голоса, уже громче сказала я. — Зачем ты уехал из Москвы? Объясни мне, пожалуйста!
Деловые партнеры Туманова так сильно вывернули головы, что узлы их шелковых галстуков уехали куда-то за уши. Оба держали на отлете вилки с нанизанными на зубцы кусочками закуски. Спиной почувствовав приближение разволновавшегося распорядителя, я попросила:
— Можно я на минутку присяду? Извини, пожалуйста, за беспокойство. Мне Котенков сказал, где тебя найти.
Услышав фамилию начальника, Туманов сдался и выдвинул для меня стул. Тактичные партнеры встали и пошли в уборную..
— Простите, а вы кто? — спросил муж, оглядывая меня так, словно я была незнакомкой. Даже, может, и прекрасной незнакомкой, но для меня и это было чересчур.
Почему он меня не узнает? Этот непонимающий взгляд… Ужасно. Может, ему ввели какую-нибудь сыворотку, чтобы он забыл меня? То, что он меня не узнавал, было совершенно очевидным. И я растерялась. Действительно, что можно узнать у человека, который не помнит прошлого? Я не могла придумать, что у него спросить. И некоторое время сидела молча, хлопая ресницами и шевеля губами. Наконец голос все-таки прорезался.
— Как ты здесь очутился? Я имею в виду в Питере?
Почему ты уехал из Москвы? — Я задала те вопросы, которые всю дорогу мучили меня.
— Я вас не понимаю, — с неуверенной улыбкой ответил он. — Я приехал в этот город еще студентом. Учился здесь в институте. В Москве жили мои родители.
— Какие родители? — помертвела я. — Ты же сирота, воспитывался в детском доме.
— Извините, девушка, но вы меня явно с кем-то путаете.
Если бы он лгал и я застала его врасплох, то никогда не смог бы сыграть столь убедительно. Я, конечно, прожила в браке всего месяц, но все-таки немножко успела познакомиться с его реакциями.
— Юра, с тобой что-то сделали! — убежденно сказала я, чувствуя, как по лицу разливается жаркий румянец. — Изменили тебе память. Возможно, это какой-то эксперимент. Я расскажу тебе правду. Мы поженились с тобой всего лишь месяц назад. Познакомились в подмосковном пансионате «Елочки». Мы…
Я не успела закончить предложение, потому что Туманов, все это время недоверчиво качавший головой, перебил меня:
— Говорю же вам, вы ошибаетесь! Я действительно женат. Только не на вас. У меня двое детей. Не могли же им тоже изменить память, как вы думаете?
— Может, их подговорили! — не пожелала сдаваться я.
— Несмышленых ребятишек? — рассмеялся тот. — Извините, но вы срываете мне деловую встречу.
— Можно мы поговорим потом, позже, когда ты освободишься?
Такая перспектива его явно не порадовала. По лицу пробежала тень сомнения и даже некоторого испуга. Неужели он тоже принимает меня за сумасшедшую?
— Не хотите чего-нибудь выпить? — нервно предложил Туманов, придвигая ко мне чистый бокал. Я молча кивнула.
Он налил мне вина, я опрокинула его в рот и проглотила несколькими глотками, словно сок.
— Еще?
Я снова кивнула и снова залпом выпила. Внутри стало тепло и горько. Комок, стоявший в горле, растаял и превратился в соленую воду, которая потекла, откуда ей и положено — из глаз. Туманов покачал головой и протянул мне салфетку. Я уткнулась в нее лицом и всхлипнула.
Может быть, у Туманова есть брат-близнец? Одного мальчика родители оставили себе, а другого отдали в детдом? Тогда бы это все объяснило. Но представить себе таких ужасных родителей было выше моих сил. Возможно, они были бедными и больными и не могли вырастить двух детей одновременно?
— Простите мой странный вопрос, но сколько было лет вашей маме, когда вы родились?
Глаза Туманова в прямом смысле слова полезли на лоб. Он суетливо огляделся по сторонам, словно искал путь к отступлению. Кажется, меня снова приняли за сумасшедшую! Это уже переходит всякие границы. Я так разозлилась, что повторила свой вопрос гораздо более жестко, убрав просительные интонации.
— Так сколько ей было лет?
— Двадцать четыре, а что?
— Ваша семья нуждалась? То есть вы бедно жили?
— Простите, дорогая, мне как-то не по себе, — нервно хихикнул Туманов, наливая вина и себе. — Ну, подумайте сами! Незнакомая девушка подсаживается к вам в ресторане и заявляет, что вы ее муж. А потом начинает допрос. Ее интересует, в том числе, не нуждалась ли моя семья. Это, по-вашему, нормально?
— Вам, конечно, трудно уловить смысл в моих вопросах, но, уверяю вас, позже, когда мы поговорим по душам, вы все поймете.
Туманов выпрямился так быстро и резко, словно его ощутимо кольнули в спину.
— Когда это мы поговорим с вами по душам? Не-е-ет, дорогая моя, ничего не выйдет. Не знаю, какие у вас на меня виды, но я совершенно не намерен… Черт, да вы срываете мне деловую встречу! И откуда вы знаете Котенкова?
Слушая его, я совершенно отчетливо поняла, что душевно поговорить нам действительно не светит. Если только мне удастся приколотить его гвоздями к стулу, только тогда он выслушает все, что я хочу ему сказать.
Надо было изобрести другой способ, чтобы узнать, действительно ли это мой муж или совершенно другой человек, до невероятности на него похожий.
«Есть ли у моего мужа особые приметы? Такие, которые появились у него уже при мне? Ах, слишком мало времени мы прожили вместе!» — подумала я. И тут же вспомнила: примета есть! Один раз, когда мы, будучи еще в пансионате, пошли ночью погулять, приключилась маленькая неприятность. Мы сели на скамейку и стали целоваться, пользуясь тем, что все корпуса были темными и нас никто не мог застукать. Туманов все придвигался и придвигался ко мне, и в конце концов так изъерзался, что напоролся пятой точкой на гвоздь. Он подскочил тогда метра на два. И позже, уже когда мы стали супругами, не раз демонстрировал маленький белый шрам, заработанный той ночью. «Пострадал за любовь!» — шутил муженек, тыча пальцем в ягодицу.
Сейчас у меня возникло искушение проверить, на месте ли шрам. Если он на месте, то передо мной — мой собственный муж. Свое пожелание я изложила сидевшему передо мной Туманову, причем достаточно подробно.
— Значит, вы хотите, чтобы я спустил штаны и показал вам зад? — уточнил тот, поигрывая вилкой. На его лице было написано серьезное внимание.
— Не здесь, конечно, — поспешила заверить его я.
Еще и в самом деле примет меня за дурочку! — Можно пойти в какое-нибудь укромное место… Мало ли возможностей! У вас есть возражения?
— Полно, — спокойно ответил он.
Я подумала, что его надо уговорить во что бы то ни стало.
— Я могу заплатить, — сказала я. — Двести рублей за просмотр. Устроит?
Тут Туманов запрокинул голову и захохотал. Потом жестом подозвал распорядителя. Увидев, как тот торопливо идет по проходу, я отчетливо поняла, что меня сейчас выставят. Глаза у распорядителя нехорошо блестели.
Видимо, работая в столь респектабельном месте, он истосковался по силовым упражнениям. А сейчас явно представлялась возможность размять мышцы.
Вино тем временем уже влилось в мою кровь и разогрело ее до высокой температуры. Нельзя забывать, что в желудке у меня с утра побывала только одна жалкая чашечка кофе. Поэтому он с благодарностью принял алкоголь и тут же его переработал. Все потом происшедшее можно легко объяснить молниеносным алкогольным опьянением. Проявилось оно в том, что мне в голову пришла весьма оригинальная мысль по поводу того, как проверить, есть ли у Туманова на заднице шрам. Причем совершенно бесплатно.
Едва распорядитель материализовался возле столика, Туманов поднялся на ноги и, наклонившись к нему, что-то быстро сказал. Тот ему кивнул и посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Даже таракан вызывает больше эмоций. Меня это разозлило, честно сказать. Я выгляжу, как приличная девушка. Ничего развратного. Хорошая прическа, приличное платье, безупречные манеры и все такое…
— Выйдем по-хорошему, — тем временем спокойно предложил мне распорядитель. Голос его приобрел ту обманчивую мягкость, которая обычно предшествует потасовке.
Под его рубашкой обрисовались мускулы. Я поняла, что по совместительству он работает здесь вышибалой.
Но, не осуществив свой план, я уходить ни в какую не хотела. В тот момент придуманная на ходу идея казалась мне простой и очень логичной. Теперь-то я понимаю, почему у алкоголиков такое легкое отношение к жизни!
Скажу не хвалясь, идея поражала своей непосредственностью.
«Надо чем-нибудь поранить Туманову задницу, — решила я. — Он просто вынужден будет снять штаны и продезинфицировать рану. Тут-то я и увижу, есть у него шрам или нет». Почему-то мне не пришло в голову, что пострадавший вряд ли будет заниматься созерцанием своей раны при мне и при всем честном народе.
А тут еще этот распорядитель! Я понятия не имела, как от него избавиться. Как назло, за столик возвратились и те двое, с которыми Туманов ужинал. От них пахло дорогим табаком. Видимо, просидев некоторое время в туалете, они еще выкурили по сигарете. А я все еще занимала их место за столиком!
— Извините, — Туманов развел руками и обаятельно улыбнулся, дождавшись двух сосредоточенных улыбок в ответ. — Тут небольшое недоразумение.
— Это ваша знакомая? — спросил один из гостей.
— Нет, что вы! Я никогда ее не видел!