— В каком смысле хуже — громче?
— Нет, противнее. Ты так всхрапываешь: хыыыы-р! — Я сморщила нос и обнажила верхние зубы.
— Фу, — сказал лже-Туманов. — В таком виде ты похожа на спятившего зайца.
— Почему на спятившего? — возмутилась я.
— Потому что у нормальных зайцев не бывает таких мстительных глаз.
— Многим ли зайцам ты заглядывал в глаза? — насмешливо спросила я, чувствуя, что разговор приобрел совершенно дурацкое направление, и не зная, как прекратить его так, чтобы последнее слово осталось за мной.
— Если хочешь, чтобы последнее слово осталось за тобой, — угадал мои мысли самозванец, — просто возьми и замолчи.
Я последовала его совету и молчала до самого дома.
Когда лже-Туманов захлопывал дверцу автомобиля, звук гулко разнесся по двору. Задрав голову вверх, я постаралась расслабиться. Ночь была темной и жуткой, звезды были где-то далеко-далеко, и ни одного освещенного окна вокруг. Однако рядом с этим типом мне почему-то не было страшно. С этой мыслью я улеглась в постель. Сделала щелочку меж ресниц и стала подглядывать за своим квартирантом. Он выключил торшер и закинул руки за голову. Когда мои глаза привыкли к темноте, я поняла, что он тоже разглядывает меня. Только не сквозь ресницы, а в открытую.
Наверное, он подумал, что я уже сплю. Выражение его лица мне не понравилось. Оно было слишком серьезным. И еще к этой серьезности примешивалась откровенная жалость. Кажется, ему было меня действительно жаль. Невероятно. Волк, проливающий слезы по ягненку!
Глава 11
Итак, на повестке сегодняшнего дня был «Делифранс». Записку неизвестного я сожгла, выучив ее наизусть. Я была абсолютно убеждена, что лже-Туманов ее не читал, потому что в буквальном смысле слова носила ее на теле. И даже спала с ней. Поскольку соседей в постели у меня не водилось, опасаться было нечего. Единственное, что надлежало теперь сделать, — это оторваться от возможного «хвоста» перед тем, как идти пить кофе в этот самый «Делифранс». До трех часов дня оставалась уйма времени.
Нетерпение просто распирало меня. Еще бы! Возможно, именно сегодня я узнаю нечто, что откроет мне глаза на все происходящее. Не может быть, чтобы мне продолжали безнаказанно морочить голову, убивать людей, которые общаются со мной, избивать частных сыщиков, которых я нанимаю. Я-то, в конце концов, тоже мыслящая единица, а не агнец на заклание!
За завтраком я обложилась шпионскими романами и знаменитыми детективами и принялась выискивать те места, где герои отрываются от слежки. Надо сказать, все, как на подбор, делали это не слишком изобретательно. Вариантов было не так уж и много. Зайти в большой магазин через один вход, а выйти через другой. Сесть в заранее вызванное такси и умчаться. Одна беда — такси по вызову приезжало только на дом. Ни за какие деньги к выходу из магазина железяку на колесах подманить было нельзя. А быстро поймать «левака» нечего было и надеяться. Вариант второй — запасной выход в каком-нибудь ресторане, бистро или парикмахерской. Впрочем, не думаю, что это для меня. Ненавижу ругаться с обслуживающим персоналом. А также унижаться перед ним.
Еще можно было зайти в общественный туалет, переодеться там и выйти неузнанной. Вот это, пожалуй, вполне подойдет. Я стала продумывать маскировку. Конечно, если бы на улице стояло лето или хотя бы ранняя осень, было бы гораздо проще. А так придется тащить с собой верхнюю одежду. Значит, будет громоздкая сумка.
Уйти придется без нее. То есть лишиться по крайней мере одной из своих курток.
Конверт со взяткой от Скитальцева мне очень пригодился. Я не представляла, как буду потом разбираться с Егором и этими деньгами, но почему-то мне казалось, что когда речь идет о жизни и смерти, о таких вещах думать не стоит. Главное — выжить и узнать истину. А все материальное — потом.
Я купила дорогую белую куртку в крошечном магазинчике со столь богато декорированными витринами, что через них ничего нельзя было разглядеть. Если кто и следил за мной, то покупку снаружи уж точно не рассмотрел. К куртке была прикуплена еще бледно-зеленая вязаная шапка стоимостью с породистую кошку, шарф и перчатки — целый комплект, с помощью которого я собиралась задурить голову возможным преследователям.
Дома я надела толстые белые колготки, на них — джинсы, а на джинсы — толстую черную юбку по колено. Всю эту красоту спрятала под старым коротким полупальто.
Отвратительный вязаный берет, который когда-то подарила мне одна из двоюродных теток, довершил мою экипировку. Короче, видуха у меня была еще та.
Туманов номер два, естественно, не смог удержаться от комментариев.
— Если я когда и подозревал тебя в измене, то сейчас приношу свои извинения, я был не прав, — сказал он, хмуро разглядывая меня. — В этом манто ты похожа на усталую летучую мышь. Нет, скорее даже на сдохшую.
— Наплевать, — коротко ответила я. Не удержалась и переспросила:
— А почему на сдохшую?
— У этого полупальто трупный цвет.
— Пожалуйста, не каркай.
— И кстати, я впервые вижу на тебе солдатские ботинки.
— Это последний писк моды.
— И в каком же году она издала этот писк?
— Надо же мне их когда-нибудь сносить.
— Почему именно сегодня? — не отставал лже-Туманов. — Подозреваю, что рельеф той местности, которую ты собираешься посетить, весьма далек от равнинного.
Вот и прекрасно! Пусть думает, что я полезу в очередное болото или поеду за город скакать по холмам.
— Чао! — сказала я и послала ему воздушный поцелуй.
Он так сморщился, как будто я в него плюнула. Ничего! Скоро я с ним разберусь окончательно и бесповоротно. Полетит белым соколом из моей квартиры. Ему даже не нужно будет собирать вещи, потому что здесь нет ничего, что бы ему принадлежало.
Туалет был платным, хотя услуги явно не стоили тех денег, которые просили за вход. Однако спорить было не с кем. В холле сидела старуха, перед которой стояло блюдце для сбора подати. Вряд ли она способна должным образом воспринять критику. Впрочем, мне сейчас вообще было не до нее. Я вошла в кабинку с фирменным пакетом, в который были упакованы купленные вещи.
Стянув с себя джинсы, я осталась в белых колготках и черной юбке. Белая же куртка и комплект — шапка-шарф-перчатки — естественно, изменили мой внешний облик до невероятности.
Надвинув шапку на самые глаза, я бросила в рот жевательную резинку и с независимым видом вышла на улицу. Посмотрев в одну из ближайших витрин, успела удостовериться, что выгляжу очень даже неплохо. Полупальто, джинсы, берет и солдатские ботинки пришлось оставить в туалете навсегда. Не знаю, обрадуется ли старуха находке. Надеюсь, она не решит, что в пакете бомба, и не испортит настроение окружающим.
Без четверти три, изрядно проголодавшись и невероятно нервничая, я уже входила в кафе «Делифранс». Голод и возбуждение устроили внутри меня настоящую потасовку. Я решила запастись едой, а уж смогу ли ее проглотить — решу по ходу дела. Набрав себе целую тарелку булочек, сочившихся маслом, и заказав две чашки кофе, я отправилась к тому самому столику, который ближе всех располагался к карте Колумбии. К счастью, в кафе было не слишком много народу, и столик Оказался свободен. Правда, на нем стояла чья-то пустая чашка. Я опустила свой поднос рядом, исподтишка оглядывая окрестности. Никого знакомого. И никого такого, на ком можно задержать взгляд. Мне казалось, что человек, пославший записку, должен нервничать или подавать мне какие-то знаки.
Конечно, события могли развиваться и по-другому.
Через некоторое время здесь появится сестра Скитальцева, подойдет прямо ко мне, сядет за столик и внятно объяснит, от кого записка и зачем мне назначили встречу.
Однако пока меня никто не беспокоил. В уголке сидели два старшеклассника, обращавшие на меня не больше внимания, чем на стулья по соседству. Да еще вслед за мной в зал вошла средних лет женщина с горой выпечки, минеральной водой и стаканчиком на подносе. Я придирчиво оглядела ее, ожидая, что, может быть, она мне сейчас подмигнет. Но женщина с таким аппетитом принялась за еду, что я сразу поняла — это не она пришла на рандеву.
Кроме нее, никто на соседние столики не претендовал. Я расслабилась и в ту же секунду увидела, что внутри салфетки, что лежала под оставленной чашкой, что-то спрятано. Что-то яркое и красочное. Осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, я сдвинула чашку в сторону и вытащила картонку, похожую на поздравительную открытку. Это оказалось приглашение на показ моделей одежды ручной работы. Приглашение на мое имя! Имя было впечатано в верхнюю графу большими черными буквами. Я долго таращилась на него, потом наконец перешла к тексту, набранному более убористым типографским шрифтом.
Через пару минут выяснилось, что я держу в руках отнюдь не гостевое приглашение. Я, Валерия Сердинская, в следующее воскресенье приглашалась к участию в конкурсе как мастерица! Я должна была не только представить свою авторскую работу, но и лично продемонстрировать ее на подиуме. Фамилии членов жюри ни о чем мне не сказали. Вот это фишка!
Это приглашение означало, что сегодня я опять ничего не узнаю. Меня взяла такая досада — не описать.
Складывалось впечатление, что у тайны появились ноги и она снова убежала от меня. Разгадка переносилась на целую неделю вперед. Я-то думала, что сегодня решающий день. И вот опять отсрочка. А я столько сил и денег потратила на маскировку, на то, чтобы прийти сюда без «хвоста»! Почему бы сразу было не прислать мне это приглашение в кулинарной книге? Зачем сегодняшнее совершенно бесцельное переодевание?
Бесцветная женщина, попивавшая минералку, закурила и провела языком по нижней губе — туда и обратно.
У меня внутри все похолодело. Перед моим мысленным взором тут же пронесся преследователь в метро, стекольщик, оставивший окно без ремонта, друг Паши Скоткина, обнимавший его за шею… Я все вспомнила буквально в одну секунду. Поэтому вскочила, резко отодвинув стул.