Моя улыбка завяла. Егор встряхнул меня:
— Это правда?
Вспомнив обо всех нюансах нашей «семейной» жизни, я неохотно кивнула головой. По всей видимости, моя честь всего-навсего оставила его равнодушным. Просто работа такая.
— У тебя, конечно, есть звание? — спросила я, обращаясь к Шаталову, когда мы всем кагалом двинулись наконец к выходу.
— Конечно, — пожал плечами прохвост.
— Какое?
— Зачем тебе?
— Молодой человек, — негромко попросил Егор. — Отправьте Светлану домой. Она много пережила.
— Конечно, — коротко кивнул Шаталов. Один из сопровождавших нас молчаливых мужчин повел сестру Скитальцева к неброской машине, приткнувшейся к тротуару неподалеку от входа. Уходя, она долго оглядывалась на Берингова, А на меня даже не взглянула! Вот нахалка. Хотела ведь пристрелить. И никаких угрызений совести. Я бы на ее месте не переставала умолять о прощении. Наверное.
Когда машина с сестрой Скитальцева скрылась из глаз, я предупредила, гневно сверкая глазами то на одного, то на другого спутника:
— От меня вам так просто не избавиться!
— Что ты, кисочка! Как можно? — сказал Берингов.
— Как можно? — попугаем повторил Шаталов с той же самой интонацией. Потом добавил совершенно нормальным голосом:
— Отпустить тебя сейчас немыслимо.
Ты вляпалась по самые уши.
— Называйте меня на «вы», — сказала я, вздернув подбородок. Останки моей гордости не позволяли мне разрыдаться.
— Вот как? Не жирно будет? — понизив голос, спросил тот с ехидцей.
— Что у вас за отношения с моей женой? — вознегодовал услышавший его замечание Берингов, который всегда относился ко мне с необыкновенным трепетом. Сейчас это было как никогда приятно. — Почему вы язвите?
Она тоже много пережила.
— Мы все много пережили, — буркнул Шаталов.
Я никак не могла осознать, что теперь знаю настоящее имя этого прохвоста. Кажется, в нем нет ни капли раскаянья. Весь этот маскарад был его работой! Одной из рядовых операций. И я всего лишь — часть операции. Смириться с этим просто невозможно. Мне хотелось расцарапать его физиономию. Черт, если бы я знала, что он не бандит, то нашла бы способ испортить ему послужной список! Я бы вынудила его совершить какой-нибудь проступок, чтобы он не отмылся перед начальством. Я бы придумала такую фантастическую гадость, которая ему и не снилась!
Даже не знаю, чего я так взъелась? Ведь с самого начала была уверена, что весь этот маскарад рано или поздно кончится, что лже-Туманов — это блеф и что мы в конце концов расстанемся навсегда.
К тому моменту, когда мы прибыли на место, физиономия Шаталова приобрела стопроцентно официальное выражение. Понятное дело, перед своим шефом он хотел казаться отличным служакой. Мы молча вошли в лифт рядового дома и поднялись на девятый этаж. Берингов заботливо держал меня под локоток, но ничего не спрашивал, позволяя мне пребывать в прострации. «Сейчас, — думала я. — Сейчас я все узнаю». Больше всего, как ни странно, меня волновало мое семейное положение. Неужели я вышла замуж за Туманова незаконно? Может быть, поэтому он и сбежал от меня так легко? Но почему он сбежал?
Глава 14
Шефом Шаталова оказался невысокий плотный мужчина, над лицом которого довлела розовая лысина. Несколько длинных прядей лежали поперек головы, привлекая к этой лысине самое пристальное внимание. Кроме того, мужчина оказался обладателем маленьких ярко-синих глаз, сверкавших, подобно двум аквамаринам, на бледном лице. Глаза были веселыми. И рот все время улыбался. Создавалось впечатление, что это ваш добрый дядюшка, который до ужаса рад встрече.
— Егор Бориславович! — воскликнул он, кидаясь к Берингову и широко разводя руки в стороны. — Ну, что же вы? Почему же вы не шли на контакт?
С высоты своего роста Берингов посмотрел на нового знакомого и весьма серьезно пояснил:
— Я должен был убедиться, что мне ничего не грозит.
— Минутку, — сказала я, раздув ноздри. — Хочу сразу прояснить вот какую вещь: я имею право задавать вопросы?
— Конечно, конечно, имеете! — ободрил меня «дядюшка» и представился:
— Кстати, меня зовут Андрей Павлович. И, вновь повернувшись к Берингову, повторил:
— Андрей Павлович.
Вот так вот, совсем неофициально. И формы на нем не было — незамысловатый серый костюмчик. Квартира, в которой мы очутились, выглядела вопиюще безликой.
Впрочем, сидячих место оказалось достаточно. Берингов сразу же плюхнулся на диван и похлопал рукой по обивке, приглашая меня присоединиться к нему. Шаталов сел на стул слева от меня, его шеф — в кресло напротив нас с Егором. На журнальном столике, вокруг которого мы расположились, стоял поднос с чашками и кофейник с горячим кофе. Я поморщилась. Из удовольствия кофе для меня в последнее время превратился в некий ритуал, который следовало соблюдать в самых разных и зачастую неприятных местах.
— Угощайтесь, — предложил Андрей Павлович и, словно поддерживая свой имидж доброго дядюшки, стал наполнять чашки.
— Не стану угощаться, — рассерженно заявила я, отпихивая поднос. — Сначала объясните мне, какого черта вы со мной вытворяли. Это ведь вы, я уже поняла!
Андрей Павлович и Шаталов быстро переглянулись.
— Это совсем не мы, — сказал наконец мой лжемуж, закидывая ногу на ногу. — Вернее, это не совсем мы.
— Так я и поверила!
— Кисочка, — ожил Берингов, поворачивая корпус и успокаивающе похлопывая меня по руке, — не нужно расстраиваться. Постарайся остаться на высоте. Хотя я понимаю, что, когда исчезает муж, женщине приходится несладко.
— Откуда ты знаешь, что у меня исчез муж? — удивилась я. — Ты что, тоже приложил к этому руку?
— Как это — откуда я знаю? — искренне изумился Егор. — Не понимаю твоего вопроса.
— Он имеет в виду себя, — мрачно пояснил Шаталов. — И свое исчезновение. Если говорить по правде, он — твой муж.
— Ну да. Муж, — кивнула я. — Только бывший.
— Да-да, вы там говорили что-то по поводу развода, — встрепенулся Егор, устраивая свою руку на моем плече жестом собственника. — Будто бы я развелся со своей кисочкой?
— Перестань меня прилюдно так называть, — прошипела я. — Это неприлично. Даже если бы не было развода…
— О каком разводе идет речь? — возмутился наконец Егор, поняв, что с ним никто не шутит.
— А о каком исчезновении идет речь? — спросила я в свою очередь, осторожно выворачиваясь из-под его руки. — Разве ты исчез?
— А разве нет? — он уставился на меня. — По-моему, весь шум из-за этого.
Шаталов хотел уже было что-то вставить, но шеф остановил его движением руки. Я прекрасно поняла этот жест. Пусть, дескать, супруги разберутся сами.
— Кисочка, когда ты не обнаружила меня в отеле, я имею в виду Картахену, неужели ты не забеспокоилась? — Брови Егора встретились на переносице, образовав тревожную складку.
Я тупо смотрела на него и молчала.
— Ну, так что? Неужели ты не начала поиски?
— Но ты ведь улетел тогда в Москву! — расстроилась я.
— Улетел, — кивнул головой Егор. — Но не по своей воле. И когда ты вернулась домой, а меня все не было, разве ты не заволновалась?
В горле у меня внезапно пересохло, как всегда бывает в те моменты, когда я чего-нибудь боюсь. Я схватила ближайшую чашку с кофе и сделала из нее большой глоток.
— Егор, я должна тебе кое-что сказать, — выдала я в конце концов, выпрямив спину. — Что-то неприятное.
Берингов рассмеялся, сцепив пальцы рук на колене, потом пожал плечами:
— Со мной случилось за последнее время столько всего неприятного, что я не вижу причины расстраиваться еще из-за какой-нибудь мелочи. Так что говори.
— Будем надеяться, что для тебя это действительно мелочь. Дело в том, что я тебе, хм, изменила. В ту самую ночь в Картахене. С испанцем. Нет, с португальцем.
Впрочем, я точно не знаю.
Берингов так удивился, что даже разинул рот. Некоторое время посидел с разинутым ртом, потом захлопнул его и мрачно сказал:
— Понимаю… Ну, что ж. Жизнь — штука полосатая. Я готов проглотить это. Одна случайная измена… Ты просто поддалась настроению, не так ли? — Придумав это, он даже повеселел. — Испанцы особым образом действуют на женщин. В них есть что-то первобытное, какая-то особая страсть…
— Это еще не все, — поспешно остудила я его едва расцветшую радость. — После твоего исчезновения я сделала кое-что еще. Кое-что, что тебе точно не понравится. Это гораздо хуже, чем испанец.
— Еще хуже?
— Ну, испанец — это так, просто порыв. После испанца я, понимаешь ли, вышла замуж. За другого.
— За другого? — Берингов принялся хлопать по карманам в поисках сигарет. Андрей Павлович заботливо поднес ему огонек. — Я ничего не понимаю, кисочка.
Так ты что, действительно развелась со мной?!
— Я полагала, что это ты со мной развелся! — горячо возразила я. — Я думала, ты узнал о моей измене и, взбесившись, улетел в Москву. Когда я вернулась домой, ты не подавал о себе вестей. Я начала наводить справки и получила на руки свидетельство о разводе!
— Все было подстроено Скитальцевым, — сообщил Шаталов, решив, что уже пора вмешаться в наши семейные разборки.
— Так ты теперь живешь с другим мужчиной? — помертвевшим голосом спросил Берингов, не обратив внимания на последнее сообщение. — У тебя новый муж? И он ждет тебя дома?
— Ну, это еще как сказать, — раздосадованно ответила я, сверкнув глазами в сторону Шаталова, которому было неведомо смущение. — Дело в том, что мой второй муж тоже довольно быстро исчез. Мы лишь успели отметить окончание медового месяца, как вдруг…
В моем голосе помимо воли появились истерические интонации, поэтому Андрей Павлович быстро перебил меня и обратился к Шаталову:
— Может быть, ты, Леша, возьмешь на себя функции докладчика? Расскажешь все по порядку?
— Да, Леша, — поддакнул Берингов, делая каменное лицо. — С самого начала. Я думал, что в курсе всего, однако, кажется, это не так.
Вместо того, чтобы отвечать Берингову, Шаталов повернулся ко мне.