Он встретился со мной взглядом и кивнул.
— Тогда — вперед!
Я громко стукнул по деревянной двери, потом еще дважды и подтолкнул Бруно к улице. Он обо что-то споткнулся, но удержался на ногах и помчался к углу. Я следовал за ним по пятам. Бруно хотел броситься прямо ко входу, но я успел ухватить его за воротник.
— Не так быстро, — сказал я, остановив его у выставленного на тротуар лотка с овощами и фруктами. — Сначала нужно проверить, ушел ли он.
Я прокрался вперед и, вытянув голову, заглянул через стеклянную панель, и перед моими глазами мелькнул рукав коричневого кардигана уходящего консьержа. Взмахом руки я подозвал Бруно.
— Сначала гребешок, — напомнил я, подождал, пока он вставит в замочную скважину гребешок, а потом схватил его запястье и приподнял, чтобы щетинки прижались к штифтам внутри запорного цилиндра. — Хорошо. Теперь отвертка. Отлично. А теперь выдергивай гребешок и одновременно поворачивай отвертку по часовой стрелке.
— Выдергивать и поворачивать?
— Да. Выдергивай и поворачивай, а потом хватайся за дверную ручку.
— Подожди! — Он уставился на меня. — Дверную ручку поворачивать тоже мне?
— Я поверну, — буркнул я, — а ты сосредоточься на замке. Идет?
Он кивнул.
— Поехали.
И, что удивительно, он это сделал!
— Готово, — вырвалось у Бруно, и я повернул ручку.
— Только после вас. — Я галантно пропустил его вперед.
ГЛАВА 2
Ночной консьерж вернулся в вестибюль в тот самый момент, когда мы переступили порог, и быстрым шагом направился к огнетушителю, закрепленному на стене за конторкой.
— Bonsoir, Monsieur,[1] — быстро поздоровался я, небрежно взмахнув рукой и вежливо поклонившись, при этом другой рукой подхватил Бруно и потащил через вестибюль к лифту. Ноги Бруно, похоже, заплетались. Я искоса глянул на консьержа. Он стоял столбом.
— Quatriéme ètage,[2] — добавил я и ткнул пальцем в потолок.
Консьерж пожал плечами и что-то пробормотал себе под нос, вероятно, давал понять, что ему без разницы, куда мы идем.
— Bonsoir, — повторил я непонятно зачем, когда он повернулся к нам спиной, чтобы снять со стены огнетушитель и уйти с ним к мусорному контейнеру.
У дальней стены вестибюля Бруно нажал на кнопку вызова лифта. Звякнул колокольчик, заскрипели древние шестерни и тросы, кабина пошла вниз. Снаружи донеслось шипение: первая струя пены ударила по горящему мусору. После паузы зашипело второй раз, третий, донеслись несколько французских слов, которые я не проходил в школе.
В вестибюле царила тишина, приглушенный свет словно готовил нас к отходу ко сну. Интерьер выглядел стильно, пусть, на мой взгляд, с избытком минимализма. Пол был выложен плитами мрамора, белые стены украшали полотна современных авангардистов. Пусть консьерж промолчал, но он работал в приличном доме, и, пожалуй, мог предположить, что такое вот совпадение — наше появление в вестибюле и пожар под дверью, выглядит подозрительно.
— Очень уж долго, — прошептал я Бруно.
— Есть лестница.
— Нет… это покажется странным. Мне лишь хочется, чтобы лифт поторопился.
Бруно посмотрел на индикаторную строку над нашими головами.
— Еще два этажа.
— Отлично.
Взгляд мой, скользнув по полу, остановился на туфлях, и я отметил, что их следовало бы почистить. Вообще-то я собирался это сделать, прежде чем пойти на встречу с читателями. Но должен отметить, что моя неряшливость никого не отпугнула: к концу вечера я продал больше книг, чем ожидал. Столь благостное состояние дел в немалой степени определило количество выпитого после встречи вина, а уж вино стало главной причиной моего согласия показать Бруно, как проникнуть в многоквартирный дом. Полагаю, если бы я относился к тем людям, которые обязательно чистят туфли перед тем, как переступить порог собственной квартиры, я бы никогда не попал в такую вот глупую ситуацию. Просто удивительно, знаете ли, скольких неприятностей можно избежать, вовремя почистив обувь.
Будь у меня время, я бы подумал о том, чем еще заняться, если б не ввязался в эту авантюру, но тут дважды звякнул колокольчик лифта, и полированные металлические двери разошлись. Мы вошли, и маленькая кабина закачалась под нашим весом; мы повернулись лицом к дверям в тот самый момент, когда консьерж вернулся за свою стойку. Я выдавил из себя улыбку, кивнул и тут же краем глаза увидел, что Бруно тянется к кнопке с выгравированной на ней цифрой «3».
— Нет, — прошипел я, резко выбросил вперед руку и нажал на кнопку четвертого этажа, прежде чем Бруно успел отправить нас на третий.
Бруно в недоумении повернулся ко мне, но я продолжал улыбаться, пока двери кабины не сомкнулись.
— Зачем ты это сделал? — спросил Бруно, едва кабина начала подниматься.
Я закатил глаза.
— Потому что сказал консьержу, что нам нужен четвертый этаж.
— Но квартира на третьем.
— Вероятно, я ошибся. Наверное, мне следовало отказаться от последнего стакана вина.
Бруно осуждающе покачал головой, словно я только что зацепил его автомобиль на Елисейских Полях.
— Невелика беда. — Я пожал плечами. — Спустимся этажом ниже по лестнице.
— Мы сразу могли ею воспользоваться.
Я вздохнул.
— Слушай, никто не пользуется лестницей в таком доме при работающем лифте. Нам незачем совершать поступки, которые могут привлечь внимание консьержа.
Бруно сурово глянул на меня.
— Как я понимаю, этот вечер — не характерный пример. Но ты уважаешь теорию.
Звон колокольчика лифта прервал нашу дискуссию, кабина резко остановилась на четвертом этаже, неприятно приподняв мой желудок. Двери раскрылись.
— Выходи, — предложил я.
Бруно вышел в коридор, сенсорный датчик тут же включил лампы. Стены до высоты плеча здесь были выкрашены в тускло-красный цвет, выше — в мутно-кремовый. Напротив лифта стояло пластиковое растение с большими блестящими листьями и низкая банкетка, обитая светло-коричневой кожей. Я шагнул в коридор следом за Бруно и последовал за ним мимо двух одинаковых дверей, расположенных друг против друга, в конец коридора, к еще одной двери, выкрашенной кремовой краской. Над дверью светилась зеленая табличка со словами «Sortie de Secours».[3]
Миновав дверь, мы оказались на лестнице. Здесь было холоднее градусов на десять. Мы спустились вниз, и каждый шаг эхом отдавался от бетонных стен. Едва вошли в коридор третьего этажа, вспыхнули лампы. Отличие от четвертого этажа здесь было в том, что пластиковое растение заменяла алюминиевая стойка для зонтов.
— Я не вижу камер наблюдения, — поделился я своими впечатлениями.
— Их нет, — согласился Бруно.
— И в вестибюле не было?
— Только консьерж.
— Я удивлен.
— Это старый дом.
— Интерьер современный. И адрес престижный. Для нынешних времен необычно.
— Может, это больше характерно для Лондона?
Я покачал головой.
— Знаешь, в моем доме, неподалеку от улицы Гренель, тоже нет камер наблюдения. Но уровень безопасности там куда выше.
Бруно искоса глянул на меня.
— В общем, чтобы найти безопасное для жилья место, нужно узнать, живет ли по соседству взломщик.
— Хорошая мысль!
Бруно криво улыбнулся и указал на кремовую дверь с табличкой «3А». На двери имелись бронзовый ободок глазка и врезной замок чуть ниже моего бедра.
— Это сработает? — На его открытой ладони лежал гребешок.
— Если повезет, возможно. — Я согнул его пальцы, и гребешок исчез под ними. — Но ты торопишься. Надо проверить, пуста ли квартира.
На лице Бруно отразилось недоумение.
— Я знаю, что она пуста.
— Это неправильно. — Я погрозил ему пальцем. — Ты думаешь, что знаешь. Но полной уверенности у тебя быть не может. И если ты хочешь сделать все, как профессионал, сначала нужно постучать.
Бруно пожал плечами.
— Как-то глупо все это выглядит.
— Для тебя, возможно. А по мне — нет.
Бруно помахал гребешком у меня под носом.
— Ты мне не доверяешь? — спросил он.
— Если бы не доверял, меня бы здесь не было.
— Дело в том, что я тебе заплатил? — Бруно прикрыл один глаз, уставился на меня другим. Наверное, я бы так не смог. Должно быть, он практиковался перед зеркалом.
— Пусть тебе известно, что квартира пустует, но все-таки я прошу тебя постучать в эту чертову дверь. Странно, что ты упираешься…
Бруно закатил глаза, сложил пальцы правой руки во внушительный кулак и постучал.
Мы подождали.
— Еще раз.
Бруно подчинился. Я прижался ухом к двери. Из-за нее не доносилось ни звука. Я отодвинул Бруно и посмотрел в глазок и, конечно же, ничего не увидел.
— Говорю тебе, там никого нет, — сказал Бруно.
— Похоже на то. — Я отступил от двери.
— И что мне делать?
— Приступай. Открывай замок, и заходим. Мы и так слишком долго болтаемся в коридоре.
Мне еще не удавалось услышать, как парижанин произносит «Sacrebleu»,[4] но я думаю, Бруно пробормотал что-то похожее. Он вставил гребешок в запорный цилиндр и прижал к штифтам, следуя моим рекомендациям. Потом он подсунул под гребешок микроотвертку, надавил вбок. Глубоко вдохнул и выдернул гребешок.
Ничего не произошло.
Бруно что-то буркнул, вновь вставил гребешок. Придавил к штифтам с большей силой, выдернул с тем же результатом.
— Слишком медленно, — прокомментировал я.
Плечи Бруно напряглись. Он не смотрел на меня, но я и так знал, что он злится.
— Все нужно делать быстрее. Если ты представишь штифты замка…
— Я так и сделаю! — рявкнул он.
Бруно сунул гребешок в замок в третий раз, но опять не добился нужного результата. Ни четвертая, ни пятая попытки к успеху тоже не привели. После шестой он выругался и швырнул гребешок на пол.
— Расслабься. — Я похлопал его по спине. — Это не такой простой замок. Ты делал все правильно. Но, возможно, этот гребешок для такого замка не годится.