– Ну а кто второй озорник?
Ей бы очень не хотелось услышать, что им был осточертевший Костик.
– Сказал, что Алексей. Мы – говорит мне – с вами вчера мельком виделись… Это тот, что тебя привез, что ли?
– Ну да, – пожала плечами Наташа.
– А ему что надо? – поинтересовалась любопытная мама.
– Что-что! Влюбился, однозначно.
– Смотри у меня, повнимательней!
– А чего – повнимательней? Парень хороший. Не пьет, не курит. С образованием.
– А резус у него какой?
– Че-го?
– Тебе нужно, чтобы резус-фактор был положительный.
– Ой, мамик, да погоди ты про резусы. Я ж говорю, мы только познакомились.
– В рестораны-то уже с ним ходишь…
Конечно, мамик никогда не преминет упрекнуть.
– Эй, не ворчи! А то без ужина оставлю.
Мама покачала головой. Наташа прочла в ее глазах: «Молодая ты еще… Кто ж тебя на путь истинный наставит».
Но Елена Витальевна решила перенести наставление на попозже. Вдруг паэлья остынет, пока она будет разглагольствовать.
Зазвонил телефон. Мама благородно отложила вилку.
– Сказать, что тебя нет? – предложила она.
– Ладно уж, отвечу. – Наташа не спеша прошла в коридор, где стоял аппарат. Ни в коем случае не надо спешить снимать трубку!
– Але?
– Наташенька, наконец-то, – она узнала голос Алексея Данилова. Голос его действительно был озорным, веселым. – Слушай, есть дело на миллион долларов. Только ты меня можешь спасти!
– Спасти? От чего?
– От позорного проигрыша.
Ого, он, оказывается, играет. А она только что рекламировала его маме как поклонника без недостатков.
Алексей продолжал:
– Слушай, у нас тут с другом пари. Он тоже переводчик, но с английского. И пари у нас языковое. Поможешь?
– Ну, какой из меня лингвист, – протянула Наташа.
– А все просто. Твоя фамилия в загранпаспорте как пишется?
– Narishkina, через палку с точкой.
– Вот и я говорю – через «ай»! – возликовал Данилов. – А Пашка утверждает, что через «вай», то есть через «у» русское.
– Нет, точно через «ай». – Придерживая трубку плечом, Наташа дотянулась до комода и вытащила из ящика загранпаспорт.
– Шикарно! Просто шикарно! Мы с тобой «Дом Периньон» выиграли!
Наташа, сама того не желая, заразилась его энтузиазмом – хотя шампанское не любила. Особенно «Дом Периньон» – редкостная кислятина.
– Слушай, Наташ! – продолжал Алексей. – А у тебя сегодня время есть?
Время-то есть. Только она собиралась его перед телевизором провести.
– А что? – осторожно спросила она.
– Да ничего особенного. Просто соскучился я, – простодушно сказал Алексей.
Вообще-то сегодня, будучи в Новогирееве, Наталья с трудом подавила искушение зайти к нему в гости. Но решила не навязываться. А тут, раз уж он сам звонит – это меняет дело…
– Я за тобой заеду? – предложил Алексей.
– Так приезжай просто в гости! Я тебя паэльей накормлю.
Пауза. Леша задумался.
«М-да, с родителями он знакомиться еще не готов», – поняла Наташа.
Он осторожно предложил:
– Н-ну, может, ты просто спустишься минут через десять?
– Так быстро? Ты ж не доедешь!
– А я от вашего метро звоню, – признался он.
Это уже приятно.
– Ну хорошо, – согласилась Наташа. Она с трудом сдержала ликующие нотки в голосе.
– Паспорт с собой захвати, ладно? Пашка, ну, с кем я спорил, сейчас на Пушкинской. Будем проезжать мимо – предъявим. И выигрыш сразу получим.
Обожают эти мужики спорить. А еще пуще – выигрывать споры.
Наташа пожала плечами и бросила загранпаспорт в сумочку.
Когда она, довольная и румяная, вернулась на кухню, мама сказала:
– Можешь ничего не объяснять. Иди. Только до двух не гуляй. Это вчера я тебя простила, потому что сама припозднилась. А сегодня чтобы к одиннадцати дома была.
– Зато я трезвая домой пришла! – не преминула уколоть Наташа.
– Пиво – тоже алкоголь, – авторитетно сказала мама.
– Но меньший, чем коньяк.
Наташа бросила свою недоеденную паэлью и умчалась в комнату переодеваться. Ей сейчас не до дискуссий о разновидностях алкоголя.
…Сегодня Алексей был в черных джинсах и черной с красным гавайской рубашке. Наташа выглянула во двор с лестничной площадки первого этажа (не хотелось появляться первой!) и поневоле остановилась. Залюбовалась его стройной фигурой и умными глазами. Честно признать, ей еще не встречалось такое сочетание – одновременно и красивый, и умный. А он красивый? Наташа еще раз, бочком, выглянула в окно. Конечно, не фотомодель. Носик толстенький, с веснушками. И руки не из дворянских, пальцы коротковаты. Но есть в нем что-то… Д'Артаньян ведь тоже не писаный красавец. И Роберт Локамп из «Трех товарищей».
Она вышла из подъезда, прищурилась на яркое закатное солнце. Алексей тут же нырнул в недра своей красной машины (идеально подходившей по цвету к его наряду!) и появился с букетом садовых ромашек. Цветов было много. Наташа царственно приняла букет. Она очень надеялась, что мама сейчас внимательно наблюдает за ней из-под приспущенной шторы на кухне.
– Ну, где твой Пашка? – весело спросила Наташа. – Тоже мне, спорщики.
– Пашка? А, да, он в центре. Поехали?
– Поехали. Пристегиваться?
– Как хочешь.
Но сам Алексей пристегнулся. Наташа последовала его примеру.
– Ты давно права получил?
– Еще в детстве.
– Это разве так давно было?
– Конечно! Сейчас-то я человек солидный! – Он принял строгий, респектабельный вид.
Наташа прыснула.
– А куда мы едем?
– Хочешь – опять в «Кошку».
– Ой нет, не хочу! – испугалась она. – Мне сегодня надо пораньше вернуться.
– На работу завтра?
– Ну, типа того. – Наташа решила не признаваться, что мама строго-настрого велела ей прибыть домой в одиннадцать.
– Тогда, может, в кофейню? На Цветном бульваре есть неплохая.
Наташа хотела сказать, что ни в одной кофейне не варят такого замечательного кофе, как он выходит у Алексея. Но прикусила язык. Пожалуй, тогда он сразу же пригласит ее к себе домой. А она пока к этому не готова. И без того уж слишком быстро все происходит.
Кофейня «Александрия» оказалась по-парижски уютной. А пирожные в витрине сразу напомнили Наталье, что она так и не успела распробовать паэлью.
– Слушай, я опять голодная, – виновато сказала она.
– Сметай все! – разрешил Алексей.
Но Наташа заказала только одно красивое и дорогое пирожное. И к нему – три дешевых круассана.
Когда принесли еду, Алексей сказал:
– Слушай, я создал плохую традицию.
Наташа как раз поглощала теплый круассанчик, поэтому только рукой махнула: продолжай, мол.
Алексей потупился:
– Всегда, когда мы с тобой встречаемся, я задаю дурацкие вопросы.
– Какой на этот раз? – улыбнулась Наташа, запивая французскую вкуснятину ароматным чаем.
– Наташ… ты умеешь делать глупости?
– О, еще как! – оживилась она.
– А если… если я предложу тебе полететь со мной? К морю, в теплые края?
– Да запросто. Только с работы отпрошусь, – она приняла игру.
– Тогда давай паспорт. Послезавтра мы летим в теплые края.
– Держи! – Она дотянулась до сумочки и вынула документ. Играть так играть.
Алексей взял ее паспорт, положил во внутренний карман рубахи и посмотрел ей прямо в глаза:
– Наташа, я не шучу. Я правда предлагаю послезавтра лететь в Израиль. На три дня. Вместе со мной. За счет моей фирмы.
За соседним столиком сидела компания из трех веселых девчонок. Они прислушивались к их разговору и теперь дружно закивали головами. Одна из болельщиц воскликнула:
– И не думай, подруга! Соглашайся!
– Вот видишь, тебя и девушки поддерживают.
Наташа строго обернулась к развеселым болельщицам:
– Спасибо, мы разберемся сами.
Девушки притихли. А Наташа сидела молча и чувствовала, как вырывается из груди сердце.
– Но, Леш…как же так… сразу.
– Наташ, понимаешь… Мне сегодня позвонил шеф и предложил эту поездку. На двоих. Вроде премии за хорошую работу. За все платит фирма – билеты, гостиница, визы. Я могу пригласить кого угодно. Но хочу ехать с тобой. Не поедешь – полечу один. Жалко только, второй билет пропадет.
– Но… у тебя разве нет друзей, родственников? – Наташа и сама поняла, как глупо звучит ее вопрос.
– Друзья есть. И родственники тоже, – терпеливо ответил Алексей. – Много друзей и родственников. Но я хочу ехать с тобой.
…Папа рассказывал ей про Израиль. Про Мертвое море – такое соленое, что само выталкивает тебя наружу. Про святые места Иерусалима. Про Эйлат на Красном море, где плавают, тебя не боясь, разноцветные рыбы… «Когда ты возьмешь меня с собой?» – спросила тогда она. «В институт поступишь – сразу поедем», – пообещал он.
Но когда это она еще поступит… И с папой ехать, конечно, здорово, но…
Алексей с тревогой и нетерпением наблюдал за ней. А Наташа чувствовала себя, как в детстве на тарзанке. До чего же страшно было прыгать! Но хотелось, как хотелось – разогнаться, повиснуть на пару секунд на веревке и с разлета плюхнуться в теплую воду.
«На этой вашей тарзанке запросто можно сломать шею!» – ворчала мама.
Но Наташа все равно прыгала. И шея – ничего, в порядке.
А будешь всегда маму слушаться – до пенсии в девках просидишь.
«Ну и пусть я его знаю только три дня! Вон, некоторые вообще сразу на мужиков прыгают. И без всяких заграниц!..»
Она тоже прыгнет. Прыгнет с тарзанки, упадет в омут настоящего приключения. В конце концов, восемнадцать ей уже есть.
…Алька Шмелевская была Наташиной одноклассницей. Сидели за одной партой, вместе добывали освобождения от физкультуры, писали на двоих шпоры. Вдвоем ходили на дискотеки, делали друг дружке макияж и учились курить. (В последнем Алька, в отличие от Наташи, весьма преуспела.)
Сейчас Шмелевская училась на мехмате, балдела от программирования и мечтала выучиться на хакершу. И от факультета своего она тоже балдела – в их группе, кроме нее, была единственная девушка, и та в очках и с чахлой косичкой. Так что Аля чувствовала себя королевой. Она исправно поставляла Наталье «лишних» однокурсников и читала ей морали на тему «затянувшейся девственности».