– Гостеприимные мы страны посещаем! – заметил Ворд, передёргивая затвор ружья.
Я сделал то же самое. Чиновника пришлось убить, как и его охрану, как и подкрепление, подбежавшее на стрельбу, как и подкрепление, прибывшеё позже уже на другую стрельбу. Только убедившись, что стандартными средствами ведения боя (а нзакцы не знали ни огнестрельного оружия, ни арбалетов или луков и воевали лишь булавами и кинжалами) нас не взять, к нам послали гонца с белым флагом, причём без чёрного дракона-квадрата. Мы потребовали контрибуции в виде: жратвы, питья и местной валюты. Нас тут же зауважали…
Через малое время мы уже пили на брудершафт с местным старейшиной Чарли (ему было от силы тридцать лет, но он был до сих пор жив и по понятиям нздакцев уже являлся почётным патриархом) в его шикарной резиденции.
– Как быстро вы сможете доставить первую партию оружия? – спросил Чарли (Ворд ему немного приврал, что мы летающие торговцы).
– Через неделю, – и глазом не моргнув, ответил капитан и ополовинил глотком литровую кружку медовухи.
Как он мне потом объяснил, надежда была троекратной: во-первых, Чарли мог умереть, во-вторых, мы могли умереть, в-третьих, все могли умереть – в любом случае нам не пришлось бы выполнять свои обязательства. А аванс в золотых монетах мы предусмотрительно уже получили. Как показала практика, Ворд не ошибся в своих предположениях: Чарли вскоре убили на разборке из-за спорных северных территорий. В Нзаке вообще из-за границ воевали постоянно, этот город, по сути, являлся одним большим железобетонным сооружением, построенным в древние времена в виде перевернутого казана. Это некогда грандиозное сооружение (видимо, на случай воны) теперь было полузатоплено, большая часть помещений не подходило для жизни людей, лишь макушка – малая часть "пирога" – была заселена гордыми горцами (впрочем, ленивыми и не совсем горцами). Ради места под солнцем им постоянно приходилось воевать, тем более что всегда находилась свежая голова, которую озаряла очередная идея фикс: поделить все не квадратами, а треугольниками, или ромбами, или параллелограммами, или секторами, или трапециями, а ещё можно было менять единицы измерения длинны… короче, весь Нзак часто обмеряли по-новому и устанавливали "самые правильные" границы, естественно, это вызывало новый поток территориальных претензий. А к нашему прибытию ситуация ещё больше обострилась: волна, которую вызвало затопление Амбиции, поглотила два нижних обитаемых этажа. Теперь лакомых кусочков, с одной стороны, убавилось, зато, с другой стороны, «лакомость» каждой из сохранившихся территорий многократно возросла! Соответственно предложению вырос и спрос на сорви-голов, готовых взяться на разделочный нож. Вжик-вжик – только и слышалось в тёмных углах – с освещённостью в Нзаке, если выразиться одним словом, было сумрачно.
Да, конечно, в острове-граде имелась дума, но городской голова исполнял лишь роль свадебного генерала и ничего не решал. Хотя у него было одно серьёзное занятие: он вычислял точный возраст Нзака (который всегда увеличивался после новых археологических находок в самых нижних подвалах и даже в фундаменте) и определял день города – праздновали его неделю и в это время не воевали (праздник же). В некоторые года праздновались даже два дня города – а что здесь такого? Если народ хочет зрелищ, то почему бы ему в этом не способствовать. К каждому празднику выпускалась местная бесцветная медовуха (которую называли почему-то водкой), с соответствующим названием: "300 лет Нзаку", "500 лет Нзаку" и т.д. Когда до шли до 100 000 лет Нзаку, решили возраст обнулить. По этому поводу пили аж целый месяц!
Я всё больше и больше убеждался в том, что Ворду интересны местные аборигены и что у него в лысой башке вызревает какой-то грандиозный план… Редко так бывает, но в этот раз думал я совершенно правильно. Чегеварова и Ворд решили остаться в Нзаке, у меня это вызвало двоякое чувство: жаль было расставаться с другом, ну а о тёще либо ничего, либо хорошо, поэтому помолчу. Ворд так объяснял свое решение: "Понимаешь, Боцман, здесь самое место попробовать некоторые главы из "Пути диктатора", ситуация благоприятная – а значит мне нужно быть сейчас здесь". На мой вопрос: "Когда здесь всё завоюешь, придешь ли ты воевать в наше королевство?" капитан ответил так: "Не принимай всё так буквально, мне не нужна власть над всем миром, просто хочется проверить теорию. А если она подтвердится на практике, то после окончательной победы разума над глупостью я построю добротный корабль и наберу экипаж, который можно будет довести до уровня доксинов. Запомни Боцман: путь докси может совпадать на некотором этапе с путем диктатора, но это все равно будут совершенно разные пути. Не бойся знания как такового, бойся уверенности в том, что знаешь, как его правильно применять". Тёща свое решение по великой тайне доверила Эльзе, а она – мне: "Ворд такой милый в меховой шубке…" Я её не понимал (мне мужики что голые, что одетые…), но скатертью дорога, как говорится… хотя опять сошлюсь на то же правило "Закрытого рта" и умолкну.
Вот так и получилось, что улетели мы из Нзака на "Чуме-1" уже втроём (хотя, если считать с ползунками – впятером) взлетели почти вертикально вверх и направились к городу с ласковым названием, где спала наша королева. И всё шло благополучно, но вдруг Чума стал умирать… где он подцепил то ли чуму, то ли собачью чумку, то ли птичий грипп, то ли свиную заразу – осталось загадкой. Но то, что скончался он в судорогах – это точно. «Это коронавирус!» – пояснил он нам, кашляя. – «Наденьте защитные маски и перчатки». Мы ничего не поняли, но маски и перчатки надели. Перед своим концом профессор открыл нам тайну парашютов "Чума-12" – средства индивидуального спасения с самолёта. Очевидно, первые одиннадцать моделей были негодными, а кто их испробовал, я не стал уточнять, наверное, люди с временно ограниченной свободой. Когда мы подлетели к нашему королевству, наш самолёт пошел враздрай: нос его сначала задирался круто вверх, а потом он сваливался в пикирование и начинал так трястись, что казалось – настал полный карачуп. Мы решили не испытывать судьбу дальше и покинуть борт через эвакуационный выход (дверь, за которой небо). У Эльзы с собой было два мешочка золота – скромная наша добыча в Нзаке, – а я крепко-крепко держал в руках саквояж с ползунками, ведь ещё древняя мудрость гласит: мы ответственно за тех, кого приручили.
Действуя строго по инструкции о применении парашюта "Чума-12", мы закрепили друг на друге ремни, а потом прыгнули, когда надо – дернули кольца, потом уже вместе кричали: "А-а-а!", чуть позже ударились о землю, но не так сильно, чтобы вышибло дух из тел двух супругов. Впоследствии всё это мне снилось, в разных вариантов, а порой и с небывалыми в яви яркими подробностями.
Место посадки (или крушения) мы не выбирали, но получилось шикарно! Грохнулись мы с небес прямо на площади маленького городка, где вешали художника. Можно было бы авторитетно заявить, что координаты мне опять подсказывали облака. Но я бы соврал. Сверху все кучерявые белые облака кажутся несколько затейливее, чем когда на них пялишься снизу, да и вообще… что можно предсказать во время падения на землю, если думаешь лишь о том, как бы не оборвалась ни одна из многочисленных лямочек, которые держат твое грешное тело?
Дима с верёвкой на шее стоял на помосте и смотрел на небо, взор его был слегка затуманен и немного отрешён от жизни (ну, с петлей-то на шее точка зрения на мир меняется). Тут с неба свалились мы. Мне вот одно интересно, а если бы нас ветер снес в какой-нибудь хлев или куда ещё, что бы он сделал – взлетел аки птица и покинул палачей? Это вопрос, я бы даже сказал так: это большой вопрос. Почему-то я уверен, что его банально повесили, и одним художником стало на свете меньше. Но случилось всё так, как случилось. Казнь (какое мягкое слово с мягоньким знаком на кончике, очень похожим на петлю) была прервана, люди стали обсуждать, не повесить ли им ещё и нас, но ни в одном законе не сказано, что чужакам запрещено падать с большими белыми простынями с неба на площадь, где проходит казнь. Одним мешочком с золотыми кружочками мы подкупили местного старосту и правосудие тотчас объявило, что у художника не находили не траву, а всё это происки деструктивного элемента (у нас часто валят шишки на этот элемент) или иностранных агентов (аналогично). И Диму освободили прямо из петли. Мы решили в столь негостеприимном месте не задерживаться и из городка в направлении столицы мы вышли в таком порядке: Эльза идёт впереди, а чуть сзади мы с художником дискутируем на счет вероятностей.
За нами на солнечном лучике ехал кот Малыш. Существует теория, что это выдуманный кот, ведь ни один нормальный кошак не сможет оседлать солнечный луч. Я подобную парадигму не оспариваю. Может, мы все чьи-то выдуманные персонажи сказки?
– Дима, скажи, пожалуйста, а если бы мы не упали сюда, как снег на голову и у нас с собой не было бы мешочка золота, кто бы рисовал синих котов, которые летали верхом на лиловых крокодилах и жёлтых драконах у нас на стенах дома? – спросил я.
– Если бы не было вас, я бы взлетел, просто моим намерениям было легче позвать своих друзей, чем воплотить в жизни все остальные варианты.
– Ах, вариантов значит было ещё и много?
– Примерно три, но лично я рад, что видел орущую супружескую пару, спускающуюся с небес и гармонично вписавшуюся в картину моей не казни.
– Хорошо, что ты не берешь на себя более длинную цепь событий: ветер, пригнавший наш самолет в город Нзак; запасец золота, предусмотрительно экспроприируемый у нерадивых его обладателей; чумку, от которой умер Чума, …
– Чумаво!
– Это, кстати, было любимое выражение профессора материалистических наук, до того, как он покинул этот мир.
– А где он сейчас?
– Я думаю, похороны состоялись за несколько верст на северо-восток, но ни родные, ни близкие на них не успели.
Чуть позже мы расстались, Художник направился в Ярморочный город, а мы – в любимую Лас-Ку. Малыш, вцепившись всеми четырьмя лапами в солнечный лучик, удалился за художниками, что было и понятно – нашу еду он всю уже слопал.