– Я пойду ночевать на шлюз, – сказал я и встал из-за стола.
– Мы все пойдем туда, – Ардо тоже поднялся. – И устроим веселую ночку обрызгивателю святой воды.
– Так вы его прозвали?
– Нет, обычно мы зовем его просто мудак.
Старые сторожа всегда знаю немного больше, чем сторожа молодые, вот и мы знали такие ходы-выходы в древнее здание шлюза, что проникли в него совершенно незаметно для стража, который, надо отдать ему должное, не спал и честно нёс свою вахту. Взобравшись на крышу охранной будки, мы стали изгаляться, как могли. Вилариба заунывно завывал: "У-у-у!" Ардо не своим, я бы даже сказал нечеловеческим, голосом орал: "Крови, мы хотим твоей крови!" а я в силу того, что длинные слова выговаривать уже не мог, да и вообще язык мой меня уже не слушался, просто скрёб осколком стекла по железному коньку крыши, получался мурашковызывающий звук: "Виз-з-з-ж-ж-ж". А вместе выходило следующее: "У-у-у! мы хотим… виз-з-з-ж-ж… твоей крови!" Вот так и рождаются страшные истории, ведь, наверняка, этот мудак внизу будет днём рассказывать, как чудом избежал смерти от лап нечисти. Самой отъявленной нечистью на шлюзе в эту ночь были мы, а где хоронилась настоящая нечисть я не знаю. Возможно, измерив количество алкоголя в нашей крови, она поняла: ловить здесь нечего, можно и по загривку схлопотать.
На крышу вылез только храбрый пёс Алый, которому стало любопытно – кто тут лютует… Но узнав своих, он успокоился… а мы его даже погладили (в рукавицах, конечно). Алый никак не помог новичку в разоблачении псевдонечисти, ведь собаки лучше людей знают – кто хороший, а кто так себе…
Как заснул – не помню. А проснулся я обыкновенным ползунком. У меня были прозрачные крылышки, шпага и раковина. Она нужна для того, чтобы не улететь навсегда в небо, если вдруг я стану легче воздуха. И друзья у меня были все самые настоящие ползунки и любимая – тоже была ползунком. Я ничуть не удивился такому превращения – в жизни и не такое бывает. Только как я теперь буду пить пиво? Оказывается, ползунки очень легко засыпают – вот и я заснул. И приснилось мне, что я настоящий человек, зовут меня Боцман и я жду свою суженную у окна. Я совсем не удивился тому, что из ползунка превратился в Боцмана – в жизни и не такое бывает. Но Эльза не приехала, приехала Александра, она подошла к окну, через которое я смотрел на нашу улицу, и сказала мне: "Боцман, это не твой сон", Это был, действительно, не мой сон, я подчинился укоризненному взгляду герцогини и проснулся. Снова я был ползунком и только один звук мешал мне им быть – это было мощное: "Бом, бом, бом!" – он как бы выталкивал меня из естественного состояния куда-то в неведомое. Где-то я его уже слышал…
Проснулся я на крыше шлюза от ударов часов, которые били на башне спящей принцессы, в компании Ардо и Виларибы. Чего только не приснится на свежем воздухе, в нечистом месте, особенно после всяких мутных разговоров про всемирный заговор ползунков! Вообще-то в нашем королевстве, а особенно в нашем городе, где уже несколько столетий почивает королева, людям довольно часто снятся вещие сны. Например, ночью видишь, что к тебе пришли гости, а днем – точно, твои кореша стучаться к тебе в дверь и хорошо, если ты приготовился и достал припасы, а если нет – пеняй на себя (тебя же во сне предупреждали). Единственным сном, который не сбывается и поэтому удалён из списка вещих, является сновидение про то, как королева просыпается. Его слишком часто видят представители самых разных слоев общества и профессий (для сторонников магистра это кошмар)… а толку – нуль. Пока королева спит.
– Вставайте, хрычи, завтрак проспите! – гаркнул я.
– Ты что ли пойдешь за завтраком? – спросил Вилариба.
– Завтрак – это цель, как революция… ик… ночью было ещё рано, а в обед будет уже поздно, ловить надо сейчас! – выдал я энергично.
– А из тебя бы вышел неплохой проповедник, и блеск в глазах при упоминании еды появился, – заметил Ардо.
На часах натикало уже одиннадцать часов и мы спрыгнули с крыши на смотровую площадку и спустились к Слепому. Теперь можно было уже не бояться выдать секрет перед новеньким – кто был нечистью сегодня ночью. Нельзя же чудака-мудака так травмировать, ведь нечисть есть, её не может не быть. Старый лоцман обозвал нас шалопутами, но, несмотря на наше шалопутство, накормил яичницей с салом, за что мы сказали ему троекратное спасибо и причислили к когорте замечательных людей нашего городка.
– Не волнуйся, Слепой, не посмертно причисляем, ещё при жизни.
– Марш по домам, шалопуты неразумные! – вежливо выставил нас лоцман и мы пошли по домам.
Не знаю как другим, а мне-то домой совсем не хотелось. Но я не откладываю трудные разговоры на потом, тем более что этого самого потом может и не быть, а тогда куда же денется трудный разговор – получается, я его пропущу? Нет уж! Что мне положено судьбой, то положено и этого не отнять. Вот и до дома дошёл – близко все-таки я живу от моей бывшей работы.
– Привет, шалопут! – поприветствовала меня Майя и весь мой стройный план разговора рухнул как карточный домик.
– Угу, – а надо было сказать хотя бы "привет".
Она взяла меня за руку отвела как маленького на второй этаж, усадила на стул, села ко мне на колени и сказала:
– Потому что так надо было.
– Что надо было?
– Ты хотел меня спросить, почему я тебе не сказала кто мой отец, и я ответила на этот вопрос.
Только не надо говорить, что всё это можно было рассчитать логически или увидеть во сне; может быть, у вас в головах и есть запасы серого вещества величиной с наш шлюз, а только у меня такого арсенала мудрости нету в наличии, а вещего сна я не видел, точнее, видел, но какой-то странный и совсем не похожий на вещий, да к тому же там Майи совсем не было. Вот так. Ладно, она меня ещё после этих загадок просто поцеловала, а то бы я её сам поцеловал – хотя этого я уже не упустил…
Я так крепко запутался, что оставалась одно: ждать пока чего-нибудь произойдёт потому, что «так надо»… даже если сейчас закрыть глаза и ни о чем не думать – всё равно запутаешься ещё больше.
Магистр
Информаторы сообщают с мест, что в народе созревают протестные настроения. Так и до бунта может дойти. Нужно всех активистов посадить, а особо буйных повесить. Пущай проветрятся.
– Ах ты моя лапа, – погладил я Люси и та замурлыкала. Это ли не счастье? К сожалению, нужно было ещё и в шахматы играть. Отвлекает меня спящая стерва. Ладно, не долго ей до мата осталось…
Шут
Слышал я о выдуманной стране, но никогда туда не заглядывал. А сейчас довелось. Народ там придумывает королевства, историю, существ и живёт в этом выдуманном мире, лишь слегка соприкасаясь с миром … скажем так: не выдуманным ими (или выдуманным не ими). Я ходил и смотрел на эльфов, оборотней, гоблинов, троллей, гаргулий, ведьм и драконов, которые не были эльфами, оборотнями, гоблинами, троллями, гаргульями, ведьмами и драконами. Грустно. Одно дело, когда ты восхищаешься сказочным миром, в котором ты живешь (некоторые думают, что это реальный мир) и добавляешь к нему свою фантазию, и совсем другое дело, когда ты убегаешь из сказки своей жизни в придуманный ненатуральный мир…
Я ни с кем не разговаривал в выдуманном королевстве. Никто там не мог сказать того, чего бы я уже не знал, а мои словоблудия его персонажам были бы не интересны. К тому же меня там никто не замечал. Я же не перевоплощался и не играл и их игры, я был натуральным несмешным шутом и посему в выдуманной стране моя персона никого не интересовала. В свою очередь и меня не интересовали люди, которые играют в игры.
Но вот – и в этом вся прелесть жизни! – новый поворот. Мой путь повернула малина.
– Шут, куда ты спешишь голодный, когда я здесь разбросала спелые ягоды по своим веткам?
– Уже никуда не спешу.
– Вот и ладненько.
Я стал кушать её, она – учить меня.
– Я вывела правило и назвала его правило Малины.
– С удовольствием послушаю.
– Так слушай же, и оторвись от этой… нет уже этой… нет от всех ягод, я требую внимания!
Пришлось быстро слизнуть ещё парочку крупных малинок и сделать серьёзное лицо
– Внимаю, о королева ягод!
Малина зарделась и продолжила:
– Ягода, которую ты ещё не съел, всегда вкуснее той, что тает у тебя во рту.
Листья её затрепетали от осознания собственной мудрости.
– Полностью согласен, только это относится и к другим ягодам.
– Не спорю, но вывела-то его я, поэтому называться оно будет правилом Малины. И никаких гвоздей!
Гвоздей поблизости, действительно, не было никаких, даже стеклянных, оловянных и деревянных. Я не стал малину разочаровывать, ведь она была не права, точнее она по-малинному, возможно, и была близка к истине, а вот по отношению к тому, кто её вкушал – нет. Все было наоборот: ягода, которую ты только что закинул в свой рот – самая вкусная на свете, ведь другой у тебя может уже не быть. Люди обычно не думают о сиюминутности своего бытия и внезапной смертности своей. Что ж – это их право, право заблуждаться по любому поводу. Малина что-то почувствовала, какой-то отголосок моего несогласия уловила, кокетливо распустила листики и выдала мне новую тему разговора:
– Кстати, был ли ты на кладбище Богов?
– Нет, – ответил я, интересно, кстати, к чему она это сказала, мы же о Богах не говорили совсем.
– Ну-ну! – совершенно без эмоций сказала малина, и это был самый заманчивый призыв посетить кладбище Богов, так сказать, идеальная заманилка. Или замалинка.
Пришлось сворачивать и долго петлять, малина не знала точно, где находится кладбище, она про него слышала краем уха от плюща, плющ – от папоротника, папоротник – от ёлки, ёлка – от пня с мхом на холке… короче мне помог ветер, без него бы не нашёл.
Кладбище Богов располагалось в узкой долине, зажатой двумя скалами – чёрной и жёлтой. Солнце заглядывала сюда только в середине дня, да и то на пару-тройку часов, настолько скалы были круты, а долина – узкой, как горлышко трясогузки. Всю её заполоняли, загромождали и захламляли скульптуры, памятники, идолы, монументы, бюсты и прочие каменные изображения великих людей и разных по калибру Богов. Если слоны сами приходят в долину смерти, чтобы умереть подальше от любопытных глаз, то памятники сюда явно кто-то притащил. Кто, когда, зачем? Неведомо. Поправка – пока неведомо. Я протискивался между каменными истуканами и смотрел, просто смотрел на отражения мёртвых героев и Богов, живых когда-то Богов. Шло время, люди меняли историю и вот уже великие мужи плывут сюда на платформах,