которые тянет множество рук. С Богами хуже, в них перестают верить, уже не приносят жертв, уже не молятся им… а возводят новых идолов и проливают кровь уже за них. Старых Богов забывают и тащат сюда, как рухлядь, как хлам, как мусор. Боги хранят молчание. Только одна фигура задрожала при моем приближении, она алкала моей кровушки, но не было ножа, способного перерезать мне глотку и древний Бог замер неоживлённый. Сейчас уже не разобрать надписи на постаментах, непонятно кто сидит на лошади и показывает мечом в даль, куда зовёт этот могучий воин свой народ, да и есть ли этот народ, или только жалкие потомки где-то распродают останки былой цивилизации по базарам и не способны на рывок за горизонт.
Десять месяцев я обследовал кладбище Богов, это было ещё до рождения родителей мальчика, который выберет себе звалку Боцман. Говорить слово «прозвище» более правильно? Зато звалка – смешнее. Я не нашёл ответов на многие свои вопросы, узнал лишь о богоборцах и кое-что ещё. А нашёл… лишь старика, он судорожно сжимал мешочек, исчерканный непонятной вязью, состоящей из белых палочек, рубящихся на фоне из темной шерсти.
– Здравствуй, старик, надо ли тебе еды или питья?
– Нет, – затряс он головой. – Тебе не обмануть меня! Но ты не возьмешь мешочек силой!
– Не возьму, но хотел бы узнать, что в нем.
– Ха! Ты не знаешь?! Там музыка Богов, и ты пришёл за ней!
– Нет. Я не знал, что она там. Расскажи мне о том, что произойдёт, если его развязать.
– Люди просто увидят музыку и услышат гармонию, а увидев и услышав такое, тут же забудут о войнах и прочей глупости.
– Тогда тебе самое время его развязать.
– Не могу. У меня нет полномочий.
Я подумал, что и у меня нет полномочий, и оставил старика цепляться за чудо дальше. Уныние, пропитавшее кладбище Богов, высушило меня, и я долго отмокал под струями водопада в другом месте и в другое время. Так было. По крайней мере, мешочек до сих пор там. Если у вас есть полномочия, придите и освободите старика от его бремени, или освободите его скелет, или просто подберите мешочек в пыли того, что некогда было человеком. И освободите музыку! Я даже провожу вас, не гремя бубенчиками, и обещаю не подпевать…
Магистр
Ко мне в кабинет зашёл глава службы перевоспитания и доложил обстановку. Заключенные бодры, веселы, славят меня и перевоспитываются трудом. Смертность снижена, да и количество перевоспитуемых в летних лагерях уменьшилась. Система работает. Бунт лучше предотвратить, чем его заливать кровью.
Из будничного, прочитал бюллетень статистики. Мой рейтинг снова вырос… он растёт и достигает цифры 99 процентов, а потом плавно снижается до 95, я же не золото, чтобы нравится всем. Хотя и драгоценные металлы оставляют равнодушными около полпроцента граждан. Это нормально.
Боцман
– …а потом я пришла в ваш дом и нашла тебя, – Майя закончила объяснение, которого я по большому счету не слышал, потому что витал в облаках.
– Значит, ты за революцию?
– Да, но если ты мне не веришь…
– Верю… Ни слова больше! – Я приложил к её губам свой указательный палец и она его незамедлительно укусила.
– Ай! Зачем же пальцы кусать?
– Потому что так надо! – передразнила сама себя Майя и мы засмеялись.
Если и были между нами какие-то недомолвки, то они растворились в этом смехе… ну и в том, что было до смеха и после.
– Расскажи мне сказку, – попросила Майя. – А то я не засну.
– Ну и ладно – не спи.
– Но тогда я и тебе спать не дам! – тут я понял, что и сам хочу спать.
Стоп! а куда делся день? Я помнил, как утром прощался с друзьями у шлюза, помнил, как пришёл домой вечером. А день-то где?!
– Так значит, сказку… сейчас я что-нибудь придумаю… гм… дело было так…
– Нет, так сказку не начинают. Надо говорить: в некотором царстве, в некотором государстве жил да был… – она так на меня посмотрела, что я забыл даже где и какое дело было.
– …жил да был…
– Ну?! – галера её взгляда протаранила баркас моих мыслей.
– Мальчишка, было ему лет пятнадцать, то есть самый тот возраст, когда идут добывать свой первый клинок.
– Это ещё что за штука такая?
– Это местный обычай в ихнем королевстве.
– Грамотно говорить так: в их королевстве.
– В их королевстве…
Всё-таки у меня железное терпение, в который раз мою сказку перебивают самым наглым образом, а я ничего – креплюсь! Железный боцман легко, как якорь, идёт ко дну…
– Было принято юношам добывать свой первый клинок самим. А делали настоящие клинки, а не какой-нибудь дешевый ширпотреб только в одном месте – внутри горы Кузнецов. Это такие искусные мастера, наподобие наших лупоглазиков, только специализировались исключительно по ковке и обработке металла. Обитали они глубоко в этих… недрах горы, а подходы к ним… к кузнецам охраняла всякая нечисть…
– Наподобие нашей у шлюза?
– Можно и так сказать. То есть она не охраняла кузнецов, а лишь поедала торговцев и всяких лихих людей, которые занимались переправкой мечей и другого оружия от кузнецов на поверхность. Дело это не зря считалось сложным и опасным, поэтому цена хорошего меча доходила до стоимости дома или доброго коня. А если юноша жил в небогатой семье, то клинок он мог получить никак иначе, кроме как отправившись самостоятельно внутрь горы Кузнецов.
– А он был красивый?
– Тебе какие юноши больше нравятся?
– Брюнеты… – она посмотрела на меня. – С длинными волосами и с тёмными глазами, выше среднего роста, ну и чтобы уд стоял, а не висел на полседьмого…
– Он был брюнетом с волосами до плеч, которые он подвязывал красной лентой… ну что ещё сказать, стройный был, а в черноте его глаз уже тонули девушки…
– А уд? – вот ведь зараза дотошная.
– Стоял! – успокоил я заразу.
– Мечта…
– Эта "мечта", не сказав родителям, куда он направляется, попёрся прямо к горе Кузнецов.
– Попёрся – убери, и как его звали, кстати?
– Попёрся – убрал, а звали его…
– Чтобы было мужественно и с перспективой… – задала очей очарованье тяжёлую задачу мне как рассказчику сказки.
– Чебурашка?
– Не пойдёт, – она уткнулась мне носом в шею, задышала, от этого внутри меня образовалась щекотка, а выдумывать «сказку на ночь» стало практически невозможно.
– Михей?
– Неа, – её дыхание обжигало…
– Воланд? – просто подвиг находчивости какой-то с моей стороны.
– Было уже, – и как она всё помнит?
Воландом звали ангела, являющегося маленькой девочке, которую родители назвали весело – Хлю, в одноименной сказке.
– Кирьян?
– Бр-р-р… – меня тоже затрясло от её "быр-ра".
– Володя?
– Пускай Володя отдыхает! – бархатистый смех украсил место отдыха Володи.
– Зёма?
– Туда же Зёму!
Фантазия моя стала давать трещину.
– Эх, Боцман, Боцман, – покачала надо мной головой хранительница очага. – Не умеёшь ты сказки рассказывать. Слушай и учись…
И она стала рассказывать эту же сказку про первый клинок, но так живо и проникновенно, что я сам оказался в собственно выдуманном королевстве и сопереживал приключением жгучего брюнета с тёмными глазами; отмахивался вместе с ним от нечисти в узких туннелях горы Кузнецов, плыл в бурном потоке и тонул; встретился с рыцарем и вместе с этим закаленным бойцом вступил в схватку, уже обладая заветным стальным лезвием. Сказка расцвела красками, набралась сил и ожила, и стала жить уже своей сказочной жизнью внутри нашей – несказочной.
Я даже к концу заснул, а это значит, что сказка получилась настоящей, ибо она выполнила свою главную функцию: заставила ребёнка закрыть глазки и провалиться в сон. Под воздействием волшебства чадо забыло о недоигранных играх, или недостроенных городах из кубиков или недорисованных картинках на бумаги. Я даже начал сон видеть про всё это… но меня жестоко растолкали.
– Пошли запускать змеев! – бодро призвала меня Майя, как будто это не она давеча хотела спать.
– Что?! – не проникся я соблазнительным замыслом.
– Время запускать змеев, Боцман, почему я должна два раза повторять?! – взъярилась королева моих снов (простите ваше величество, вы, конечно, незыблемо на первом месте всегда, особенно в эротических сновидениях, а тут – просто конъюнктура момента).
– Слушаюсь и повинуюсь, о луч света в тёмном царстве… – пелена дремы спала с моих глаз, и я мог уже в полном сознании увидеть лицо "луча света в тёмном царстве" в обрамлении копны золотистых волос.
Я как раз закончил два змея один – чёрный, другой – белый, формой они напоминали ползунков, только ползунков не в раковинах, каких мы обычно видим… У большинства людей сложился стереотип, что ползунки – это некие создания наподобие рака-отшельника, которые не могут обойтись без домиков на спинках. А это в корне не верно. Ползунки – существа стремительные! Вот и змеи получились свободными от этих своих грузил, с угловатыми силуэтами и хищными обводами – таких покорителей небес можно запускать даже в сильный ветер, и они не разрушатся в его резких порывах.
– Ого, почти точные копии живущих у тебя ползунков, – она не сказала "у нас" – плохой признак.
– Ага, без раковин.
– Так они гораздо изящнее, – она надела чёрные джинсы и такого же цвета куртку. Очень правильно сделала – нечего светиться яркими нарядами перед серой стражей.
Я тоже оделся в чёрное и мы вылезли на крышу. С кошачьей грацией Майя совершенно легко ходила по покатым крышам и бесстрашно перепрыгивала с одного дома на другой. В нашем квартале крыши домов практически сходятся – но все равно надо обладать определенным мужеством, чтобы ходить по ним как по мостовой, что ощерилась булыжниками далеко внизу. Без эксцессов мы добрались до места, которое кольнуло нас – мол, надо здесь запускать – так часто бывает, и мы, не мудрствуя лукаво, стали разматывать нитки. Ветер облизал змеев, они ему понравились и вот уже два ползунка выписывают в ночном небе нашего города причудливые фигуры. Где-то через полчаса, а может быть, через половину вечности, нас заметили стража, и сотрудники правопорядка (почему нет сотрудников «левопорядка», а?) стали предпринимать отчаянные попытки к задержанию нарушителей. Но новому указу магистра за змеев положено двадцать ударов плетками или штраф в двадцать условных единиц. Эту ересь ввели, потому что валюта Третьего "великого" магистрата стала быстро обесцениваться и её курс по отношению к золотой монете каждый день падал, вот золотая монета и была объявлена условной единицей – глупость по-моему – надо свои деньги делать такими, чтобы за них не боялись на торжище давать золото. Причем со штрафа за запускание змея десять единиц шло в карман стражников, поймавших нарушителя порядка. Так что замотивированные бойцы бодро свистели нам, приказывали сдаться, бегали вокруг домов, на которых мы "нарушали безобразия" и делали ещё много различных поползновений к нашему задержанию. Впрочем, все их усилия канули в Лету – у этих дуболомов просто не было шанса нас взять!