И тогда он побежал к Сашке с коробкой солдатиков и вывалил на стол пред изумлённым другом всех расписных гренадер, гусар, улан и прочих кирасир на стол. "На, дарю!" – запыхавшись, сказал он по быстрому и убежал. "Стой!" – кричал Саша. – "Подожди!" Но главное было не оборачиваться и ничего не говорить, а бегал Вова быстрее своего друга. Оторвавшись от Сашки, он забежал на минутку домой, нужно было забрать загодя приготовленные вещи, и вот он уже идёт по дороге, идёт туда, куда глаза глядят, куда глядят человеческие глаза, ведь хоть гадюка и издохла, но её яд ещё из тела мальчика не вышел… но с каждым шагом, с каждым добрым делом, сделанным для других людей без корысти для себя – отрава капля по капле выходила из Вовы, и он становился самим собой, а может быть новым – лучшим мальчиком. Когда яд совсем вытравится и Вова опять станет настоящим человеком без змеиной примеси, он вернётся. Обязательно вернётся и всё расскажет родителям и лучшему другу!
Прочитал и задумался. То ли у писателя был похожий эпизод в собственном детстве, то ли всё вышеизложенное про дружбу и ненависть – не более чем профессиональная выдумка. Да писаки способны до того напустить туману, что непонятно где чёткая правда, а где уже бесформенные грёзы вымысла. Другое дело художники – эти типы просто курят не траву, а потом рисуют всё, что им приглючится. Например, розовых летающих слонов. Но и тут может быть скрыт подвох, а вдруг в детстве художник на самом деле, то есть без курения не табака, видел розовых летающих слонов? А, возможно, художниками и становятся только те, кто в детстве видит таких или подобных, несуществующих для нормальных взрослых людей, тварей? Но я не художник и даже не писатель, я – заключенный, которому сидеть непонятно сколько осталось, а когда станет понятно – сразу придётся узнать: есть ли жизнь после смерти. А на этот счёт другая думка у меня припасена. Чем отличается верующий человек от атеиста? Тем, что если атеист после смерти увидит Бога – он удивится его наличию, а если верующий окунется в такой же ситуации в абсолютное небытие, он не успеет удивиться отсутствию Творца. Так мудрецы говорят… а вот интересно: сами мудрецы часто ли сидят в тюрьмах в ожидании, когда их смертный приговор исполнят? Или у них это случается редко.
Знакомый клоп стал подбираться к моим нарам, я выделял его из всех остальных алчущих моей кровушки прохиндеев по колченогой средней ножке с левого бока – этому клопу я давал обед из жалости и, хотя мог придавить такого увечного с легкостью, но не прихлопывал, пусть у бедняжки будет пусть не счастливая, но хотя бы сытая жизнь.
От нечего делать я снова стал читать. Хотя по началу решил отложить последний имеющийся в наличии камерной библиотечки литературный материал на завтра, но подумал, что завтра может и не наступить, и прочитал про воспитание…
«Воспитание героя»
Пересвет проснулся утром и сразу понял, какой сегодня день. Сегодня он станет героем, вся деревня загодя обсуждала эту тему и сейчас, наверняка, толпа уже окружила его избу. Он потянулся на лавке – Пересвет не любил кроватей и перин, предпочитая им надежные струганные доски, – крякнул и вскочил на ноги. Умылся колодезной водой, быстро облачился в походное, рюкзак давно уже собран и ожидает хозяина. Осталось повесить на пояс меч. Порядок. Добрый молодец вышел на свет белый. Там его, как он и думал, ждала вся деревня. "Будущий герой, сегодня твой день – покажи себя, не осрами нас!" – люди говорили наперебой, провожая на подвиг. Многие девушки обнимали Пересвета, юноши хлопали по плечу… В приподнятом настроении он вышел из деревни… путь-дорогу он мерил шагами легко, словно Пересвет стал легче, сильнее… Он не думал, идя к пещере дракона, на щите он вернётся или со щитом… конечно, он убьёт дракона! Да и щита у него не имелось… можно и одним мечом так управляться, что ни один враг не проберется сквозь круг из стали, который описывает быстро перемещающееся острие твоего клинка. Весь путь до пещеры его сопровождали соплеменники, впереди шли старейшины и уважаемые воины, позади бабы и детишки. Детишкам по обычаю было запрещено провожать испытателя своего счастья к месту схватки, но всё равно же пролезут – и в древности люди это понимали, просто не гоже всякую мелочь в обычаи заносить – вот мальчишек и не занесли, малы они для этого.
Зев пещеры пахнул сыростью и запахом гниющего мяса – драконы никогда не отличались гигиеной и если кости жертв ещё выбрасывали из своих жилищ, то зубы не чистили никогда, поэтому дух драконий, сам по себе тяжёлый, усугублялся ещё и вонью разлагающейся плоти.
Толпа замерла, в пещеру войдёт только Пересвет, остальные будут ждать развязки невидимого действа у входа. Тут кто кого: либо наш вверх возьмёт, либо отродье чешуйчатое, опять же по результату и вечернюю брагу будут разливать: за упокой души сородича или за нового героя.
Пересвет лишь миг помедлил на пороге пещеры и вошёл в темень, меч уже был вынут из ножен и отблеск солнечного света пробежал по острию. Драконам не нужно заботиться об освещении своих логовищ – они не готовят мясо убитых жертв на костре и прекрасно видят даже в полной темноте. Пришлось достать гнилушку, зелёные тени тут же замерцали по стенам пещеры, откуда-то издалека зашуршало. "Ага, зашевелились обитатели подземелья!" – подумал Пересвет. Он шел тихо и ровно – не торопясь, но и не медля – ему бояться нечего, максимум, что могло с ним случится: не выйдет из пещеры и вся недолга, а вот дракону надо бояться: что будет, если будущий герой возьмет да не помилует драконью семейку и порешит всех гадов одним духом? И такое бывало.
А вот и семейство гадов-ползучих. Сам дракон об одной голове, трехглавые бывают в основном только в сказках, да изредка в жизни – но они слабые, такие уроды, обычно, долго не живут. Супруга его – росточком поменьше и с чешуей позеленее. Плюс хоровод их мелкой поросли, большинство из спиногрызов никогда не доживет до возраста родителей – драконов никто не любит и соответственно у них полно врагов. А главный враг, разумеется, люди – кто ж не огреет палицей дракончика, если увидит на своем пути? Чтобы завершить перечень супротивной стороны, надо упомянуть яйца, которые где-то в укромном месте схоронены и высиживаются и самкой и самим главой семьи.
Дракон с чмоканьем поднялся с пола – прилип он что ли на своей плесени? Обстановка пещеры была более чем скромной: камень кругом и никакой мебели или шкур, лишь кое-где в углах лежали кости жертв да склизкие копны бурой соломы. Это и не удивительно, драконам чужды комфорт и всё что с ним связано. Самка тихим шипением созвала мелких дракошь и спряталась с ними в боковой туннель. В логовах драконов всегда бывают ответвления и запасные выходы, но они редко помогают, когда людям по-настоящему хочется уничтожить их обитателей.
Пересвет отвел руку со светящийся гнилушкой влево и приготовился к схватке – встал в позицию и замер в ней, как каменное изваяние. Пусть теперь противник понервничает, дернется и откроется для удара. Он был давно внутренне готов к бою, сегодня ему исполнилось 18 лет и обряд посвящения должен пройти сегодня – так заведено издревле и не нам менять устоявшиеся обычаи. В наше время примерно один из пяти-шести кандидатов погибает при обряде воспитания героя. Пересвет был уверен, он испытание пройдёт.
– Что, даже не поздороваемся? – донеслось из пасти дракона, голос твари был горловым и хриплым, но и в этих нечеловеческих звукам можно было разобрать слова, складывающиеся в связное предложение.
Пересвет не подал вида, что удивился, удивился настолько сильно, что даже не помнил, когда так оторопь брала в последний раз, да и удивлялся ли вообще. Это был удар пробивший защиту человека.
– А смысл? – вопросом на вопрос ответил Пересвет.
– Да, смысла нет. Ты всё равно меня убьёшь…
– У тебя же тоже есть шанс загрызть меня, – будущему герою не хотелось, чтобы его противник сдавался до схватки и облегчал ему обряд.
– Да, есть один из пяти или шести, но это раньше было, до изобретения вами булата. Теперь-то за полгода ни один из ваших не погиб ещё.
– Придумайте тоже что-нибудь или уйдите с наших земель
"Зачем я это говорю?" – не понял сам себя Пересвет.
– А может, мы не хотим ничего придумывать, ну а насчет земель – мы на них появились гораздо раньше, чем вы, так что ещё неизвестно кому они принадлежат по праву.
– Это не важно, сейчас мы есть, вы можете выбирать: жить с нами и бороться или уйти в глушь.
– Глуши больше нет, вы расплодились везде и всюду, лишь там, где холод совсем силён, можно найти клочок суши без людей, но мы не переносим холода ещё сильнее, чем вы. Знаешь, я не буду сопротивляться, просто заколи меня и покажи окровавленный меч толпе, жаждущей увидеть положенный знак, пусть люди порадуются очередной вашей победе, – дракон опустил передние лапы и склонил голову, отдавая себя на милость человека.
Пересвет сразу понял – это не уловка. Уж слишком безнадежно выглядела фигурка изначально немощного существа. Он думал, что драконы гораздо больше, а этот взрослый-то даже до плеча ему не доставал. А в этой позе смирения дракон казался ящерицей переростком, у которой одно оружие – хвост, способный остаться в лапах хищника, покусившегося на жизнь рептилии.
– А если я потом убью всю твою семью? – попытался будущий герой воодушевить своего врага. – Вырежу жену, детишек, разобью яйца…
– Делай что хочешь… – голос перешёл в безвольный шип.
«Ну, это уж ни в какие ворота не лезет, чёртова рептилия!» – всё было не так, как рассказывали.
– Да что за обреченность то, ёшки-патрёшки?! Дерись, это же твой дом, защищай его! – Пересвет рассердился не на шутку – он не терпел слабости в себе, а эту… зеленую плесень так и вовсе возненавидел. Это же дракон! Такое было ожидание. А оказалось – это просто безвольная ящерица.
– Не буду… – дракон ещё больше съежился и, казалось, превратился в свою тень.
– Тьфу на тебя! – Пересвет сплюнул и направился к выходу из пещеры.
– Ты куда?