Вот я и на острове как бы свободы. Сказав спасибо своим гидрофильным и земляфобным друзьям, я дальше снова двинул пешкарусом.
Долго ли коротко ли дорога петляла, но, в конце концов, с разгона от холма своим языком дорожка уткнулась прямиком в красный кремль. На башнях этого величественного сооружения сверкали рубиновые пятиконечные звёзды.
– Куда путь держишь? – спросила меня стража у ворот.
– Да вот хочу на правильный путь встать, надоело петлять среди грехов, – другими словами я им сказал обычное "бла-бло-блю-…"
– Тогда ты правильно пришёл, но сейчас время поста и все истинно верующие находятся в летней резиденции, – сообщил мне стражник. – Вот по той дорожке пойдёшь и увидишь палаточный городок. Сердце тебе само подскажет, кого там спросить.
– Спасибо! – поблагодарил я охранника.
Охраняли ворота, скорее всего, наёмники, ведь сами эспэпэшники не признавали армии, полиции и других милитаристских структур. Я ещё раз взглянул на звезды, что сияли на башнях кремля, – что-то мне в них не нравилось. Прижимали они к земле, давили на сознание и в общем, и по частям – сие не есть хорошо. Потопал я от них по дороге, указанной стражником, топать пришлось долго. Зато в палаточном лагере я сразу нашёл Мур – сердце привело. Вид её мне не понравился даже больше, чем видушник местных звёзд на башнях: лысая, даже не просто лысая, а выбритая до блеска; в белом балахоне из грубого холста; на ногах никакой обувки; но это все мелочи – глаза, вот что мне в ней виделось очень "не так". Тёмные, сумасшедшие, нечеловеческие.
– Привет, Мур! – сказал я, но не обнял сестрёнку, уж слишком она была недоступна обычному объятию.
– Привет, Боцман. Ты хочешь обратиться в нашу веру?
Нет, в эти глаза мне лучше не смотреть – сдувает.
– Честно говоря, я сначала хотел поговорить с тобой.
– Если это поможет твоему обращению, я готова.
Теперь самое время приступить к выполнению плана «Б», план «А» я забыл, а план «В» – не доработал. Честно говоря, и план «Б» вызывал у меня большие сомнения, особенно после созерцания красных звёзд и вот этих тёмных сумасшедших глаз.
– А нет ли здесь какого-нибудь укромного уголка, где мы могли бы потрещать наедине? – поинтересовался я.
– От моих братьев мне нечего скрывать.
– Понимаю, но я что-то ещё цепляюсь за старые обычаи… это может помочь в моем обращении…
– Хорошо, заблудившийся в миру брат мой, пошли на холм, оттуда будет хорошо виден обряд очищения водой. Его будет проводить сам гуру.
– Очень интересно. Я так понял, на родину ты не собираешься?
– Нет.
– А в качестве миссионерской вылазки? Поедем в наше отсталое королевство и будем там пропагандировать истинную веру.
– Её не надо распространять насильно – к нам люди сами приходят. Вот и ты пришёл.
– Что верно – то верно. Но я пришёл за тобой, – плету нити, из которых рождаются сети.
– Я никуда не пойду от учителя, мне ещё долго нужно идти до полного очищения.
Примерно так я всё себе и представлял: хрен собьешь с программы упёртого рогом в землю эспэпэшника.
Диалог продолжался и продолжался, выходя на новый виток, который на самом деле был уже витком старым.
– Ты должна сделать это вопреки… вопреки всему, понимаешь? – вспотел я уже ни о чём говорить.
– Нет.
– Вопреки себе, этому своему гуру, движению своему теперешнему и так далее.
– Почему?
– Да не почему, а вопреки! – и где мое терпение?
– Боцман, успокойся.
Действительно, Боцман гневается, значит, Боцман – не прав.
– Я спокоен.
– Нет, ты не спокоен. Знаешь, зачем тебя послала ко мне Марта?
– Чтобы тебя отсюда вызволить.
– Это только предлог. На самом деле, затем, чтобы ты не ударил в колокол раньше времени.
– Ну, так пошли, увидишь, как я ударю в колокол вовремя или не ударю совсем! – вспылил я.
– Мне безразличны ваши революции, битвы за свободу свою и своей королевы, а также то, что может с тобой случиться при этом, и что произойдёт на самом деле. Мне ты безразличен, Боцман, и Аида с ребёнком.
– Какая ещё Аида? – ум за разум тут зайдёт.
– Твоя жена.
– Мою жену зовут Эльза, – мне наш разговор напомнил поговорку: мочало, мочало, начинай сначала.
– Ах да, это в другом мире у тебя жена Аида. Но это ничего принципиально не меняет. В этом – Эльза.
– В нашем, Мур, в нашем мире! Это, – я рукой обвел широко округу, – не этот мир, это – наш мир!
– Данное утверждение – не истина, а только твое мнение, запомни это Боцман. Ты ничего не понимаешь, но это уже всё равно, теперь ты свободен уйти из этой области в ту область, где у вас спит королева.
– Спасибо, сестрёнка, на добром слове. А я то никак не мог понять, почему я в этой области несвободен, а в той – свободен, а это оказывается не наша область а эта, а та не та, а другая эта, а я – свободен как ползунок в полете. Ну, теперь-то революция свершится, мне же Мур благословение дала! Дала же?
– Я уже всё сказала, – она направилась к белому дому.
– А если я сейчас весь этот ваш мир разрушу?
– Ты не сможешь.
– Смогу, синтезирую кучу пороха и рвану вашего гуру вместе со всеми его учениками и последователями, так чтобы следов не осталось!
– Они просто перейдут в другое состояние, – невозмутимо сказала Мур и, отвернувшись от меня (какой же я ей, наверное, тупой букашкой казался), продолжила своё неспешное босоногое движение по направлению к храму. Если предположить, что белый дом – храм.
Я тюкнул её по выбритому затылку несильно, пришлось приглушить всё своё раздражение, но и слабо тюкать нельзя было, а часть сознания никак не хотела прилагать усилия, мотивируя это тем, что она-де моя младшая сестричка. Вышло тюканье в самую тютельку – Мур стала заваливаться точь-в-точь как сноп пшеницы. Хм, а видел ли я как заваливается сноп пшеницы? Опытной в похищении невест рукой я подхватил её высохшее от постоянных голодовок тело и взвалил родную пушиночку на плечо. Скореньким шагом с ношей я посеменил по тропинке, быстрее, ещё быстрее… Родному организму приказываю: «Дыхалку держать!» Так-то лучше! Нет, не догонят они меня, без лошадей не догонят. Лошади, однако, им не понадобились – когда я взобрался на крутой холм, меня на его вершине ждал сам гуру во всей своей тощей красе…
– Оставь то, что тебе не принадлежит, – сказал седовласый обладатель власти над тутошними душами.
– Вы хотите, чтобы я остался голым, или вам интересен сам процесс моего раздевания? Ведь мне в этом мире (неужели я это сказал?) ничего не принадлежит, ни рубашка, ни брюки, ни ботинки, ни даже пыль на ботинках.
– Ты меня понял.
– Да, но и ты меня понял – я ничего не оставлю тут, кроме своих следов.
– Положи нашу сестру (это моя сестра!) на землю и иди на все четыре стороны, – он приложил указательный палец правой руки к обручу, что обхватывал его голову, в том месте, где на серебре примостилась красная пятиконечная звезда.
Я так понял, что меня сейчас будут зомбировать – предчувствия меня не обманули…
– Чужестранец, пришедший с запада, ты сейчас находишься не в привычном тебе мире с зелёными холмами…
– Что верно, то верно, – я решил согласиться, чтобы потом меня не обвинили во лжи старшему по возрасту.
Меня стало обхватывать что-то упругое, как будто липкая лента с толстой катушки чьей-то сильной и большой рукой была щедро выпущена и навёрнута на меня. Так, начались магические штучки-дрючки, но меня ими так просто не раскачать. Во-первых, моя королева спит, во-вторых, её надо разбудить, в-третьих, меня ждут мои змеи, в-четвертых, я не верю в сглаз, магию, волшебство и прочие чудеса без волшебников, фей, колдунов и ведьм, а никаких фей, ведьм, колдунов или на худой конец волшебников я что-то здесь не вижу. Так что и громадной прозрачной изоленты, что так липко обматывает меня – нет. А есть цветные экраны, которые привозит наш человек – Боска, а ещё экраны любят смотреть ползунки, такие дела… И только я так подумал, твёрдо выразил свою мысль в голове и подпитал её своей энергией, так сразу изолента с меня спала. Я подошел к гуру, со всей дури пнул его по коленной чашечке, потом забрал у него обруч со звездой и безжалостно спихнул с дороги безопасного теперь главного злыдня этой местности. И понёс пушинку Мур дальше.
Позади меня раздался грохот, это рушился кремль с такими мощными стенами, с такими высокими башнями, с такими крепкими воротами, с такими большими рубиновыми звёздами… А всё почему? А всё потому, что я отобрал в честном поединке у своего соперника за звание "обладатель Мур" железяку со звёздочкой маленькой – вот в таком непрочном мире иллюзий жили местные обманутые и заблудшие душонки. Гуру лучше всего будет отсюда по быстрому тикать, не забирая награбленное и свитки с премудростью, а то его могут разорвать на куски прозревшие ученики.
Шут
Когда Боцман сорвал с головы гуру обруч, я колобродил недалеко от кремля с красными пятиконечными звёздами. Я очень устал смотреть на них и присел. Так получилось, что присел я на машинку инициирующую взрыв, а от неё шёл провод туда, где в нужных местах было заложено кое-что интересное. Взрыв родился и проглотил кремль. Не сразу, конечно. Нельзя за сразу съесть слона, нужно нарезать слона тонкими ломтиками и так по чуть-чуть его хавать. Вот и взрыв прошёлся по стенам и башням и они грамотно сложились в груды камней и клубы пыли. Никто из посторонних не пострадал. Боцман подумал, что это из-за потери обруча силы у гуру. Он был в чём-то прав. Но в чём-то была права и моя задница, причём она прочувствовала, что сидеть на машинке инициирующей взрыв – крайне неудобно. И я решил посидеть на чем-нибудь другом, более мягком. А сидеть и что-нибудь не вспоминать было крайне глупо. Я начал вспоминать малину… Однажды, когда я выращивал растения, я выпестовал из маленького зародыша большой куст малины. Каждая ветка у него давала ягоды своего цвета, этого я добился уговорами, лаской, заботой, уговорами и комплиментами. Малина ведь тоже любит комплименты, ласки и заботу. Хольте и лелейте ближних своих, и не важно какого они цвета – все любят, когда их холят и лелеют! Ягоды росли разных цветов: белые, зелёные, жёлтые, красные, сини и даже чёрные, а ещё прозрачные (побочный эффект). Этот куст я подарил одной девочке, которая тяжело болела… увидев забавную малину, она забыла на время о своей болезни, а за этот срок болезнь успела умереть. А девочка стала жить и кушать разноцветную малинку.