— Если бы бутылка стояла здесь, я бы перестала это допускать. Но её здесь нет, я везде посмотрела.
— У кого-то есть причины, чтобы убить твоего дядю?
Она была очень несчастной, но он понятия не имел, как её развеселить.
— Нет. Не знаю, — Настя пожала плечами. — Мне хотелось найти коньяк, чтобы быть уверенной…
Ей хотелось найти коньяк, предназначенный её родственнику, чтобы быть уверенной, что убийство не имеет к нему отношения.
Антон её понимал, ему тоже не хотелось, чтобы убийство имело отношение к его семье.
Впрочем, слава богу, к его семье убийство и так не имеет никакого отношения.
Зазвонил телефон, Антон посмотрел на экран, но отвечать не стал. Звонила Камилла, а ему почему-то не хотелось разговаривать с женой при Берестовой.
— Пойдём домой, Настя, — сказал он, поднимаясь. — Поздно уже. Отвезти тебя?
— Нет, спасибо. — Она тоже быстро встала и, повернувшись, пошла к двери.
Спина у неё была узкая, а ноги, обтянутые джинсами, стройные.
Завитки волос крупными кольцами падали на плечи.
Дверь за ней тихо закрылась. Антон повертел в руках телефон, решая, не перезвонить ли Камилле. Не стал, сунул телефон в карман, запер кабинет и спустился к машине.
8 июля, среда
Отказ Ивана стал тяжёлым ударом. Юля отказа не ожидала, поступок Ивана казался предательством, подлым и незаслуженным.
Впрочем, если её предал Стас, чего же требовать от посторонних…
Во время их первой встречи Кургин показался ей человеком мягким, безотказным, а Юля всегда считала, что в людях разбирается неплохо. Она удивилась, когда Стас объяснил, что Кургин известный оппозиционный журналист. Для оппозиционной деятельности требуется некоторая жёсткость, которой она в Кургине не заметила. Но это, конечно, если оппозиционная деятельность изначально не направлена на то, чтобы исподтишка подыгрывать действующей власти, уводя протестное движение в пустоту.
Она тогда так и сказала Стасу, что Кургин по-настоящему против власти не пойдёт, характер не тот.
Стас тогда с ней не согласился. Не в том смысле, что Кургин против власти не пойдёт, а в том, что твёрдости в нём мало.
— Нет, Ванька упрямый, — сказал тогда Стас.
Думать о Стасе было больно. Иногда боль усиливалась и начинала казаться нестерпимой. Иногда стихала, но Юля знала, что это ненадолго.
На самом деле больно Юле было с той минуты, когда она увидела в чужой квартире Камиллины серьги. Потом боли только прибавлялось.
И прибавлялось желание отомстить.
Если бы она могла позвонить Антону Колесову и сказать, что жена ему изменяет, сделала бы это немедленно. Но это было невозможно. Тогда пришлось бы объяснять, откуда ей это известно, и всем стало бы ясно, что она про измену мужа знала ещё до того, как Стаса не стало.
Подозрения всегда в первую очередь падают на супругов. Не хватало ещё, чтобы полиция начала её подозревать! Ей не нужно лишней нервотрёпки, от имеющейся можно сойти с ума.
Сделать нужно другое: осторожно рассказать Ивану, что компромат на него слила Камилла. А Стас, если и участвовал, то по недомыслию. Нужно намекнуть, что его, Ивана, убийство тоже может касаться. Стас сыграл в опасную игру, за что и поплатился. Только провести разговор нужно аккуратно, хорошо всё обдумать.
И Юля думала, отгоняя свою боль.
Зазвонил телефон, она увидела, что звонок от Антона.
— Как ты, Юля? — спросил Антон.
— Никак. — Юля всем так отвечала.
— Я хочу у тебя кое-что спросить. Можешь разговаривать?
— Я сейчас не дома, — соврала Юля. — Если хочешь, можно через пару часов встретиться. Я недалеко от твоей работы.
Ей захотелось увидеть Антона. Посмотреть на него и оценить, не догадывается ли он, что у него на лбу ветвистые рога.
Не догадываться ему оставалось недолго. Она всегда достигала своих целей, а уничтожить Камиллу сейчас было для Юли главной целью.
Боль отступит, Юля соберётся с мыслями и отомстит.
— У вас есть ресторан в соседнем доме. Если идти в сторону метро, — быстро сказала она, боясь, что Антон предложит поговорить по телефону. Она посмотрела на часы. — Давай в два?
— Хорошо, — согласился Антон. — Я буду тебя ждать.
Ждать пришлось не ему, а ей. Он не опоздал, просто она приехала раньше. Юля всегда накидывала минут десять к тому времени, которое показывал навигатор. Так, на всякий случай. На непредвиденные обстоятельства. Она старалась не опаздывать на занятия с детьми, опаздывать за те деньги, которые она брала от родителей, было бы уже чересчур. Прибавлять несколько минут стало привычкой.
В этом ресторане они со Стасом иногда ужинали. Когда кто-то из клиентов жил рядом с работой Стаса, Юля старалась назначать для занятий послеобеденное время, звонила мужу, выходя от очередного ребёнка, подходила к дверям офисного здания и ждала, когда спустится Стас.
А иногда он её ждал. Когда успевал спуститься раньше.
Она была счастлива в эти моменты.
Она была счастлива, а Камилла втайне над ней смеялась.
От ненависти перехватило дыхание.
Народу в ресторане почти не было, несмотря на обеденное время. Здесь и по вечерам народу было немного.
Заметив Антона, Юля приподнялась, помахала ему рукой.
Он не был похож на человека, только что узнавшего, что жена ему изменяет, это она отметила сразу, как только он сел к ней за столик. Наоборот, он словно чему-то радовался. Обычно, когда они встречались, вид у него был скучающий.
Утро выдалось суетным, не легче вчерашнего дня. Антон начал тестировать полученные от программистов модули и сразу нащупал ошибку. Ошибка была скрытая, проявлялась нечасто, ему понадобилось два часа, чтобы найти место сбоя.
Вздохнув с облегчением, он с удовольствием потянулся, покачался в кресле и понял, что ему не даёт покоя ещё один вопрос.
Он не предполагал, что у Стаса Росовского проблемы со здоровьем. Росовский производил впечатление здоровяка, любил нескромно похвастаться силой и выносливостью и откровенно собой в этом плане любовался.
— Пробежал вчера десять километров, — жаловался он Антону, придя утром на работу. — Устал, мышцы болят.
Антон тогда Стасу позавидовал, сам он весь предыдущий день провалялся на диване. Он даже пообещал себе тоже бегать по утрам, хотя бы раз в неделю. Но бегать не начал, конечно.
Захотелось выяснить, на что Стас жаловался врачу.
Антон заглянул в офис к Анастасии, не заметил её за рабочим столом и спросил у возившихся рядом коллег:
— Настя не приходила?
Парни помотали головой — нет, и Антон попросил:
— Пусть зайдёт ко мне, когда появится.
Вернувшись в кабинет, он снова занялся тестированием, но сосредоточиться не сумел. Посидел, равнодушно глядя на строчки исходного кода, отъехал вместе с креслом от стола, взял лежавший на столе телефон и позвонил Юле.
Разговор был на две минуты, но Юля предложила встретиться, и отказаться от встречи ему было неловко.
Жену Стаса ему было очень жаль. Держалась она хорошо, но он не мог не видеть, какая она похудевшая, какие бледные у неё губы и какие тёмные круги вокруг глаз.
— Пообедаем? — с жалостью спросил Антон, садясь напротив неё.
— Не хочется, — слабо улыбнулась Юля. — Ты обедай, а мне соку какого-нибудь.
Она показалась ему не только бледной, она показалась некрасивой. Это было странно, потому что черты лица у неё были правильные, даже тонкие, а светлые волосы до плеч подчёркивали их. Наверное, потому, что раньше она сильно подводила глаза, а сейчас глаза накрашены не были и казались маленькими и бесцветными.
Подошёл официант. Антон полистал меню, чувствуя, что аппетит у него отменный. Захотелось окрошки, но есть при ней окрошку он почему-то постеснялся и заказал только отбивную.
Юле заказал свежевыжатый апельсиновый сок. Сам он предпочитал вместо сока съесть апельсин, но у женщин свои причуды.
— Что ты хотел узнать? — когда официант отошёл, спросила Юля.
Она смотрела на него печальными глазами, и он чувствовал себя виноватым непонятно в чём.
— Стас наблюдался у врача?
Юля посмотрела на него с недоумением.
— Я нашёл пометку в его записной книжке, — зачем-то соврал Антон. Упоминать Анастасию ему решительно не хотелось. — Он был записан на приём к врачу. Чем он болел?
— А-а… — поняла Юля и усмехнулась. — Ничем он не болел! Просто заботился о своём здоровье и каждые полгода проверялся у врача. В плане здоровья с ним было всё в порядке. Поверь мне, я это точно знаю.
Официант принёс хлеб, сок для Юли. Она дождалась, когда он отойдёт.
— Понимаешь, один и тот же яд по-разному действует на больных и на здоровых…
— Он не был ничем болен! — зло перебила Юля. — Он не был ничем болен! Не захотел сам уйти из жизни, если ты об этом подумал! Его убили! Его намеренно убили.
Она резко выдохнула.
— Только идиот может подумать что-то другое!
Антон протянул руку и погладил её по запястью.
— Я хочу узнать, почему он снимал квартиру, — прошептала она, не глядя на него. — Разгадка в этом, Антон.
Она опила сок, поставила недопитый стакан на стол и поднялась.
— Я не хотела тебя обидеть…
— Ты меня не обидела, — он тоже поднялся. — Что за чушь!
— Если хоть что-то новое узнаешь, звони немедленно!
Ничего нового, имеющего отношение к убийству, он узнать не мог. Полицейские не примутся ему звонить, если что-то нащупают.
Юля быстро тронула его за руку и пошла к выходу. Антон снова сел за стол. Аппетит пропал, и мясо он сжевал, не чувствуя вкуса.
Жаль, не спросил, как родители Стаса. Родителей ему было жаль ещё больше, чем Юлю.
После разговора с Юлей настроение заметно испортилось. Ещё больше оно испортилось, когда он вновь заглянул в офис к Насте и узнал, что она не появлялась.
Чёткой дисциплины он от сотрудников не требовал. Дисциплина требовалась в другом — в своевременном и качественном выполнении работы.