Он никому охранником быть не может. Ему приходится встречаться с массой людей, ему приходится вести бесконечные телефонные разговоры и отвечать на сотни писем. Он не может бросить свою работу, им с Соней нужно на что-то жить.
Соне и так досталось в жизни. Его долг обеспечить жене нормальное существование, всё остальное для него вторично.
Жена с грустью на него взглянула, отвернулась, покивала головой.
— Ничего с ней не случится! — рявкнул Иван. Он тоже всегда догадывался, о чём жена думает. — Всё! Не хочу больше о ней говорить.
Иван подошёл к Соне, чмокнул её в затылок и снова сел за компьютер.
Соня вышла, с кухни донеслось звяканье кастрюль.
Сколько лет пошло с тех пор, как он впервые её увидел? Шесть? Семь?..
Был сентябрь, кажется. Или уже начался октябрь? По утрам было по-осеннему холодно, а днём разогревало. Жёлтые листья падали на асфальт, дворники сгребали их в кучи.
Он тогда долго не звонил матери, несколько дней. А позвонив, сразу услышал, что голос у неё хриплый.
— Простудилась? — посочувствовал Иван.
— Простудилась, — засмеялась мать. — Не повезло! Погода отличная, а не погуляешь.
— Тебе что-нибудь нужно?
— Нет, — сразу отказалась мать от его помощи. Она всегда предпочитала никого не обременять, и его тоже. — У меня всё есть.
Иван всё-таки немедленно к ней поехал. Оказалось, что продуктов в холодильнике действительно много. А про лекарства он тогда спросить не успел, позвонили в дверь, и он пошёл открывать.
Девушка за дверью, увидев его, широко распахнула глаза от удивления. Глаза были чёрные, огромные, в пол-лица. А сама она была стройная, тонкая. И очень молодая.
Девушка весело улыбнулась и протянула ему аптечный пакетик с лежавшими в нём лекарствами.
— Вот. Для Ольги Петровны.
— Спасибо. — Иван взял пакет, а мать из комнаты крикнула, то есть прохрипела:
— Заходи, Сонечка.
Сонечка заходить не стала, весело покачала головой, крикнула матери:
— Поправляйтесь! — тряхнула чёрными прямыми волосами и побежала вниз по лестнице.
— Чудесная девочка. Знаешь, из тех, к кому не противно обратиться за помощью, — улыбнулась мать, когда Иван положил перед ней пакет, и обеспокоенно спросила: — Ты с ней расплатился?
— Нет. Не успел, — покаялся Иван, заглянул в пакет, достал оттуда чек. — Да тут ерунда, мам. Меньше тысячи.
— Надо расплатиться! — сурово посмотрела на него мать. — Тысяча — это для тебя ерунда.
Тогда он и узнал, что Соня — это та мамина бывшая ученица, о которой мать несколько раз упоминала в последнее время. Мать работала директором школы.
Девушка жила неподалёку, иногда случайно сталкивалась с матерью то на улице, то в магазинах. Поэтому мама и знала, что у Сони родители погибли в автомобильной катастрофе, а других родных у девочки не было.
Соня училась тогда то ли на четвёртом курсе, то ли на пятом. Где-то подрабатывала, конечно, но приходилось ей несладко, это и без объяснений было понятно.
Иван был поражён. Весёлая, смешливая черноглазая девушка, вручившая ему лекарства, совершенно не походила на несчастную сироту.
Сирота, когда мать о ней раньше рассказывала, представлялась ему страшненькой, убогенькой, с косичкой за спиной и почему-то в очках.
— Вань! — крикнула Соня с кухни. — Иди обедать!
— Иду, — проворчал Иван.
За окном качались ветки клёна. Сквозь густую зелень солнце почти не проникало, приходилось даже днём включать свет, но Ивану закрывавшая окно зелень нравилась. Она отделяла их с Соней от всего остального мира.
9 июля, четверг
Впервые после смерти мужа, даже не так, после того как Юля увидела лежавшие в пепельнице Камиллины серьги, настроение не то чтобы улучшилось, улучшиться оно не могло, но дышать стало легче. Юля заметила, как напряглась Камилла, когда Юля сообщила, что виделась с Антоном.
Это была хоть и слабая, но месть. Мстить — единственное, что ей оставалось.
Настоящая месть начнётся, когда она расскажет Антону правду.
Жаль, что этого нельзя сделать прямо сейчас. Она успела сто раз сказать полицейским, что о съёмной квартире представления не имела. Чёрт их знает, может, сейчас она у них проходит первой подозреваемой.
Несколько раз подмывало позвонить Ивану, умолять, чтобы продолжил расследование. Не позвонила, чувствовала, что бесполезно.
Стас был прав, Ванька упрямый.
Думать о Стасе было больно.
Спасительная мысль пришла не сразу. Позвонить нужно Соне.
Соня произвела на Юлю впечатление наивной дурочки. Не в том смысле, что жена Ивана двух слов связать не могла, нет, с интеллектом у нее было всё в порядке. Во всяком случае, на первый взгляд, специально Юля не проверяла. Но в житейском плане…
Соня была из тех, кого Юля терпеть не могла. Из тех, кто может позволить себе наивность. У Юли такой возможности не было, ей пришлось самой пробиваться в жизни.
Когда Иван их познакомил, Соня смотрела на Юлю восторженными глазами, как на лучшую подругу. Юле даже хотелось подсказать ей, что в жизни в первую очередь нужно опасаться подруг. И поменьше всем доверять.
Антон и Камилла тогда опоздали. Юля могла дать голову на отсечение, что Милка устроила это специально. Она пару раз пыталась опаздывать и когда они с Юлей решали попить кофейку в кафешке. Однажды Юля, прождав пять минут, поднялась и ушла. Больше подруга шалостей себе не позволяла.
Камилла тоже могла позволить себе наивность, отец у подруги был какой-то начальник, а брат бизнесмен. Настоящий бизнесмен. Не олигарх, конечно, но и не ларёчник. И Юля её за это не любила.
Но Камилла поумнее Сони, наивную строить из себя не пыталась. Правда, к месту и не к месту показывала, как любит всё прекрасное, но это Юля ещё стерпеть могла. К тому же выглядела Камилла при этом довольно глупо.
Ещё подруга любила казаться добренькой, демонстративно уступала дорогу старушкам, даже когда этого не требовалось, и выглядела при этом ещё глупее.
Кстати, её брат-бизнесмен душевные качества сестры оценивал трезво и на сестру поглядывал с усмешкой. Юля пару раз брата видела. Умный, красивый и серьёзный мужик, о таком можно только мечтать.
Стас только казался умным и серьёзным, а на самом деле был трусливым и никчёмным. Она это сразу почувствовала. И тогда же поняла, что всегда сможет им управлять.
Это был её шанс, и она его не упустила.
Юля чувствовала себя счастливой и радовалась жизни, а Камилла над ней смеялась.
Камилла тогда явилась на встречу в скромном тёмно-бордовом платье. Если честно, платье ей шло. Подруга крутилась перед зеркалом, и Юля вежливо её похвалила:
— Отлично выглядишь!
— Растолстела, — неискренне надула Камилла губы.
— Я не заметила, — улыбнулась Юля. — Ты и раньше была не худенькая. Но тебе идёт.
Лишний вес был для Камиллы большой головной болью. Такую боль можно себе позволить, когда других проблем нет.
Юля тут же нахмурилась и критически оглядела подругу:
— Вообще-то, действительно поправилась. Немного сбросить не мешает. Платье обтягивает, особенно на животе.
И подмигнула Соне.
Соня кисло улыбнулась, Юлину шутку не оценила и как-то сразу сникла.
Тогда Юля и поняла, что перед ней типичная наивная дурочка, которую жизнь ещё не научила уму-разуму.
Да, позвонить Соне стоило. Хорошо, что они тогда обменялись телефонами.
— Сонечка, здравствуй, это Юля. Ты меня помнишь? — быстро спросила она, услышав Сонин голос.
— Да, конечно. Примите мои соболезнования.
Она и при первой встрече пыталась звать Юлю на «вы», но Юля это пресекла. Соня, конечно, помоложе, но не намного, года на четыре-пять, нечего из Юли старуху делать.
— Соня, мне очень нужно с тобой поговорить. Но только без Ивана! Понимаешь, с тобой мне легче разговаривать…
— Да, — промямлила Соня и обнадёжила: — Его сейчас нет дома.
Повезло, Юле захотелось постучать по деревяшке.
— Сможешь ко мне приехать?
Юля не успела сказать, что она и сама согласна приехать к Соне или встретиться где-то ещё, жена Ивана тут же ответила:
— Смогу, конечно. Говорите адрес.
Появилась она быстро, получаса не прошло. Смотрела на Юлю с жалостью и сочувствием, а того, что было нужно, Юля из неё вытащить не смогла.
— Ты знаешь, что Стас снимал квартиру? — с тоской спросила Юля.
Гостья сочувственно кивнула — знает.
— Я просила Ивана узнать, зачем Стас это делал…
Соня опять кивнула — и это знает.
Юля подошла к окну, потрогала недавно распустившуюся орхидею. Орхидея была красивая, тёмно-фиолетовая, но за пару лет успела Юле надоесть. У неё такое часто бывало, принесёт домой понравившееся растение, а потом не знает, как от него отделаться. Обычно она выносила горшки с надоевшими растениями в подъезд, и то ли соседи, то ли дворники их забирали. Живое Юля никогда не выбрасывала, грех.
— Соня, Иван узнал, с кем Стас встречался? — Юля повернулась и посмотрела на Соню в упор. — Он узнал?
— Не знаю.
Врёт! Уставилась на Юлю честными глазами, но тут же их отвела.
Юля взялась руками за щёки, покачалась.
— Соня, мне очень важно это знать! Это меня мучает, понимаешь? Я разговариваю со своими подругами, и всё время думаю: она?.. Не она?.. Это ужасно! Ты даже не представляешь, как это ужасно!
— Я не знаю! Правда!
Всё она знает! Сидит, чуть не плачет…
У Юли плакать сил не было. Настоящее горе глаза сушит.
Юля ещё с ней помучилась, но всё было бесполезно.
Антон не понял, чего Камилла вчера так испугалась. Понимал, что убийство человека достаточно близкого не могло не вывести жену из состояния равновесия. Женщины есть женщины, им свойственно пугаться. Убийство Стаса и его равнодушным не оставило, он тоже хотел, чтобы убийца поскорее был найден и окружающий мир снова стал понятным и разумным. Он только не мог понять, почему Камилла вдруг стала бояться за него.