До клиники, в которой работал Настин дядя, он добрался быстро. Пришлось долго сидеть в машине, наблюдая за входом в клинику. Клиника была многопрофильная, входили и выходили пациенты разных возрастов. На всякий случай он фотографировал всех.
Без десяти три в клинику вошла дама лет сорока. Её Антон разглядел хорошо, дама подъехала на серой «Тойоте» и оставила её рядом с машиной Антона. Вид у дамы был недовольный, сердитый. К двери она шла быстро, будто опаздывала.
Антон проводил её глазами, рассмотрел фотографии, которые успел нащёлкать. Яркая помада и тёмные тени женщину не красили и делали похожей на ведьму. Если это и есть вдова, Антон на месте доктора Александра Васильевича не доверял бы её словам ни одной минуты.
Через пять минут на крыльцо поднялась ещё одна дама, подходящая на роль вдовы. Этой было лет шестьдесят, подошла она откуда-то со стороны. То ли приехала на метро, то ли на такси.
Её Антон разглядел плохо. Нормально рассмотреть лицо удалось, только увеличив фото. Женщина была без косметики и выглядела классической пенсионеркой.
Затекли ноги. Антон попытался их вытянуть, но получалось плохо.
Из клиники вышел старичок с палкой. Бодро спустился вниз, огляделся по сторонам. В нарушение правил на тротуар въехал белый «Форд», забрал старика.
Антон замер. К клинике подошла женщина, похожая на Камиллу. Это была не она, не его жена. Женщина у двери была постарше, пополнее. У Камиллы не было такого мешковатого платья, жена умела одеваться элегантно. Антон сфотографировал и похожую на Камиллу даму.
Нет, она не была похожа на его жену. Перед тем как открыть дверь, женщина сняла тёмные очки и сделалась окончательно непохожей на Камиллу.
Антон снова поёрзал и снова попытался вытянуть ноги.
Девчонка, которая подсела к нему в кафе, понравилась ему сразу. И имя ему понравилось, редкое, необычное. Камилла.
Камилла была очень хорошенькая и явно из его среды. Он не удивился, узнав, что дед у неё преподавал в вузе, который окончил Антон.
Но это он позже узнал. А сначала он встречал Камиллу на улице или в том же кафе, а потом вдруг встречать перестал. То ли пару недель её не видел, то ли месяц. А встретив снова, неожиданно обрадовался.
— Где ты пропадала? — спросил Антон.
— Нигде, — засмеялась Камилла и пожала плечами.
И тогда он сказал:
— Я по тебе скучал.
Это было не совсем правдой. Это было… чёрт знает чем это было.
Что такое скучать, он узнал только теперь, когда ему всё время хочется видеть Анастасию Берестову.
Пожилая женщина вышла из клиники ровно в половине четвёртого. Опустив голову, спустилась по ступеням и медленно ушла. Хозяйка «Тойоты» появилась минут через десять, уехала.
Больше делать здесь было нечего, и Антон тронулся вслед за «Тойотой». Какое-то время ехал прямо за ней, а потом, следуя указаниям навигатора, свернул в сторону.
Утром Иван брал интервью у достаточно известного политика. Политик ловко балансировал между властью и оппозицией и временами тем самым вызывал у Ивана искреннее восхищение.
Ивану потребовалось подключить все свои знакомства, чтобы добиться этого интервью, и сейчас он был вполне собой доволен. Интервью получилось острым, но на первый взгляд для политика безопасным, политик остался доволен общением не меньше Ивана. Только Иван, в отличие от интервьюируемого, понимал, что на самом деле политик выглядит бледно. Если называть вещи своими именами, политик выглядел дураком.
Сони дома не оказалось, похвастаться успехом было некому. Он набрал номер жены, но Соня не ответила. Она тоже работала, не только он. Какое-то время Иван потратил, убирая паузы в записи, потом снова позвонил Соне.
А потом, чтобы убить время, поехал к офису, в котором располагалась Сонина контора. Он не был уверен, что, отработав с иностранцами, Соня сюда приедет, но одному дома было тоскливо.
Девушку, работающую вместе с женой, он заметил, когда удачно припарковал машину рядом со входом в офис. Вообще-то, он узнал её только потому, что девушка вышла из офиса. Если бы просто встретил на улице, прошёл бы мимо.
— Привет, — сказал Иван, шагнув к ней навстречу.
Жаль, не помнил, как её зовут. Иван иногда встречал Соню около бюро, когда жене необходимо было там появиться, пару раз Соня выходила вместе с этой девушкой и познакомила коллегу с мужем.
— Иван? — девушка была толстенькая, улыбчивая и какая-то очень уютная. — Привет! А Сони сегодня здесь не было.
— Знаю, — сказал Иван. — Был рядом и заехал на всякий случай, вдруг она появится.
— Ой! Вряд ли. Она взяла большой перевод, на пару недель. Слава богу, что у нас работы хватает, сейчас столько безработных… — Девушка перестала улыбаться, сделалась грустной. Иван её пожалел.
— Да. С работой сейчас не здорово.
— Соню не уволят. Она лучше всех переводит, заказчики часто именно её требуют. И когда на переговорах переводить надо, лучше Сони никто не справляется. Только вот переговоров давно не было.
— Хочешь, я тебя подвезу? — предложил Иван.
— Нет, спасибо. — Сонина коллега снова заулыбалась. — Я далеко живу, за городом. На электричке быстрее.
Услышанное Ивану не понравилось. Идя к машине, он снова набрал жену, и она снова не ответила.
Потом ему казалось, что время остановилось. Понимал, что ведёт себя как истеричная барышня, но цепенел от страха, представляя, как Соня никогда не ответит, никогда не появится дома и он никогда не узнает, куда она пропала.
Приехав домой, он не переставая ходил по квартире, напоминая себе рысь в клетке. В последний раз Иван видел рысь лет двадцать назад, когда родители водили его в зоопарк. Рысь равномерно ходила по клетке, и маленький Иван её жалел.
Когда заскрежетал ключ в замке, он как-то сразу ослаб. Ему захотелось сесть на стул, а ещё захотелось засмеяться. Он истерик, точно.
— Где ты была? — медленно выговорил Иван, а потом схватил Соню за плечи и потряс. — Где ты была?
— Не скажу, — она взяла его за запястья и к правому прижалась щекой.
— Что?! — поразился Иван.
— Не скажу, — повторила Соня.
— Я чуть с ума не сошёл, — пожаловался он.
Она потёрлась щекой о его руку — пожалела.
— Рассказывай!
Соня потянулась, чмокнула его в уголок рта, переобулась в тапочки. Тапочки они привезли из Марокко. Тапочки почти износились, но ужасно Соне нравились, и она их не выбрасывала.
— Рассказывай, Сонь, — повторил Иван. — Знаешь же, что заставлю.
Он поймал жену за плечо и притянул к себе. От волос еле заметно пахло морем, ветром, она часто меняла туалетную воду. Нужно дарить ей духи, женщины это любят. А он, Иван, ничего жене не дарит, только цветы на Восьмое марта.
Соня поёрзала, и он её отпустил.
Потраченного времени было жаль. Надо было немедленно приниматься за работу, но Антон, вернувшись в офис, виновато посмотрел на монитор и взялся за телефон.
— Да, Антон. — Инна Михайловна ответила почти мгновенно.
— Фамилию вдовы вы знаете? Женщины не всегда берут фамилию мужей.
— Не знаю.
Она не спросила, зачем ему это нужно. Она толкнула его на разыскные действия и живёт себе спокойно.
— Можете узнать?
— Послушайте, это совершенно пустое!..
Она считает его дураком и имеет для этого все основания.
Злиться надо было на себя, но он разозлился на неё.
Работать не хотелось совсем, и он старался не смотреть на монитор. Положил телефон рядом с клавиатурой и снял трубку внутреннего аппарата. Василий Прохоренко оказался на месте, хотя рабочий день уже закончился. Впрочем, рабочий день в фирме каждый устанавливал себе сам.
— Вася, зайди, — попросил Антон. А когда через пару минут парень приоткрыл дверь, кивнул ему: — Заходи. У меня к тебе личная просьба.
На лице юного коллеги отобразилось такое явное любопытство, что Антону захотелось улыбнуться.
— Ты работал у Огаркиной. Сможешь достать мне список сотрудников фирмы? Просто список, фамилии, имена, отчества?
— А зачем вам? — явное любопытство сменилось недобрым недоумением.
Интересно, по лицу молодого Антона так же можно было прочитать каждую мысль? Пожалуй, нет, решил Антон.
Он был скрытным молодым человеком, а сейчас скрытный зрелый человек.
В этой роли Антон себе нравился.
— Послушай, Вася… Только между нами! — Антон строго посмотрел на Василия.
Парень кивнул.
— У меня есть подозрение, что убийство Станислава уходит концами в офис Огаркиной. Подозрение очень слабое, так, интуиция.
Недоумение сменилось таким искренним любопытством, что пришлось отвести глаза.
— Какие подозрения?
— Пока не скажу, — вздохнул Антон. — Пока я ещё сам ничего не понимаю. Но, если что-то выяснится, ты узнаешь первый. Попробуешь мне помочь?
Василий покивал — попробует.
Ему очень хотелось узнать побольше, но Антон отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Тронул мышь, посмотрел на зажёгшийся монитор и сделал то, чего делать нельзя, — пошёл в офис к Берестовой.
Повезло, она находилась в помещении одна. Подняла на него глаза, оторвавшись от компьютера, и снова их опустила.
— Настя, ты меня прости, — Антон сел с ней рядом.
— Сегодня прощёное воскресенье? — серьёзно спросила она.
— Нет. А такое бывает? — усомнился он.
— Бывает. Все просят друг у друга прощения.
— Не знал. — Он смотрел ей на подбородок, чтобы не смотреть в глаза. Он смотрел на подбородок и губы. Он помнил, какие у неё мягкие губы, он всё время об этом помнил, с той минуты, когда целовал её в машине. — Я глупо себя с тобой веду. Обижаю тебя.
— Ничего, всё нормально.
Никто, кроме него, не понял бы, что она улыбается.
— Я сегодня встречался с твоей тётей.
— У меня нет тёти! — Она так удивилась, что стала неуловимо похожа на коллегу Василия.
— Я встречался с Инной Михайловной.
И опять она сделалась похожей на коллегу Василия, уставившись на него с изумлением.