Пугнуть Камиллу выстрелом подруга предложила сама. Юля не удержалась, рассказала, как фоткает Камиллу и посылает ей письма. Юля тогда кипела от ненависти, и Варя ей очень сочувствовала. Вот и предложила проделать всё так же, как было со Стасом.
Пистолет у Вари был. Не то газовый, не то травматический, Юля в этом плохо разбиралась. Подруга приобрела его сто лет назад, ещё студенткой. Намеревалась отпугивать потенциальных грабителей, но, кажется, так ни разу и не вышла с ним из дома. Впрочем, Варя предпочитала выходить из дома в светлое время дня, когда грабители отдыхают.
Юля снова перекрестилась, надела маску на лицо, натянула одноразовые перчатки. Пандемия сейчас ей здорово помогает. Вышла из машины и уверенно направилась к двери подъезда. Потом так же уверенно несколько раз позвонила в Камиллину квартиру, отперла дверь и тихо за собой её прикрыла.
Таблеток там, куда она их сунула через несколько дней после смерти Стаса, не было. Тогда она тоже вошла в квартиру, увидев отъезжающую Камиллину машину.
Жаль, таблетки в шкафу хорошо ложились в версию, которую Юля заготовила для любовницы Стаса.
Юля задвинула ящик, прошла на кухню, заглянула в холодильник. И опять повезло: в дверце стояла недопитая бутылка французского розового вина. Вино предназначалось Камилле — и Стас, и Антон предпочитали крепкие напитки.
Содержимое аптечного пузырька перелилось в бутылку беззвучно. Юля поставила бутылку на место, закрыла холодильник.
Это нужно было сделать давно, ещё в тот первый раз, когда она только подложила таблетки. Но тогда Юле хотелось, чтобы Камилла пострадала перед смертью. Чтобы оказалась брошенной Антоном.
Настоящее наказание — это заставить страдать.
Ноги в кроссовках двигались бесшумно.
Юля заглянула в дверной глазок, прислушалась, тихо приоткрыла дверь.
Иван стоял сбоку от двери, в глазок его видно не было.
Антон давно не ездил в метро. Бросилось в глаза, что люди стараются соблюдать дистанцию, напрасно россиян упрекают в безалаберности и недисциплинированности.
Он тоже старался ни к кому не приближаться. Впрочем, он и раньше так делал.
Поднявшись на поверхность, зашёл в киоск, купил сигареты. Выкурил одну, стоя рядом с киоском.
До работы шёл медленно, еле переставляя ноги. Передвигать ноги было лень, и работа казалась бессмысленной и ненужной.
Дверь в кабинет приоткрылась, когда он всё-таки заставил себя включить мозг.
Настя подбежала, обняла его сзади, прижалась и пожаловалась:
— Колючий!
— Я на даче ночевал, — объяснил Антон. — Там бритвы нет.
Она порхнула, взмахнув руками, как бабочка, села на стул.
— Зачем ты поехал на дачу? — Настя вытащила из мраморного стакана карандаш, принялась крутить в руках.
— Настя, зачем ты это сделала?
Она медленно положила карандаш и подняла на него глаза. В глазах была грусть.
— Я не имею права на счастье?
— Имеешь.
— Мы любим друг друга и должны быть вместе! Почему мы должны страдать?! Почему?!
Антон не верил, что Настя сильно страдала. Страдает сейчас его жена. И он сам.
— Нас двое, а она одна!
Он откинулся в кресле и стал смотреть в окно. Уголок здания напротив был освещён солнцем и непривычно белел. Обычно здание казалось блёклым.
— Почему ты поехал на дачу, а не ко мне? Я тебя ждала.
Объяснить, что он не мог её обнимать, когда страдает его жена, Антон не попытался.
Бес сыграл с ним плохую шутку. Очень плохую.
— Ты меня не любишь?
Да, должен был сказать Антон. Я тебя не люблю. Это приятно, видеть, как светится молодая девушка, но это не любовь. Тому, как это называется, Антон не стал искать определения.
— Настя, прости меня, если сможешь.
— Что? — она приподнялась, опираясь на стол. — Ты меня бросаешь?
Хорошо, что это происходит сейчас, неожиданно порадовался он. Каждый лишний день только усугублял ситуацию. Татьяна права, он не сможет жить с Настей. Он не хочет с ней жить. Ему даже представлять это страшно.
Он подлец, и ему нет прощения.
— Антон!.. Ты… ты мной попользовался?!
Получалось, что он ею попользовался. И винить в этом некого, кроме себя. Бес не заставлял его это делать.
— Прости, Настя.
Она выбежала из кабинета, хлопнув дверью.
Солнце скрылось за облаком, здание напротив вновь стало казаться серым.
Антон выдвинул ящик стола, достал заявление, которое Настя написала две недели назад, подписал его и позвонил секретарше.
— Лиза, Берестова увольняется. Оформи всё сегодня, — попросил он.
Он ужасно поступил с Настей.
В его жизни всё было ужасно, но показалось, что ему, старому облезлому волку, удалось отползти от болота, которое едва не засосало окончательно.
Иван вышел из отделения полиции последним. Камилла и Соня ждали его, сидя рядом на заднем сиденье машины.
— Хочешь, поедем к нам? — спрашивала Соня, заглядывая Камилле в глаза. — Поедем, а? Переночуешь, а завтра домой вернёшься.
— Нет, — трясла головой Камилла. — Нет, спасибо.
Наконец показался Иван, рывком открыв железную дверь, широкими шагами подошёл к машине, сел за руль. Соня погладила Камиллу по руке.
— Её задержали бы сегодня-завтра, — неохотно пробурчал Иван, пристёгиваясь.
— Откуда ты знаешь? — подалась к нему Соня.
— Умею доставать информацию, — усмехнулся Иван. — Она отравила Стаса. Прямых улик у мужиков не было, только косвенные, но они её раскололи бы. Её машину дважды фиксировала камера около съёмной квартиры.
Иван тронул машину. Пробок уже не было, только светофоры иногда заставляли останавливаться.
— Это я во всём виновата, — прошептала Камилла. — Стас был бы жив, если бы я…
Вышло театрально, глупо, но ей было всё равно, как она выглядит.
— Стас погиб из-за меня. И теперь бог меня наказывает.
— Что ты мелешь?! — взорвался Иван и от злости ударил по рулю. Камилла не знала, что он умеет быть таким злым. — Дура!
Камилла не обиделась. Наоборот, показалось, что напряжение отпускает. И даже голова сделалась не пустой, как минуту назад, а почти нормальной.
— Стас погиб, потому что женился на убийце, — процедил Иван. — Он погиб только поэтому.
Камилла не была с ним согласна, но промолчала.
— Иван! Мы проехали! — попыталась она его остановить, заметив, что Иван не свернул на нужном повороте.
— Мы едем к нам, — проворчал он.
— Нет, — отказалась Камилла. — Я хочу домой.
Он зло сжал губы, но развернулся.
— Она боялась, что Стас с ней разведётся, — опять заговорила Камилла, почему-то перейдя на театральный шёпот. Не специально перешла, так получилось. — Ей некуда было идти…
Камилла не оправдывала Юлю, она же не сумасшедшая и не может оправдывать убийцу. Просто рассуждала.
— Мил, ты правда дура? — поинтересовался Иван.
— Тебе это трудно понять, — попыталась объяснить Камилла. — Ты мужчина, и вообще… Зарплата у неё маленькая, жилья своего нет.
— Ох, если бы ты знала, как Сонька жила!.. Вот уж у кого зарплата была маленькая! Сонь, расскажи ей!
Рассказывать про своё несчастное житьё Соня не стала, только спросила напоследок, когда Иван подъехал к Камиллиному дому:
— Точно к нам не хочешь?
— Точно, — сказала Камилла.
Иван зачем-то вышел из машины вместе с ней, довёл до подъезда, а у двери неожиданно поцеловал в лоб, как покойницу.
В прихожей горел свет. Камилла заглянула в комнату и остановилась в дверях. На диване сидел Антон.
— Я не знал, как это страшно, тебя терять, — лицо у него было небритым и каким-то серым, как у бомжа.
— Я изменяла тебе со Стасом, — быстро сказала Камилла и зачем-то добавила: — Но это была не я.
Это было лишнее, не надо было ничего пытаться объяснить.
Никакие объяснения не помогут. Она слишком перед ним виновата.
— Хорошо, что ты теперь это знаешь, я не хочу обманывать тебя всю оставшуюся жизнь.
Этого тоже говорить было не нужно, Антон ей больше не муж, и она не сможет его обманывать, даже если захочет.
Антон не поднялся и не ушёл, как она предполагала. Он смотрел на неё с тоской, как будто не слышал, что она сказала.
— Я не случайно попадалась тебе, когда мы только познакомились, — продолжала признаваться Камилла, как будто её тянули за язык. — Ты мне нравился, и я хотела тебя на себе женить. И женила.
— Я тоже не случайно тебе попадался, — усмехнулся Антон. — Я хотел на тебе жениться и женился.
Камилла отошла от двери и села в кресло.
— Я на тебе женился и очень тобой гордился. Мне льстило, что рядом со мной такая женщина! Я же замечал, как на тебя мужики пялятся. Ты не замечала, а я замечал. — Он сцепил пальцы. — Но тогда я тебя не любил так, как сейчас. Сейчас мне всё равно, какая ты. Я больше не хочу, чтобы на тебя заглядывались. Мне это не нравится. Сейчас мне нужно только, чтобы ты всегда была рядом со мной. Мне это необходимо.
— Антон, ты слышал, что я тебе сказала?
— Я не предупредил тебя, что Стас… — он поморщился, подыскивая нужное слово, — опасен. На первом курсе он отбил у меня девчонку. Просто так отбил, она была ему не нужна.
— Какую девчонку? — машинально спросила Камилла.
— Не важно! Я совсем её не помню. Я не узнаю её, если встречу на улице.
— Антон, — повторила Камилла. — Ты слышал, что я тебе сказала?
— Нет, не слышал! — Он опять поморщился. — Я не хочу ничего слышать! Я сегодня начал жить, сейчас! Я сейчас тебя встретил и сейчас на тебе женился. Мила, давай забудем всё плохое, его больше не будет. Я тебе обещаю.
Камилла закрыла глаза и открыла их, только когда он её обнял.
— Господи, какое счастье быть с тобой! — прошептал Антон ей в ухо. — Я раньше не знал, какое это счастье! Мы теперь всегда будем вдвоём.
— Втроём, — сказала Камилла. — Мы будем втроём.