Капитан нервничал, разглядывая округу в бинокль. Как назло, спрятать машины было негде, ни кустика, ни ямки. Хоть не ровный стол – и то уже неплохо!
Ремонт уже подходил к концу, когда в окулярах бинокля появился клубок пыли – кто-то ехал по следам, оставленными машинами. Ещё минута…
– Мотоциклист… Немец, скорее всего! Как раз в нашу сторону и едет, даром, что мы с основной дороги свернули! – сплюнул в пыль капитан. – Плащ-палатку и каску немецкую мне! Живо! Автомат мой возьмите! – бросил он ППД стоявшему рядом бойцу. – Водителям – пилотки немецкие надеть! Чтобы из-за машин только их головы торчали! Всем прочим – спрятаться и не выглядывать!
Присев на землю, он, чертыхаясь, сбросил свои сапоги и натянул трофейные. Не по размеру оказались, тесные и неудобные. Но, выбирать было не из чего – какие уж нашлись…
Поплотнее запахнув плащ-палатку, Алексей вышел на дорогу. Требовательно поднял вверх руку, приказывая мотоциклисту остановиться.
А что?
Вполне себе мирная и нормальная картина. Сломавшийся грузовик и водители около него. И очень хорошо, что вторая машина частично загорожена именно трофейным автомобилем – виден только запыленный кузов. С дороги видны водители. На головах – в трофейные немецкие пилотки. Водители просматриваются лишь частично, только по пояс и видно. Мундиры сброшены, чтобы не попачкать.
А посередине дороги стоит ещё один. Надо думать, офицер – вон как смотрит требовательно!
Ничего не заподозривший мотоциклист, притормозил и сбросил газ. Но двигатель – не заглушил, опытный! В коляске нахохлился пулеметчик. Оружие – под рукою, к открытию огня готов.
– Что случилось?
– Лейтенант Вальдман! У нас заглох мотор, и водители не могут его починить. Да и колесо они как-то ухитрились пробить… Помогите им, а то эти олухи будут здесь ковыряться ещё неведомо сколько времени!
Мотоциклист слегка расслабился – немецкий язык капитана не вызвал у него подозрений.
– Герр лейтенант, я очень спешу…
– Я – тоже. Да, может быть, там и работы-то – на пять минут! Если не сможете ничего сделать сами, то хоть сообщите обо мне, пусть пришлют ремонтников!
Мотоциклист перевел взгляд на пулеметчика – тот пожал плечами.
– Хорошо, герр лейтенант. Мы поможем вашим водителям, – водитель выключил мотор.
Пулеметчик откинул брезентовый полог, выбираясь на дорогу. А мотоциклист, поправив висевшую за спиной винтовку, слез с сиденья и направился к грузовикам.
Дождавшись, когда он пройдет несколько шагов, Ракутин, не вытаскивая пистолета из-под плащ-палатки, выстрелил в пулеметчика. Тот согнулся в поясе и кулём рухнул на траву. А из-за грузовика выскочили несколько бойцов и моментально скрутили, обалдевшего от неожиданности, мотоциклиста.
– Лейтенант!
– Я, товарищ капитан!
– В технике этой разберёшься? – кивнул на мотоцикл Алексей.
– Да все они на один лад! Приходилось мне мотоцикл похожий водить, ничего особенного.
– Пулеметчика подбери себе и владей! – похлопал ладонью по бензобаку капитан. – Вот и разведка у нас теперь будет. А я немца этого вдумчиво порасспрашиваю…
Но, ничего, особенно ценного, пленный мотоциклист просто не знал. Обыкновенный связной, отправленный в тыл с какими-то маловажными бумагами. Кое-что, им поведанное, в принципе, могло быть полезным. Могло, если бы Ракутин руководил отрядом диверсантов, а не спасательной партией. А как ещё можно было обозвать эту экспедицию? Пройти, по возможности, тихо, не шуметь и не отсвечивать… и всё для того, чтобы вытащить из немецкого тыла какого-то полкового комиссара? Да тут таких дел наворочать можно! Ага… не в этот раз…
А мотоцикл оказался очень даже кстати. Лейтенант и ещё два бойца носились на нём перед машинами, аккуратно высматривая возможные неприятности. Трофейные каски и плащ-палатки издали делали их похожими на всамделишных немцев. Пару раз это помогло. Один раз пропустили большую колонну грузовиков с пехотой и вовремя заметили пост на перекрестке. И в том и в другом случае пришлось закладывать вираж, объезжая источники возможных неприятностей.
Но худо-бедно, а к цели понемногу приближались. До указанной на карте точки, осталось километров десять. Совсем неплохо, если учесть то, что машины нахально раскатывали по немецким тылам среди бела дня, петляя и объезжая всякие неприятные места, что тоже не слишком-то приближало их к конечной точке маршрута.
Алексей только успел об этом подумать, как где-то за холмами ударила короткая пулеметная очередь! Ещё одна! А потом пулемет зачастил, прерываясь лишь на коротенькие паузы. Хреново… особенно, если учесть, что стрельба раздавалась там, куда укатил на своём мотоцикле лейтенант. Машины прибавили ходу, сворачивая в ближайшую балку, а с замыкающего грузовика соскочил пулеметный расчет. Таща за собою станок, они скатились в ближайшую ямку и завозились там, устанавливая своё оружие.
С затормозивших грузовиков горохом посыпались бойцы, на бегу щелкая затворами. Прибавив ходу, машины скатились ниже и заглушили моторы.
Тихо…
Снова дудукнул пулемет где-то за холмами. Затих…
Минута…
Другая…
Тишина.
Повернув голову налево, капитан поймал вопросительный взгляд Хромлюка. Тот, чуть заметно, кивнул в сторону недавней стрельбы. Поразмыслив, Ракутин показал ему два пальца, и несколькими секундами позже, по полю скользнули две тени.
И снова тихо. Осмелев, зачирикали какие-то птахи, спугнутые стрельбой и шумом. Приложив к глазам бинокль, Алексей обшаривал окулярами округу. Никого…
Но вот, на ближайшем холме мелькнула человеческая фигурка… ещё одна. Возвращалась разведка.
Прикинув примерное место выхода бойцов, капитан, пригибаясь к земле, зашагал в ту сторону. Успел почти вовремя – те как раз переваливали через гребень овражка.
– Ну, что там такого?
– Немцы!
– Ну, это-то понятно… кого ж вы ещё там увидеть хотели? Много?
– Ужасть! Машин… тридцать… а, может, и больше… не видно оттуда. Солдаты вокруг ходют, таскают кого-то, видать, раненых своих.
– Лейтенант наш где?
– Не видать… там, где в остатний раз пулемёт стрелял – нет никого. Немецкий броневик там крутился, но никуда от колонны не ушел. Видать, опасается фашист!
И как это понимать?
Ушел Матвейко или нет? Подбитого мотоцикла бойцы не видели, и кого там таскали немецкие солдаты – неизвестно. То, что броневик мотоцикл не догонит – очевидно. Но догнать можно и пулей! Не обязательно – колесами или гусеницами.
И что теперь делать? Искать лейтенанта на глазах у здоровенной толпы немцев?
Неумно…
Ждать здесь?
Пока приедет тот же броневик? А ведь немцы – не дураки, могут и отправить его, чтобы он окрестности осмотрел.
Нет уж!
Андрей точку назначения знает, карта у него есть. Уцелеет – выйдет туда!
А нам – уходить!
Сейчас же!
Сказано – сделано! И вскоре, только повисший в воздухе пыльный хвост, напоминал о находившихся здесь недавно автомашинах.
Спустя пару часов, счастливо избегнув столкновения с ещё одной автоколонной, грузовики прибыли в отмеченную на карте точку. Сказать, что прямо сразу же бойцы кого-то там обнаружили – было бы явным преувеличением. Однако в итоге они нашли простреленную в нескольких местах «эмку», одиноко стоявшую на спущенных колесах возле одного из съездов с основной дороги.
Распорядившись отогнать в сторону и хорошенько замаскировать грузовики, капитан выставил боевое охранение и в сопровождении двух бойцов, направился к обнаруженной машине.
«Итак, что мы имеем? Стекла в машине разбиты и на водительском месте – кровь. Водитель убит? Или ранен? Кровь есть и позади, на пассажирском сиденье. Тоже водитель, или уже кто-то другой? Мотор… Отъездился мотор – радиатор пробит в трех местах. А что в машине есть интересного? Пачка карандашей? Не аргумент… у кого угодно такие быть могли. Банка ваксы? Тоже…
Что ещё интересного в машине есть? Инструменты – это старшине, он им применение найдёт. Старая кожаная куртка – водителя, надо думать, вон, рукав почти оторван. Кожаный несессер – о, вот это уже точно, пассажир забыл!»
Надпись на приклепанной металлической пластиночке свидетельствовала о том, что указанный предмет был подарен «тов. Лужину Д. П. в день сорокалетия».
Значит, Лужин. Д.П. – надо думать, Дмитрий Петрович – тот самый полковой комиссар.
Стало быть, машину полкового комиссара нашли, осталось за малым – отыскать его самого…
При более тщательном осмотре окружающей местности обнаружили и водителя, точнее – его могилу. На наспех насыпанном холмике была воткнута в землю фанерка с надписью карандашом – «Красноармеец Лихонин П.В. Погиб в неравном бою с фашистами. 30.06.1941 г.»
А на кармане куртки, изнутри, есть надпись чернильным карандашом – Лихонин. Точно, водитель здесь похоронен.
Тридцатое… позавчера. Позавчера они были здесь.
Ещё раз осмотрев машину, Алексей ножом выковырял пулю из спинки сиденья – девятимиллиметровая, как у него самого в пистолете. И в немецких автоматах – точно такие же используются.
– Бойцы! По округе посмотрите – тут ещё убитые должны быть!
Через полчаса нашли и этих.
Трое немцев – мотоциклисты, даже очки на касках есть. Оружие отсутствует, карманы пустые. Трупы обнаружились в промоине, заваленные сверху ветками. Если бы не богатый опыт пограничной службы – так и прошли бы мимо этого места.
Один немец получил пулю в грудь – стреляли почти в упор, даже китель на груди был опалён пороховым выхлопом.
Оставшиеся двое были подстрелены в спину – уже из винтовок, одного вообще пробили навылет, это уж точно, не пистолет.
И что можно сказать теперь?
Трупы немцев спрятали и мотоцикл увели. Зачем, если собирались уходить? В смысле – трупы прятать зачем? Только время терять!
Однако – спрятали.
Значит, причина на то имелась.
– Лемешев! Дуй к отряду – бери десяток бойцов! Будем искать! Здесь они где-то, не могли далеко уйти!
Отослав бойц