А ведь, скорее всего, именно так и выйдет.
Положа руку на сердце – что можно противопоставить немцам?
Зенитки… это, конечно, хорошо (вспомнился торчащий из-за бруствера финский «Бофорс») – тот же немецкий легкий танк они разберут, не особо напрягаясь. При их-то скорострельности… А если ещё и калибр побольше будет – хотя бы трехдюймовки, так и вообще хорошо. Два стрелковых взвода, да плюс мои бойцы… тоже, в общем-то, неплохо, хотя, против танков и недостаточно.
Горяев со своими сорокапятками, да ещё и трофейная немецкая пушка…
А не так уж и плохо выходит!
Ну да, это как посмотреть…
Вот выкатят фашисты пару десятков танков – и финиш! А если ещё и авиация – вообще капец полный получается. Это если ещё их пехоту не учитывать, а там тоже вояки неслабые…
Не доезжая до станции, Ракутин приподнялся в люке. Хм… а вот это, пожалуй… Ладно, надо будет и это учесть.
– Этого документа вам достаточно, товарищ старший лейтенант? – Алексей протянул свою новую бумагу зенитчику.
Немолодой командир внимательно прочитал содержимое грозного документа.
– Так это, товарищ капитан, не про нас, – спокойно заметил он. – Мы никуда не отходим, занимаем свои позиции. Приказ командования исполняем… Только час назад огонь по самолетам вели, отогнали их от станции. Помощь вам, разумеется, окажем. Но вот передислоцировать свои пушки – не станем. Прошу правильно меня понять, но у нас и своё начальство имеется. И полученный приказ никто не отменял.
Вот тебе и фрукт!
Ракутин уже привык, что грозная бумага от Особого отдела заставляет всех проявлять должное почтение к её обладателю – и вдруг!
Но в словах зенитчика свой резон имелся…
– Ну хоть отодвинуть их так, чтобы со стороны поля не просматривались – вы можете?
– И уменьшить угол обзора и обстрела? Нет, не можем.
– Мы ожидаем подхода вражеских танков!
– А я – налета авиации противника.
И что теперь делать? Снова Лужина искать – и так уже полуживого от ран? Или Ждановича? Так тот – уже укатил куда-то.
– Товарищ старший лейтенант! Мне поручена оборона станции!
– И письменный приказ у вас имеется?
Уел…
– Такого приказа у меня нет. Распоряжение было отдано устно.
– А вот у меня такой приказ – есть. И подписан он начальником ПВО армии. Извините, товарищ капитан, но я обязан его исполнять. Без указания свыше – никакой передислокации пушек я производить не имею права. Если по причине такой передислокации авиация противника разбомбит станцию – вот тут уже будет работа и для вашего Особого отдела.
– Ладно… я свяжусь с вашим командованием!
– Не смею вам в этом мешать, товарищ капитан. А сейчас – прошу разрешить мне вернуться к исполнению своих служебных обязанностей.
– Возвращайтесь…
Ракутин повернулся и вышел на улицу. Пристанционный поселок был совсем невелик – полтора десятка жилых домиков, переезд со шлагбаумом, какие-то хозяйственные постройки. И – ровное поле со всех сторон. Откуда ни глянь – тонкие стволы 37-мм зенитных автоматов четко проецировались на фоне неба. Не заметить их мог, разве что, совсем полуслепой на оба глаза наблюдатель. Разумеется, это увидят и немцы.
Одна надежда – что не подойдут они сегодня, темнеет уже.
А вот нам поспать сегодня не светит… бойцы Ракутина вгрызались в землю. Благо что лейтенант, командовавший пехотой, кочевряжиться не стал и своих бойцов под общую команду предоставил немедленно. Чем, кстати говоря, они тут вообще занимались столько времени? Да, пулеметную точку построили капитально и правильно – но только одну. Со стороны дороги. А со стороны поля выкопали всего несколько одиночных ячеек. И вся эта оборона – на пять минут штурма. А против танков – вообще смешно. Они её пройдут, даже и не притормаживая. Разве что зенитчики задержат… Ага, если их раньше не расстреляют с дальней дистанции.
Незадачливого лейтенанта-артиллериста, обстрелявшего их колонну на марше, Ракутин одарил трофейной пушкой и приказал строить оборону станции с учетом одновременного нападения противника по всему фронту. Под его же командование попала и тридцатьчетверка – в качестве подвижной огневой точки. Так от неё будет гораздо больше толка. Сидевший в ней механик-водитель – вчерашний тракторист, никаких особых чудес в вождении танка не проявлял. Сможет заехать-выехать из капонира – и на том спасибо. По дороге вести танк может – и то хлеб. А капониров для тридцатьчетверки сейчас рыли сразу три. Снарядов в танке навалом – полтора боекомплекта, так что стрелять он может долго. А если ещё и попадёт…
Минометчиков, вместе со всем запасом мин, капитан отправил со станции еще час назад.
– Смотрите, товарищ ефрейтор, – пояснил он командиру расчета свою мысль. – Вон ту ложбинку видите?
Со станционной водокачки обзор открывался очень даже неплохой.
– Вижу, товарищ капитан.
– Если мы отшибем фашистов от станции, то пехота для атаки станет накапливаться именно там. Больше здесь укрытий нет, чтобы много народа попрятать от огня.
– Понятно.
– Поэтому, берете свой миномет, пяток бойцов в прикрытие и ныкаетесь вон в тех кустах. Они в тылу у противника и никому, в принципе, не интересны. Место там ровное, укрытий никаких, да и от станции далековато. За ночь отроете там окопы, поставите миномет. Весь боезапас – с собой! И – сидеть тихо!
– Сделаем, товарищ капитан.
– Огонь открываете только по моей команде – дам красную ракету в направлении цели. Зеленая – огонь прекратить. Все прочие – не про вашу честь. Задача ясна?
– Ясно всё, товарищ капитан.
– Старшина Хромлюк выдаст вам продукты и дополнительный боезапас. До кустов вас на машине подбросим – иначе замаетесь мины туда-сюда таскать. Вопросы?
– Нет вопросов, товарищ капитан.
А ефрейтора Межуева Ракутин озадачил командовать всеми пулеметами сводного отряда. Благо что только станкачей набралось семь штук, не считая трофеев и ручных пулеметов. И грамотно распределить имеющееся вооружение по позициям – лучше опытного пулеметчика не смог бы сделать никто.
– Взвод берешь – и ройте укрытия для пулеметов! Где, как – не мне тебе объяснять. На водокачку один пулемет затащить надо, да и в домах чего-нибудь попрятать – они тут и каменные есть.
– Сделаем, товарищ капитан. Не в первый раз…
Лейтенанта Морозова, который командовал тут до прибытия отряда, Алексей (после некоторых сомнений) назначил своим заместителем. А что делать? Других командиров не имелось. А этот, пусть пока и необстрелянный, всё-таки училище кончал… должен соображать.
– Выставить на подходе к станции посты. Всех, я подчеркиваю – всех, кто будет идти мимо – задерживать и на станцию! Одиночек – с теми вообще не рассусоливать, сразу вливайте в состав отряда. К старшине их направляйте – тот найдёт, кого и куда определить. Если кто-то из командиров станет возражать – вызывайте меня, разберёмся совместными усилиями.
– Сделаем, товарищ капитан, – спокойно кивнул в ответ лейтенант. – Не сомневайтесь.
А вот теперь – поспать!
Хотя бы пару часов…
07.07.1941 г.
Разогнался… нет, два часа поспать всё же удалось. И даже – чуток поболее. Разбудил посыльный от Морозова – там что-то не складывалось. Ругнувшись спросонья, капитан, на ходу поправляя обмундирование, вышел из станционного домика наружу.
И слегка ошалел – настолько обстановка на станции успела измениться. Все пристанционные подходы были забиты людьми. Подводы, машины, какие-то тележки… откуда это всё взялось?
– Часа два уже, как идут, товарищ капитан, – ответил посыльный. – Как прорвало, право слово…
– Откуда? И почему – сюда?
– Говорят, поезд будет. А откуда… кто ж его знает. Все от немцев бегут, говорят, что там вообще какие-то страсти происходят. Вот народ и перепужался…
А на перекрестке дым стоял коромыслом! На Морозова наседало сразу несколько командиров, старше его по званию. И каждый стремился поставить лейтенанта в уставную стойку, стремясь заставить его что-то сделать.
– А ну тихо все! – гаркнул во все горло Ракутин. – Что за шум?! Кто старший – ко мне!
Слегка осаженные командирским тоном, скандалисты примолкли.
– А вы, товарищ капитан, – осветив карманным фонариком его петлицы, спросил кто-то их подошедших командиров, – по какому праву тут командуете? И постарше вас командиры здесь имеются! Да и не граница здесь… не ваша зона ответственности!
– У вас фонарик есть? – спокойно осведомился Алексей. – Ну, так посветите…
В его руках появилась бумага.
– Все, надеюсь, грамотные? Читать умеете? Прошу… да вы не стесняйтесь – вслух! Не все же рядом стоят?
Вот на этот раз документ подействовал как надо! Надрывавшие глотку командиры разом притихли.
– Ещё раз спрашиваю – кто старший?!
– Я – майор Гомонюк, – выдвинулся откуда-то сбоку коренастый дядька.
– Очень хорошо, товарищ майор. Попрошу вас, товарищи командиры, отвести с дороги своих бойцов и подойти вон туда, – махнул рукою на отдельно стоящее дерево Ракутин. – А по дороге пусть гражданские идут, нечего здесь столпотворение устраивать.
Командиры молча исчезли. Видимость ещё была так себе, но идущие по дороге беженцы уже различались. Отличить красноармейца от гражданского вполне уже было возможно и без подсветки фонариками.
– Что тут произошло, лейтенант?
– Пока одиночки, да небольшие группы шли – вопросов не было. Так, иногда только кто-то возмущался, да и то недолго. Но вот час назад… как прорвало – повалил народ, да все сюда. Эшелон, говорят, будет… А немцы дорогу где-то там перерезали, не пройти.
– Охренеть… а командирам этим что не по нраву пришлось?
– Да как тут поймёшь? Все кричат, шумят… только что, оружием не угрожают.
– Ладно… разберёмся и с ними. Водички не будет? А то в глотке пересохло…
– Держите флягу, товарищ капитан, там есть ещё немного.
Топот ног по земле, подходили командиры. Перекинувшись ещё несколькими словами с лейтенантом и вернув ему флягу, Алексей отошел к дереву.