– В чем же вы разбираетесь, мэтр Фредерик? – Будто невзначай, Джек намекнул, что помнит о том, что говорит с магом.
– В людях, – сказал эмпат просто. – И ты кажешься мне очень интересным человеком.
– Машиной, – все с той же издевкой поправил Джек. – Машина, которая ведет себя как человек, – это очень интересно, да.
– Нет. – Валье вложил в свой ответ четкую уверенность. Посмотрел в неменяющееся лицо-маску, прямо в стеклянные глаза. – Ты не ведешь себя как человек, ты чувствуешь себя человеком. Это другое.
Что-то изменилось в эмоциональном поле его визави. Настороженность смазалась, появились проблески надежды, недоверчивого ожидания…
– Я действительно разбираюсь в этом, Джек. И… – рискованно, но Фредерик умел пройти по краю, – думаю, ты сам хотел бы разобраться.
Нет, он никогда не завидовал телепатам. Тому, кто способен услышать, чувства говорят не меньше, чем мысли. Ведь мысли, по сути, – те же эмоции, лишь облеченные в слова, и этих слов зачастую не хватает, чтобы передать все, что у тебя на душе. Сомнения и смятение – вот то, что Фредерик прочел в искусственной душе, заключенной в искусственном теле.
Джек хотел понять, что или кто он есть.
Валье тоже интересовал этот вопрос. Но еще больше ему было интересно, чем же создание Лленаса так важно для ВРО. Эбигейл обмолвилась, что Ранбаунг изучал Джека. Фредерик не пытался выпытать подробности, но подумал, что мэтр Алистер мог найти нечто, заставившее его связаться с представителем внутренней разведки и назначить встречу Адалинде…
– Да, хотел бы, – согласился Джек. – Но я недостаточно доверяю вам, чтобы позволить копаться в себе.
Голос его был серьезен и мрачен.
– Понимаю, – кивнул эмпат, не скрывая сожаления. – Тогда оставим этот разговор. По крайней мере, пока.
Неизвестно, какие методы использовал Ранбаунг, но они явно отличались от тех, что применял Фредерик. Ему не нужно было «копаться» в механических внутренностях, не требовалось специальное оборудование. Он уже работал. Изучал. Отмечал каждую перемену в эмоциональном фоне. Распутывал легко и бережно созданное Лленасом заклинание.
Все, что ему нужно, – продолжить этот разговор. Сидеть в непосредственной близости. Слышать голос. Создавать новые ситуации, будить новые чувства и смотреть, как окрашиваются новыми цветами слои искусственного сознания.
– Признаюсь, мне так и не удалось познакомиться с мэтром Дорианом. Может быть, расскажешь о нем? Нет, мне не нужны чужие секреты, просто любопытно, что он был за человек…
…Когда речь заходит о ментальной магии, вспоминают в первую очередь телепатов. Затем – эмпатов. Еще каких-нибудь «патов»… И редко кто подумает о мнемонистах. Их дар не предполагает мгновенного воздействия, они не умеют внушать мысли и эмоции. Разум, что свой, что чужой, для них – нечто вроде сборной конструкции. Они изучают его. Совершенствуют устройство. Могут настроить, как дополнительную функцию, идеальную память и навсегда забыть о записях. Могут укрепить расшатавшиеся детали. Почистить. Избавить от налета безумия, вызванного то ли болезнью, то ли проклятьем – неважно, для них это лишь ржа на сложном механизме сознания. Но если верить истории, никто из мнемонистов никогда не пытался самостоятельно собрать подобный механизм. Никто, кроме одного…
– Расскажи мне о Дориане Лленасе, Джек.
Проснулась Адалинда от того, что кто-то перевернул ее на бок. Попытка подняться была тут же подавлена, рука с браслетом ловко прижата к подушке. Но все это, как ни странно, не спровоцировало приступа паники или хотя бы тревоги. Впрочем, ни капельки и не странно…
– Фредерик? Что ты делаешь?
– Пытаюсь снять с тебя платье, – деловитым тоном разъяснил бывший муж. Бесцеремонно перекатил ее на живот и принялся распутывать шнуровку. – Нельзя спать в одежде… В женской, мне кажется, и ходить нельзя, но спать…
– Фред…
– Не дергайся, а то порву что-нибудь. Это же не одежда, а пыточный комплект.
– Да что ты…
– У нас в ванной агент контрразведки.
– Что он там делает? – Магиня не сразу сообразила, о ком речь.
– Лежит.
– А-а-а, – протянула она понимающе, между делом позволив стащить с себя верхнее платье.
– Эбигейл спит в соседней комнате. Джек сидит в гостиной. Роксэн пыталась меня поцарапать.
– Всего лишь пыталась?
– Я знаю, как обращаться с кошками, – самонадеянно заявил эмпат. Перевернул ее снова и рывком усадил. – Руки подними.
Его действия и ситуация, при поверхностном рассмотрении даже не двусмысленная, плохо согласовались с сухим отстраненным тоном. Складывалось впечатление, что раздевать ее перед сном – рутинная и не слишком любимая обязанность для него. Должно быть, поэтому Адалинда не стала возмущаться, пока ее вытряхивали из лифа и избавляли от пышных юбок. Без корсета, хоть она никогда и не утягивала его слишком сильно, дышалось намного легче. Но когда дело дошло до чулок…
– Фредерик…
– Да?
– Если ты сейчас же не прекратишь…
– Не прекращу.
Его ладонь, теплая, чуть шершавая, поднырнула под тонкую паутинку чулка и заскользила от бедра вниз по ноге, увлекая за собой ажурную ткань. Медленно-медленно…
– Убью, – пообещала Адалинда.
– Убьешь, – согласился он. – Потом.
Второй чулок он снял с нее тем же манером, одной рукой удерживая ее запястье с бесполезным сейчас янтарным браслетом, а второй оставляя на зябнувшей без зыбкой защиты шелка коже горячий след.
– Ненавижу тебя, – процедила она сквозь зубы.
Правильнее было бы сказать «себя». За глупость. За слабость. За то, что не пыталась даже противиться ни ему, ни разливающейся по безвольному телу неге.
– Не убедила, – прошептал он, нависнув над нею.
Коснулся легонько губами шеи. Усы, словно тонкая кисточка, защекотали кожу.
Он не держал ее больше, и, почувствовав свободу, она рванулась вперед, уперлась ладонями ему в грудь… Оттолкнуть? Оттолкнуть. Но вместо того принялась торопливо расстегивать пуговицы его рубашки.
…Старая кровать заскрипела жалобно и безнадежно, покачиваясь на шатких ножках, словно лодка на волнах. Сначала медленно, под тихое всхлипывание рассохшегося дерева и шорох простыней, после быстрее и быстрее, в такт горячему прерывистому дыханию и зашедшемуся в сумасшедшем стуке сердцу…
После – тишина.
Теплая расслабленная тишина, полное отсутствие каких-либо мыслей. Но на возникший с немалым запозданием вопрос «Зачем?» нашлось сразу два ответа: «Просто так» и «Какая разница?».
Первым нарушил молчание Фредерик:
– Я, собственно, зачем пришел…
После этой растянутой в задумчивости фразы Адалинда глупо захихикала.
– Может, поговорить хотел? – подсказала она.
– Да, точно.
Что-то в его голосе заставило отбросить дурашливость и сосредоточиться.
– Я пообщался с Джеком, – продолжил эмпат. – По-своему. И, думаю, понял, что хотел сказать тебе Ранбаунг и почему убрали встречавшегося с ним агента. Расшифровать базовое заклинание мне не под силу. Но я разобрался в схеме энергетической подпитки. И знаешь какая занятная штука выходит? Энергией Джека обеспечивает кристалл-аккумулятор, но включение-отключение может произвести только создавший базовое заклинание маг. Или Лленас все-таки опасался, что его изобретение могут выкрасть, или в процессе эксперимента это показалось ему простейшим решением, но, так или иначе, он привязал систему энергоснабжения Джека к собственному дару. Защищенный канал связи вплетен в матрицу, и он до сих пор работает.
– Не понимаю, – затрясла головой Адалинда, то ли действительно не понимая сказанного, то ли отказываясь понимать.
– Канал связи между Джеком и его создателем, который должен был распасться после смерти Лленаса, работает, – повторил Фредерик. – Джек не отключился после взрыва. По-моему, тут и понимать нечего. Дориан Лленас жив.
Глава 25
На несколько секунд Адалинда впала в оцепенение. Затем медленно, как сомнамбула, поднялась и нашарила на кровати свою рубашку. Натянула неловко, обхватила себя за дрожащие плечи.
– Невозможно.
Вспомнилось все и сразу. Новость, за час облетевшая город. Сплетни, слухи. Статья, вышедшая уже в вечернем номере «Курьера». Копии протоколов вскрытия. Показания свидетелей…
– Возможно. – Фредерик по-прежнему лежал, растянувшись поверх сбившегося покрывала, заложив руки за голову. Лица его Адалинда, к сожалению, не видела, но, к счастью, и он не мог видеть ее. – Подумай сама, Эдди. Вспомни собственные выводы. Смерть Дориана Лленаса никому не нужна. Живым, со всеми своими изобретениями и идеями, он представляет большую ценность. Так что предлагаю закрыть дело об убийстве и взяться за расследование похищения.
Похищение. Значит, он жив. Неизвестно где, в каких условиях, с кем… Но жив.
– А тело? – вспомнила Адалинда.
– Обманка, – пожал плечами эмпат. – Разве ты не слышала о подобном? Подлинность мог установить только маг крови и лишь при наличии эталонных образцов, взятых при жизни, или сравнив показатели с данными близких родственников, которых у Лленаса, как мы знаем, не было. А даже если бы и были, никому и в голову не пришло проводить подобную экспертизу.
– Обманка… Посылка?
– Скорее всего. Ранбаунг ведь рассказал тебе, что Лленасу нужно было тело, подходящее для его исследований? Кто-то сделал ему такой подарок, предварительно обработав труп. Представляю себе выражение лица милейшего мэтра Дориана, когда он увидел в ящике самого себя, мертвого и холодного.
Эмпат хохотнул, негромко, но обидно, и Адалинда с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
– Ты знал, – прошептала она. – Знал, что он жив, когда пришел ко мне, и вместо того, чтобы сказать…
– Не вздумай устроить истерику! – резко осадил ее Фредерик.
Однажды он уже назвал ее истеричкой. А в следующую секунду лишился передних зубов.
Но с тех пор прошло пять лет, за которые она, хотелось верить, изменилась… в отличие от бывшего мужа.