Но он не терял веры и ждал.
Наконец ожидание было вознаграждено: в воздухе перед ним открылось хлопком маленькое окошко, из него выпала монетка и со звоном встретилась со своей близняшкой, лежавшей на полу дормеза.
Слипшиеся медные кругляшки подскочили вверх и застыли на уровне глаз Джека, затрещали, выпуская подобно грозовой туче короткие извилистые молнии, и с опозданием подумалось, что то, чего он ждал, быть может, и не помощь вовсе, а…
Додумать пугающую мысль Джек не успел. Треск стал громче, разряды молний – ярче, механическое тело вздрогнуло, уловив вибрацию разрушающихся чар, суставы вывернуло до скрежета металла, а в следующую секунду монетки упали на пол и, разъединившись, покатились по разным углам, и Джек понял, что может двигаться.
Поднял сначала руки. Пошевелил ногами.
Затем недолго думая вышиб дверцу дормеза и выпрыгнул на ходу. Рухнул с грохотом на мостовую, но тут же поднялся и побежал, не оглядываясь на заржавших лошадей и кучера, выкрикивающего вслед ему проклятия.
Использовать лучевую пушку пришлось раньше, чем Дориан успел пристегнуть ее к предплечью.
– Эй, куда? – послышалось слева, скорее удивленно, чем возмущенно или испуганно: кто ждал, что узники вот так свободно выйдут за дверь?
Лленас обернулся на голос, увидел человека, потянувшегося к кобуре на поясе, а дальше, видимо, сработал инстинкт самосохранения. Рука с зажатым в ней излучателем взметнулась вверх, и пальцы сами нащупали тумблер.
Только зажмуриться Дориан снова забыл, и вспышка болью ударила по глазам. Но не ослепила: он видел, как яркий луч прожег в груди охранника дыру, прошел насквозь и, врезавшись в стену позади него, отщербнул кусок камня, а человек все еще стоял. Секунду, две. На третью завалился ничком, впечатался в пол лицом, но боли уже не чувствовал.
Оказалось, убивать легко.
– Мэтр Дориан. – Эби дернула за рукав. – Нужно уходить!
– Да, – кивнул он рассеянно, не отводя слезящихся глаз от тела на полу. – Конечно.
Пристегнул пушку к руке, сжал в кулаке реле включателя.
– Мэтр Дориан!
– Идем, да… Нет, – тряхнул головой, вспомнив. – Адалинда. Она здесь, ты же слышала. Мы должны найти ее.
Над головами что-то громыхнуло, пол вздрогнул, а с потолка посыпалась штукатурка. Послышался топот в верхних комнатах и приглушенные перекрытиями неразборчивые голоса.
Что-то творилось в доме. Видимо, поэтому и охранник в подвале остался всего один – тот, что лежал неподвижно на каменных плитах в расплывающейся под ним темной луже. Воздух вокруг него наполнился тошнотворным запахом крови и жженного мяса.
Эбигейл ни вид, ни запах убитого не испугали. Она быстро присела рядом и, рывком перевернув тело на бок, отобрала у покойника револьвер.
Дориан поежился, увидев оружие в руках бывшей служанки.
– Ты… умеешь этим пользоваться?
Девушка неуверенно пожала плечами.
Нужно было забрать у нее очки на случай, если опять придется пользоваться излучателем, но Лленас не стал этого делать. Может, и не придется.
И глаз ее видеть не хотел.
Прислушиваясь к гвалту наверху и шуму, еще доносившемуся из лаборатории, кинулся к одной из обитых металлом дверей и отодвинул засов. В нос ударила вонь – запах мочи и застарелого пота, взгляд различил в темноте груду тряпья в углу. Должно быть, в прежние дни тут держали тех бродяг, что приводили к нему для опытов, но сейчас камера пустовала.
В соседней находился какой-то мужчина. Ринулся с нечленораздельным мычанием к распахнувшейся двери, и если бы не вскинул руку в знакомом угрожающем жесте, Дориан его, скорее всего, выпустил бы. А так – захлопнул поспешно дверь и бросился к следующей.
Эту открывал уже осторожнее, медленно, выставив вперед руку с излучателем, но, увидев привязанную к стулу женщину, забыл обо всем. И едва не поплатился за это: сбежавший по лестнице человек влетел в подвальный коридор с оружием наготове и, заметив освободившегося изобретателя, окликать не стал – сразу выстрелил. Пуля просвистела у уха, и у Дориана не осталось иного выхода кроме как выстрелить в ответ. Пущенный им луч прочертил ломаную кривую, разбил светильник, выжег на стене неопознаваемый символ и наискось чиркнул охранника по плечу и по шее. Срезал кусок плоти и выбил фонтан крови из распоротой артерии.
Эби вскрикнула и, зажав рот ладонью, попятилась в открытую камеру.
Аккумуляторы излучателя загудели. Не подключенные к стационарному источнику питания, они быстро расходовали энергию. Запаса осталось максимум на два выстрела, но если экономить и бить короткими прицельными разрядами…
Дориан скрипнул зубами. На миг зажмурился, позволяя слезам залечить вновь обожженные вспышкой глаза, опять подумал, что нужно забрать у Эбигейл очки, и опять даже не заикнулся об этом.
Быстро прошел в камеру, поднял упавшую на грудь голову связанной женщины, ощупал лицо, шею, на которой едва уловимо пульсировала жилка. Потянулся к веревкам, стянувшим за спинкой стула ее запястья, и невольно отдернул руку, наткнувшись на покрытый шершавым струпом срез там, где должны быть пальцы – указательный и средний: Элла-Нора не обманула. Скудные остатки магии, что он кропотливо копил в себе последние дни, ушли на то, чтобы распутать тугие узлы.
– Она жива, – сказал Дориан Эби, хоть та ни о чем не спрашивала. – Просто без сознания. Выберемся и…
Он сам не знал, что потом, не знал даже, получится ли у них вообще уйти из этого дома, но оставаться в подвале и ждать неведомо чего нельзя.
Взяв Адалинду на руки, Лленас шагнул к двери и тут же отпрянул. В просвете образовался женский силуэт, и знакомый голос, привычно источая яд, поинтересовался:
– Хотел сбежать, не попрощавшись, милый?
В доме шла такая свистопляска, стены тряслись, стекла в окнах дребезжали, что Скопа не услышал шагов за спиной. А вот уткнувшееся между лопаток дуло револьвера опознал сразу – такое ни с чем не перепутаешь.
– Ну здорово, дружище.
– Сидда? – переспросил контрразведчик недоверчиво. Хотел обернуться, но не тут-то было.
– Ты не дергайся, не дергайся. Пукалку брось, карманы выверни аккуратно, и отойдем. Покумекать надо, по-дружески.
Что-то хрустнуло за кустами, будто сухая ветка под ногой.
– Кто еще с тобой? – насторожился Скопа.
– Да много нас тут, много, будь спокоен, – прокряхтел Бейнлаф. – Со мной вот парочка ребят, остальные в окошко тебе машут. Даже Мардж пришла, старушку свою ради такого дела расчехлила.
«Старушку» Скопа хорошо помнил: с дальнобойной винтовкой Марджори в свое время управлялась многим мужикам на зависть, и если с годами сноровки не растеряла, а окошко, о котором Сидда сказал, дает нужный обзор, башку в секунду снесет. Только, насколько можно было судить, для того места, где они с шефом столкнулись, подходящих окошек в соседних домах не имелось.
– Давай, милок, поживее, – поторопил Бейнлаф.
– Не лез бы ты в это, не разобравшись, – вздохнул Скопа. Оружие он, как было велено, бросил на землю, но под пальто осталось еще столько взрывчатки, что размажет тонким слоем и его самого, и Сидду, и его людей.
– А ты мне сейчас все расскажешь, да? – прошептал старик ласково.
– Может, после?
– Решил, я тут шутки с тобой шу…
Из-за кустов послышался негромкий вскрик, и тут же один за другим прозвучало три выстрела.
Вопросом, кто стрелял и в кого, Скопа не задавался: улучил момент, извернулся, уходя вниз, перехватил сжимавшую револьвер руку горячо любимого шефа, ткнул того со всем уважением локтем в живот, руку выкрутил и уложил старика аккуратненько пузом на сырой газон. Сам сверху плюхнулся.
– Убью, – прохрипел Сидда.
– Убьешь-убьешь, – согласился Скопа шепотом, присматриваясь к кустам, за которыми продолжалась возня. – С кем там парни твои воюют?
Бейнлаф не ответил: видно, обиделся.
– Эй, вы! – выкрикнул Скопа в темноту. Револьвер шефа он отшвырнул подальше, а свой уже подобрал и держал на изготовке. – Выходите по одному. Или я…
Угрожать в противном случае пристрелить Сидду самому было гадко, но какие у него оставались варианты?
– Не стреляйте, господин повар, – подозрительно знакомо проскрежетали кусты. – В меня и так уже…
– Джек? – удивился контрразведчик.
Это и в самом деле был он. И что стреляли в него, тоже было видно. Две пули пробили левое плечо, одна угодила в голову, снесла правый висок и выбила глаз, так что вид у механического человека был пострашнее, чем восставших мертвецов, бывало, рисуют.
– Там двое, – махнул он на кусты. – Я их выключил.
Сидда трепыхнулся, но Скопа прижал его сильнее, от греха подальше.
– Живы? – уточнил у Джека: мало ли что он подразумевает под этим своим «выключил».
– Да, – ответил тот коротко.
– Сам как?
– Нарушена подвижность плечевого сустава, но основной механизм не поврежден.
– А… это? – Скопа не особо суеверный, но на себе обычно не показывал, а тут пощупал воздух над глазом, чтобы на слова не тратиться.
– Несущественно. Остальные в доме?
Контрразведчик кивнул.
– Разберетесь дальше сами?
Скопа покосился на притихшего шефа и кивнул во второй раз:
– Разберусь.
– Хорошо.
Джек нырнул обратно в кусты. Вернулся через полминуты, неся на плече узкую садовую скамейку без спинки. Донес ее до дома, без объяснений поднял одной рукой над головой и воткнул в темное окно, выбивая стекла вместе с рамами. Уронил, так, что один край скамейки уперся в землю, а второй – в стену, взбежал по этому мосточку и запрыгнул в пробоину. И минуты у него на все не ушло.
– Что за дерьмо тут творится? – поднял голову Сидда.
– Дерьмо, угу. Хорошее слово. – Скопа отпустил старика и отодвинулся. – Встать сможешь?
– Не встану – ты рядом ляжешь, – пригрозил Бейнлаф.
– Не бухти. Давай глянем, что там с твоими людьми, и от дома их подальше оттащим. На всякий случай. А после – проваливай отсюда.
– Ты мне…
– По-хорошему предупреждаю, Сидда. Для твоего же блага. Потом, если жив останусь, чин чином рапорт напишу. Захочешь – под трибунал от