— Что-нибудь скажем на прощание? — спросил я.
— Был ли покойный хорошим человеком? Уж точно не хуже нас.
Эта шутка звучала совершенно невесело. Фактически мы оба не просто смотрели на свое бездыханное тело, но и прекрасно помнили как это случилось. Лично я так вообще умер практически два раза. Когда терял сознание на площади перед големом, то был уверен, что шансов уже нет. Сколько раз нам еще предстоит умереть? Смерть каждой части отравой отложится в памяти остальных.
— Ладно. Бывай, дружище.
Мы закрыли крипту и отправились спать, хотя сон совершенно не шел. Я ведь отлежался в медицинской коме. И кстати чувствовал себя отлично. Местные древние технологии поражают. Человек после наркоза обычно ощущает себя не особо бодро. От любой серьезной операции или болезни есть долгие, неприятные отходосы. А я стал будто бы даже бодрее и активнее чем до злосчастного ранения.
Другой я уже спал, а мне самому захотелось немного пройтись и поразглядвать покои древнего мага. Мы уже тут полы слегонца засрали, особенно перед входом и у фонтана, но место еще сохраняло свое очарование. Музыку перед сном отключили. Освещение удалось сделать тусклым. Шесть огромных люстр, украшенных хрустальными каплями и бусинами, роняли мягкие бледно-зеленые лучи на макет сказочного города.
«Что же вас всех убило?»
Ответом была лишь тишина. Я решил бахнуть таблетку донормила и лечь спать вопреки бодрости. Завтра пойдем отвоевывать мое копье. Может быть, придется драться с тварью, что сейчас в логове эвоков кушает их уродливые трупики.
Утром заставили себя перекусить мясом шавкодранки, не трогая сушеные запасы зубастого. Они-то еще много дней будут съедобны, а мясо надо сожрать, пока не попортилось. Ну и гадость. Хотелось его хотя бы разогреть, но вылезать наружу и жечь костер, когда в норе рядом сидит непонятно кто… Не очень способствующая выживанию идея. Что делать с логовом эвоков? Можно было бы закинуть туда на всякий случай еще молотов. Выкурить тварь. Однако проблема в том, что зажигательный алкоголь мы оставили именно там. Беспечно? Да. Только вот мы шли на площадь помирать и еле ноги волочили. Тяжелые рюкзаки с молотовыми могли просто не донести.
Из оружия взяли с собой копье, длинный кинжал, нож и три перцовки. Я еще срезал кривую толстую палку. Если хищник, то, может быть, удастся опять провернуть трюк с «куси» и тварь вцепится в деревяшку, а не руку. Надели куртки. Хоть какая броня.
Тихо подошли к логову эвоков. Несколько минут слушали. Внутри все еще копошатся. Вниз мы не торопились, стараясь по звукам определить примерный масштаб угрозы. Может быть, туда и лезть не стоит? В конце концов тварь же должна сожрать всех уродцев и отправиться искать новую еду. Спустя минут десять снизу раздалось уже знакомое: «Ыиииех…»
— Быть того не может. — прошипел другой я. — Мы всех качественно убивали.
— Ладно. Идем.
Я первым сунулся в лаз с кинжалом и перцем наперевес. Хотя освещение в логове было тусклым, его хватило, чтобы убедиться в отсутствии крупных хищников. Даже шавкодранки не пришли на запах крови. Похоже, они боялись углубляться в руины. А вот насекомые древних развалин не опосались. Крупных мух в логове собралось предостаточно. Источником шума оказался каким-то чудом выживший, но сильно подраненный эвок. Уродец бесцельно лазил по трупам собратьев, изредка тыкаясь в горы хлама. По его морде, покрытой коркой запекшейся крови, ползали крупные золотистые насекомые, похожие на что-то среднее между мухой и цикадой. Уродец не обращал на них никакого внимания. Подволакивая хромую ножку, он полз вперёд, подвывая и тараща на меня единственный глаз. Живой. Живой, вопреки всем ранам. Это зрелище вызвало у меня острейший приступ отвращения и гнева. Отвернувшись, я достал из кармана куртки зимние перчатки, надел их, чтобы не содрать кожу о ржавый металл. В обе руки взял увесистый железный прут. Фрагмент какой-то древней конструкции, что уродцы притащили в своё логово.
— Мой товарищ, часть меня лежит сейчас мертвый в крипте, а ты, сука, еще живой⁈ — обвинительным тоном произнес я, прежде чем с силой обеих рук и вложением веса обрушить прут на голову уродца.
Мухоцикады покинули насиженные места. Их рой взвился, заставляя меня отмахиваться и щуриться. А когда насекомые улетели подальше, то я ударил опять. И ещё раз, и снова, и снова. Уродец завалился на спину. Тогда я наклонился и бил от всей души, пока не проломил существу череп.
— Фаталити. — прокомментировал ситуацию другой я, который мне светил телефоном. — Слушай, может мне кажется, но все эти уроды… какие-то недостаточно мертвые. Приглядись.
Я отбросил окровавленный прут, снял перчатки и взялся за телефон. Свет фонарика выхватывал одну тушку уродца за другой. И правда. Как живые. Точнее, они реально живые, хоть и не шевелятся. Раны от уколов у многих почти затянулись.
— Они что, бессмертные? — растерянно спросил я.
— Пес его знает. Сюда посмотри!
Напарник выхватил светом парочку обгорелых эвоков, лежащих один на другом. Я пригляделся и вздрогнул.
— Они срослись. — вырвалось у меня и тошнота подступила к горлу.
Этот мир… Этот трижды поганый мир будто пытается каждый раз удивить меня своими «чудесами».
Два дохлых эвока срастились между собой. Трупики теперь объединял слой какой-то белесой плоти, совсем непохожей на их собственную.
— Тела магов в саркофагах не гниют. — произнес другой я. — А помнишь того, у которого саркофаг лопнул? Он разросся. Магическая регенерация продолжала наращивать ткани уже мертвого тела. Эти уродцы тоже защищены какой-то силой. Но, надеюсь, что мозги у них мертвы. Если так, то проблем они не создадут. Давай обыщем здесь все, а потом уберемся куда подальше.
Я оглядел залежи хлама вокруг.
— Да тут эти завалы надо неделю разбирать. Хотя пробежаться глазами, конечно, не помешает.
Телефоном светить не стал. Заряда осталось процентов сорок. Надо экономить энергию. В итоге мы начали обыск логова в тусклом свете красноватых кристаллов на потолке. Обстановочка вокруг была такая, что никакие комнаты страха не нужны. Багровые тона, на полу куча обгорелых уродцев, по которым с неприятным шелестением лазят насекомые. Мухоцикады нас не атаковали. Думаю, они трупоеды. Такие насекомые в моем прошлом мире обычно лишены яда.
Камешки, осколки керамики, посуда, обрывки полуистлевших книг, а вот эту арматурину можно с собой взять. Увесистая, но не такая тяжелая, как ломик, которым я расколол черепушку недобитку. Пригодится как дробящее дополнительное оружие. На будет только рукоять чем-то обмотать, иначе без перчаток можно руки ободрать.
— Глянь!
Другой я подозвал меня к одной из картин, подсветив ее мобильным.
— Узнаешь?
Тот чародей из подвального склепа. Только вот тут он был в трех экземплярах. Каждая копия изображена в чуть иной позе и с другой эмоцией на лице. Так вот, значит, чьим наследием мы пользуемся. Однако в склепе лежит только один труп. Даже если представить, что в разбитом саркофаге тоже был он, то где третья копия? Валяется в каком-нибудь темном уголке руин или под завалами?
Мы продолжили поиски. Обнаружили широкий нож без ручки. Лезвие почти не пострадало от ржавчины. В принципе, если найти подходящую палку, то можно сделать дротик. Правда, метать мы их не очень умеем, но надо учиться.
Я уже почти устал от поисков в тусклом освещении, когда в задней части логова заметил еще один алтарь эвоков. Множество блестящих осколков стекла, увядших и уже давно засохших растений, а также прочая белиберда были выложены около чего-то, накрытого грязной, местами истлевшей тканью. Чего-то очень похожего на… силуэт человека. Я включил фонарик. Да. Сомнений быть не может. Под тканью точно лежит что-то гуманоидное.
— Братан, возможно, мы нашли третье тело колдуна. Хотя нет… Мелковат. Подойди.
Мы оба склонились над тканью.
— Ну что? Вроде бы не воняет. — констатировал другой я. — Или там уже мумия, или нетленное тело. Глянем?
— Ща.
Я надел на левую руку перчатку и аккуратно отодвинул ткань с лица покойного. Точнее покойной. Лицо оказалось женским и совершенно нетронутым гнилью. Лишь глубокий слой пыли осел на темных волосах, собранных сзади в пучок. Я полностью сдернул покрывало. Перед нами оказалось тело молодой девушки, в пыльном, но вполне изящном черно-белом наряде.
— Жаль, что мертвая. — вздохнул я.
— Погоди. — другой я провел ладонью по лицу и шее девушки, смахивая пыль.
— Думаешь, мы уже достаточно опустились до некрофилии?
— Она не мертвая. — усмехнулся другой я. — Она никогда и не была живой. Потрогай.
— Ну… Ладно.
Я повел ладонью по лицу. Гладкая, наверное даже слишком гладкая кожа. Ущипнул. Или не кожа? Потрогал шею. Вот там различия с человеком были уже заметнее. Вроде похоже, но чуть тверже чем следует. Внутри не просто мышцы.
— Дай попробую ее поднять. — Другой я попытался подхватить девушку и усмехнулся. — Она раза в два тяжелее, чем положено. Перед нами не труп древней волшебницы, а целая версия мистера Половинкина. Робот, андроид, синт, голем. Выбирай любой вариант.
Я закрыл глаза но точек активации на девушке-андроиде не обнаружил. Надо ли нам вообще ее включать? Вдруг окажется такой же неадекватной как Половинкин, который до сих пор валяется где-то в руинах.
— Она может принести большую пользу или большой вред.
— Или вообще оказаться небоевой моделью. — отметил другой я.
— А какой же?
— Хм. Зачем же волшебнику-мужику с кучей бухла, эротическими картинами дома и порнографическими снимками может понадобится девушка-андроид. Возможно, в шахматы играть.
— Да кто ж их знает. Ладно. Что с ней делать?
— Да давай в крипту ее. Место еще есть. Мы туда всех таскаем. Если сумеем добраться до местных и у них реально есть сталкерское движение, то неповрежденный андроид может стоить целое состояние.
Сказано — сделано. Общими усилиями мы перенесли хрупкую на вид, но весьма увесистую робо-леди из логова эвоков в свободную ячейку крипты.