Наверное, это были самые счастливые годы ее жизни. Большая страна развалилась, цены росли, торговля упала, строительство замерло, бандитов стало больше, чем нищих, – а Ольга была счастлива. Закрывала одни магазины, открывала другие, добывала товар подешевле – хорошо шли куриные головы, обрезки красной рыбы и полуфабрикаты, нанимала одних бандитов, чтобы они воевали с другими, сражалась с конкурентами, несколько раз ее пытались убить, пришлось научиться стрелять из пистолета, раздобытого где-то мужем, но чувствовала она себя так, словно в жилах ее кипел чистый яд – будоражащий, опасный, веселый. По выходным всей семьей выезжали на лесное озеро, которое находилось километрах в трех от города. Купались, загорали, Сергей открывал бутылку вина, закусывали яблоками и помидорами.
В конце девяностых построили двухэтажный дом на берегу озера – под черепичной крышей, с балконами и галереями, с соснами и березами в ограде. Ограду на всякий случай сделали четырехметровой, украсив ее поверху колючей проволокой «егоза».
Вскоре рядом выросли дома других богатых людей – мэра, прокурора, судьи, главного санитарного врача, главного архитектора, начальника полиции, избранных бизнесменов…
Однажды утром Сергей Изуверов не проснулся – остановилось сердце.
Его похоронили в субботу, а в понедельник Ольга, как всегда, в шесть утра плавала в бассейне, потом позавтракала и отправилась в свою контору. В конце недели съездила в Москву, показалась стоматологу, часа три провела в салоне красоты, прошла по магазинам, вечером вернулась домой, поставила в вазу розы, выпила коньяку и заплакала – впервые заплакала, даже на похоронах не плакала, а тут заплакала.
Через несколько лет она стала втрое богаче и вознеслась так высоко, что человека в ней разглядеть уже никто был не в состоянии. Сотни ее людей строили и ремонтировали ее дома, ее магазины, ее офисы, ее дороги, делали ее кирпич, ее бетон и ее асфальт, торговали ее товаром, охраняли, крутили баранку, получали зарплату, приворовывали, пили водку, увольнялись, освобождая место другим, поругивали хозяйку, и ни один из них не удивился бы, попав в ее кабинет и увидев за столом огромного паука или причастие прошедшего времени, а только сказал бы: «Да, это она, Ольга Изуверова, аминь».
Вдовый начальник полиции Дмитрий Иванович Потехин, мечтавший объединить свои бензоколонки и автомастерские с ее бизнесом, трижды делал Ольге предложение, но она отказывала ему, предпочитая случайные связи браку по расчету. Ольга хотела любви.
По вечерам она смотрела запись «Рабыни Изауры» серию за серией и шмыгала носом. Ей хотелось, чтобы мужчина каждый день подносил ей розу, встав на колено и прижав руку к груди. Чтобы этот мужчина был красив, высок и молод. Чтобы каждая его мощная мышца четко рисовалась на теле, как у бодибилдера из журнала. И чтобы по вечерам они ужинали на террасе с видом на море, а на столе в стеклянном сосуде горела свеча. Чтоб, наконец, сбылись ее детские мечты, в которых она мстила всему миру за бабушкину пьяную гитару, за мать-самогонщицу и утирала нос всем, кого считали красавицами, и тем, кто не обращал внимания на заурядную Ольгу…
Благодаря уму, чутью, упорству и стойкости она преодолела множество препятствий, построила успешный бизнес, стала самой богатой женщиной в городе, но главного добилась только сейчас, в сорок восемь лет: она привела в дом мужчину своей мечты. Он был необычайно красив – таких красавцев сроду не бывало в ее постели. Такие жили в глянцевых журналах, где рекламировали самую дорогую одежду, парфюм и автомобили, они жили в кино, в музеях и картинных галереях, в мечтах наконец, но в жизни такие ей не встречались ни разу. Ни в Москве, ни в родном городке. Высокий, широкоплечий, мускулистый, длинноногий. Мужественный, но с примесью чего-то девичьего, милого, мягкого. Утонченность гармонично сочеталась в нем с брутальностью. Взгляд, поворот головы, движение руки – каждое его движение отзывалось в ее душе волнением. Существо из иного мира, пришелец, дивное диво – прекрасное и опасное. Дружки-уголовники раздели его догола и подвесили за ноги на дереве, как собаку. Преступники – такие же, как он. Вор, насильник, убийца. Нет, думала Ольга: такой красивый мужчина не может быть воришкой, который шарит по чужим карманам. Он, конечно же, убийца. И не просто убийца, думала она: его жертвой может быть только исключительный человек – президент России или Филипп Киркоров, не меньше. При этой мысли на глазах у нее выступили слезы счастья…
Ольга предупредила подчиненных, чтобы в пятницу, субботу и воскресенье никто ее не беспокоил, соврала дочери о поездке в Москву, дала домработнице отпуск до понедельника, заказала доставку на дом цветов, вина и еды.
Эти три дня они провели вместе, Ольга и Сандро. По вечерам они ужинали на террасе с видом на озеро, и на столе в стеклянном сосуде горела свеча.
Ольга чувствовала, что в ее жилах снова кипит чистый яд, будоражащий, опасный и веселый, и была счастлива. Ей удалось все. Она заставила заткнуться тех, кто смеялся над ее бабушкой и матерью. Она стала богатой – собак кормила докторской колбасой. Она спала с самым красивым в мире мужчиной.
Оставалось решить, как быть дальше.
Сандро клялся, что он не в розыске. Но у него не было документов. Никаких. А значит, придется обращаться за помощью к начальнику полиции Потехину. Дмитрий Иванович всегда хотел иметь долю в Ольгином бизнесе, и сейчас, похоже, наступил тот момент, когда ей придется пойти ему навстречу. Она трижды отказывалась выйти за него замуж – не хотелось бы, чтобы он вспомнил об этом именно сейчас, когда Сандро нужен паспорт не только обычный, но и заграничный.
Это был следующий пункт ее плана – поездка за границу. Ольга решила на месяц-другой отойти от дел и съездить с Сандро в Испанию или Италию. Море, солнце, вино, любовь – и никаких мыслей об окружной дороге, которую строила ее компания, и о ее магазинах, торгующих куриными головами…
– Но пока я буду заниматься твоими документами, – сказала она в понедельник за завтраком, – тебе придется посидеть здесь, дома. Через час придет Марина, домработница, скажешь, что ты мой племянник из Киева. Двоюродный племянник. Болтай при ней поменьше. Она девчонка хоть и своя, но слишком любопытная.
– А ты? – спросил Сандро, глядя на Ольгу жалобно. – Тебя долго не будет?
– До вечера. Ну не обижайся, сделаю все дела – и уедем отсюда к черту…
Зазвонил телефон.
Ольга посмотрела на часы – половина девятого – и взяла трубку.
Звонила дочь.
– Ма, Игоря привезли…
– А что так рано?
– Дмитрий Иваныч привез…
Ольга нахмурилась.
– Сейчас приду.
Взяла сумочку, приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать Сандро, с улыбкой погрозила ему пальцем.
Год назад Ольга построила рядом со своим дом для дочери. Это был свадебный подарок – Алиса только что вышла за Игоря. Зять был неглупым и хватким парнем, в тещиной компании занимался строительством. Но семь месяцев назад он попал в аварию. С той поры его возили из больницы в больницу – все без толку: Игорь по-прежнему видел лишь одним глазом, мочился под себя и мог пошевелить только тремя пальцами на правой руке. Врачи ничего хорошего не обещали, и в конце концов на семейном совете было решено вернуть Игоря домой.
Рядом с Алисой то и дело возникал полковник Потехин, сосед по дачному поселку. Ольга понимала, что у Дмитрия Ивановича на уме, но уж лучше он, чем какой-нибудь случайный красавчик, который промотает деньги Алисы. Длинноногая, грудастенькая, жопастенькая, но глуповатенькая, дочь с трудом окончила платное отделение медицинского, ни дня не работала в больнице и больше всего на свете любила бродить по магазинам, выбирая новые юбки, духи или туфли. Лежачий муж, требующий постоянного присмотра, уколы, таблетки, капельницы, кал и моча – все это, конечно, не для нее. Придется нанимать сиделку, а дальше – дальше что Бог даст…
Ольга нашла Алису в кухне.
Дочь пила кофе, хныкала, Потехин утешал ее, похлопывая по руке.
Начальник полиции был коренастым мощным мужчиной с брюшком, лысиной и выпяченной нижней губой, из-за которой в городе его называли Муссолини или Дуче. Раньше его бизнесом занималась жена, а после ее смерти – старшая дочь, вздорная и неумная толстуха, которая была замужем за смирным пьяницей, боявшимся и жены, и тестя. Но на самом деле, конечно, все дела вел сам Дмитрий Иванович.
– Нужна медсестра, – сказала Ольга, кивком поблагодарив Потехина за кофе. – А где Нина Федоровна?
Нина Федоровна убирала в доме дочери, готовила еду и стирала белье.
– У нее кто-то умер, – сказала дочь, всхлипнув.
Ольга поморщилась.
– Возьми себя в руки, милая моя, – сказал Потехин.
– Я тебе Марину пришлю, – сказала Ольга. – Пока Нины Федоровны нет, она тут тебе поможет. Приберет, приготовит…
– Есть у меня одна медсестра, – сказал Потехин. – Правда, узбечка и берет недешево, но хорошая медсестра.
– Недешево – это сколько? – спросила Ольга.
– Надо с ней самой поговорить, милая моя, – сказал Потехин.
Потом они пошли в комнату, где был устроен Игорь. Ольга велела подвинуть его кровать ближе к окну, послала дочь за полотенцами и салфетками, а Потехина попросила вынести вон цветы.
– Здесь нужен диван, – сказала она, когда Потехин вернулся. – Диван для медсестры.
Позвонила Марине, но та не ответила. Ольга нахмурилась. На часах было девять, домработница давно должна была прийти. Наверное, пришла и теперь строит глазки Сандро. Марине семнадцать, она хорошенькая и вертлявая, и кто знает, что там сейчас между ними…
– Дмитрий Иванович, ты поговори с этой узбечкой, а я сейчас Марину сюда подгоню. Здесь же все надо пропылесосить, полы вымыть… я ненадолго…
Она прошла через сад, толкнула калитку в заборе, отделявшем ее участок от участка дочери, и направилась к боковой двери, через которую в дом можно было войти незаметно. Отперла дверь, стараясь не шуметь, сняла туфли и босиком поднялась наверх. Проскользнула в гардеробную, приникла к щелке в двери, услыхав шаги, затаила дыхание.