». Понятно, что это дословный перевод с английского, но в русском варианте выражение приобретает непристойный смысл. Хотя веселиться тут нечему. Я осознаю, что работа этой путающей двери девушки непонятной ориентации во сто крат более высокооплачиваема, чем моя. Наверное, лучше быть глупой моделью, получающей миллионы, чем сильно умным помощником Беременного тюленя, получающим копейки.
А вот дядя Вася, например, никогда не перепутает двери в трейлере, хотя и не знает английского. Более того, в этом «доме на колесах» он так все починит, наладит и отрегулирует, что дом превратится в самолет… но, несмотря на это, Василия в Нью-Йорк никто не повезет и на подиум не пустит. В старом комбинезоне на показе мод он смотрелся бы крайне негламурно. Впрочем, и меня туда не пустят, – по подиуму будет ходить Симанова (до тех пор, пока не убьется, в очередной раз перепутав двери).
А мои перспективы на сегодняшний день рисуются унылыми. Книга вперед двигаться отказывается, и немым укором на столе лежит банковская папка с планом кредитных платежей на двадцать пять лет вперед. Для полноты картины добавим сюда прохудившиеся ботинки и отсутствие секса. Более-менее внятного выхода из столь удручающей ситуации я не вижу. Тайные попытки найти другое место работы показывают, что Беременный тюлень – далеко не самый худший и не самый жадный работодатель в нашей стране.
Да и вообще, честно говоря, нынешняя моя работа выгодно отличается от работы предыдущей. В царстве Беременного тюленя гораздо спокойнее и сытнее, чем в царстве лопат, отверток и гаечных ключей, где я и постигал прелести офисной жизни. Звалось то место «Лопатотрек», и по сравнению с ним мое теперешнее древесно-табуреточное производство – прямо-таки санаторий. Поработав в «Лопатотреке», очень быстро начинаешь понимать, почему люди иногда берут в руки оружие, приходят в свой офис и стреляют во всех подряд, пока не кончатся патроны. Подобное желание возникало у меня не раз, коллеги и не представляли себе, насколько были близки к этому.
И еще. Теперь я точно знаю, что означает фраза в объявлении о вакантном месте: «динамичная и увлекательная работа». Это значит, что ты будешь носиться как электовеник, не зная за какой край хвататься, не имея возможности даже присесть; при этом все, кому не лень, будут сношать тебя в хвост и в гриву, придавая дополнительное ускорение.
«Лопатотрек» относился к организациям старого образца. Созданная выходцами еще из советских учреждений, компания переняла некоторые принципы трудовых отношений того времени, далеко не лучшие. Всякие там аспиранты и сотрудники НИИ, нещадно высмеивавшие в курилках и КВНах бюрократическую волокиту, создав собственную фирму, с охотой переняли все самое худшее из столь ненавистной им командно-административной системы. Нигде я не подписывал столько бумажек, правил, распорядков, циркуляров и служебных записок, как в этой «быстроразвивающейся, прогрессивной» компании.
В «Лопатотреке» ярко подчёркивалась разница между простыми сотрудниками и начальством. Главная функция руководства заключалась в демонстрации собственного превосходства над простыми смертными. Директор был бог, великий и недосягаемый, а ты – кусочек говна, ничто; бог лишь изредка снисходит до тебя, чтобы одарить очередной мудростью собственного сочинения.
В этой компании свято чтились традиции дедовщины. Первое время новый сотрудник обязан бегать до седьмого пота и изнеможения, – как «дух» в армии. Необходимо проявлять недюжую прыть и выносливость при подставлении задницы, – прочие способности вновь прибывшего никакого значения не имеют. Поначалу ты все равно будешь дурак, будешь неправ и будешь отвечать за все и за всех. Лишь после нескольких лет усердной беготни у «духа» появляется возможность продвинуться, самому начав гонять и чмырить нижестоящих.
И меня, как очередного новобранца, «деды» принялись усердно обрабатывать с первого же дня работы в «Лопатотреке». Поначалу я не роптал, понимая, что после долгой невостребованности привередничать глупо, и потому с остервенением принялся носиться, получая свое по полной программе.
Особенно усердствовала Сука-в-ботах: она, как потом выяснилось, и содержалась на своём месте с основной функцией – перетрахивания вновь прибывшего персонала и демонстрации каждому его места. Прочие ее коммерческие способности вызывали весьма серьезные сомнения. Это была старая дева лет сорока, с омерзительным характером и такой же омерзительной внешностью, постоянно носившая уродливые сапоги со шнуровкой, откуда и появилось «в ботах». А почему «сука», я думаю, понятно и так.
В мои обязанности входило общение с поставщиками продукции, коих насчитывалось около сотни, из Европы и Скандинавии. Поток товаров шел плотный и, естественно, в заказах, согласованиях и поставках возникало немало вопросов, проблем и несоответствий. Однако никто из моих многочисленных начальников не спешил мне помогать, хотя вроде как все мы делали общее дело. Порою закрадывалось сомнение: а не работают ли мои гениальные наставники на конкурирующие организации? Ведь прежде чем ответить на любой, даже самый невинный вопрос, каждый считал своим долгом объяснить мне, что я дурак, бестолочь и не умею работать, и только после этого давал ответ. Вначале я очень старался и сильно переживал, если что-то не получалось и приходилось выслушивать очередную речь о неумении правильно работать. Иногда мне казалось, что они правы и я в самом деле такой тупой, раз не могу все успеть и запомнить. Впрочем, сдаваться было рановато…
Ну а мой трудовой день выглядел следующим образом.
Приходя в офис, я, сразу же шел курить, оттягивая сладостный миг начала работы. Курилка располагалась аккурат напротив входа в наш отдел, поэтому нужно было быть на чеку. Откуда ни возьмись, появлялась Сука-в-ботах:
– Так, а почему у нас вчера не был решен вопрос с неподтвержденными позициями?
Это вместо «доброго утра».
– Доброе утро, – мычу я. – Сейчас посмотрю, что там было…
– Это надо было сделать вчера, до отгрузки. Мне нужна полная информация о переписке по данному вопросу, немедленно.
– Да, сейчас, – поняв, что покурить не удастся, я выбрасываю окурок и устремляюсь к рабочему месту.
– У нас есть подтверждение от итальянцев? – не унимается Сука-в-ботах.
Конечно, у нас его нет.
– Я вчера звонил им, обещали прислать сегодня.
– Этот вопрос первоочередной, ответ мне нужен до десяти часов.
Я старательно записываю в ежедневник – иначе не запомнить, но и половину записанных дел сделать не удается, – просто не хватает времени.
– Я не смогу дать ответ до десяти, – спохватился я, – у нас разница во времени с Италией, и к десяти по нашему они еще не начнут работать.
– Ну до одиннадцати, – с раздражением соглашается Сука-в-ботах, раздосадованная тем, что против таких очевидных вещей, как разница во времени, не попрешь.
– А что это такое? – окликает меня еще один «дед», презрительно тряся распечаткой протокола несоответствия по гаечным ключам, который я ему положил на стол вчера вечером.
– Это протокол несоответствия, – отвечаю я, понимая уже, что влип.
– Это не протокол, это полное несоответствие, тридцать позиций не подтверждено! Почему?
– Да откуда я знаю, ну нету у них…
– «Ну нету у них» – это не ответ! Надо выяснить. Уже третий заказ они не подтверждают одни и те же позиции. Если позиции сняты с производства, то соответствующие артикулы надо исключить из ассортимента, если нет – то нужен ответ, когда они будут и зарезервировать их.
– Хорошо, – я забираю свой неправильный документ и бегу переделывать.
– А почему не подтверждены три позиции по лейкам? – уже на бегу слышу я от Суки-в-ботах. – Они что, уже отгрузились?
Я пытаюсь вспомнить, отгрузились ли лейки, но на счастье добегаю до своего стола и вижу отгрузочные документы в ворохе бумаг.
– Да, отгрузились, – заявляю я уверенно. А зря.
– Но не отгружены три позиции, самые основные, как такое могло произойти? Когда они отгрузились?
Я смотрю на дату в документах:
– Пятого числа.
– А почему я об этом узнаю только сегодня?
Не успев проверить и завести отгрузочные документы в систему, я начинаю оправдываться:
– Ну-у, у нас вообще-то порядка пятидесяти тысяч наименований в ассортименте, как я могу знать, какие из них основные, какие – нет. После двух-то месяцев работы.
Отмазка, что у меня не хватает времени, не принимается. Считается, что времени навалом, просто я не умею его правильно распределить.
– Как это вы не знаете?! Основные – это позиции категории «А». Все они есть в каталогах, берем и смотрим!
И так далее и тому подобное… Рабочий день начался.
Подключаются директор и бухгалтерия, мой телефон не умолкает ни на секунду, Сука-в-ботах тоже умолкать не собирается:
– Давайте разберем ситуацию по итальянскому заказу, где мы их информируем о замене неподтвержденных позиций…
– Что это за новые артикулы? – не отстает второй «дед».
– Голландия подтвердила новые рулетки? – слышу я голос директора в телефонной трубке.
– Виктор! Срочно звони в Германию: они груз не отдают, мы делаем им платежку, но машина ждать не может, – это прозванивается бухгалтерия.
– Берем каталог и смотрим, что это за позиции. Это срочно!
– Срочно звоните в Италию!
– Надо срочно уговорить испанцев отгрузиться, скажи, что мы оплатим на следующей неделе.
– Почему молчат немцы?! Почему-у-у? Ответ нужен срочно.
Уже через полчаса после начала рабочего дня я выгляжу так: в одной руке у меня обычный телефон, куда я кричу что-то по-английски, в другой мобильный, куда я объясняю что-то по-русски, третьей рукой я тщательно записываю в ежедневник задания, которые щедро выдает Сука-в-ботах, четвертой рукой роюсь в куче бумаг, пытаясь найти документы, необходимые для второго «деда». Жаль, что у человека нету пятой руки, – нечем показать средний палец всем присутствующим.