ь какое-то решение.
Эта девушка точно не от мира сего.
– Мне нравится и твое тело.
Я позволил своему взгляду блуждать по ее изгибам, как никогда раньше не осмеливался. Согласно моей репутации, я был самоуверенным и грубым, но не самоубийцей, чтобы раздевать Грету Фальконе глазами на территории Каморры.
– А мне нравятся твое лицо и фигура.
На губах Греты появилась лукавая улыбка, но она смущенно скривилась, когда я начал озираться по сторонам.
– Просто проверяю, есть ли риск получить нож в спину.
Грета покачала головой.
– Невио не стал бы наносить тебе удары в спину. Он предпочитает прямой подход, как и Алессио. Хотя Массимо мог бы.
Что-то зашевелилось на земле, и белая пушистая собачка, спрятавшаяся рядом с кане-корсо, раздраженно фыркнула.
– Ты солгала Алессио. Зачем?
– Солгала, – подтвердила она с виноватыми интонациями. – Но, помимо всего прочего, мне нравится, какие чувства ты во мне вызываешь.
Мои глаза были прикованы к ее губам. Вот наш единственный шанс. Я мог украсть первый поцелуй Греты.
Но она этого не заслужила. Да и я не был хорошим парнем.
Ее глаза встретились с моими.
– Почему ты солгал?
Я замолчал, не понимая, что она имела в виду.
– О своей невесте.
Меня будто ледяной водой окатили. Она знала.
Как ни странно, я почувствовал облегчение. Лгать Грете казалось… неправильно.
– Я не знаю, – честно признался я. Я соврал, не подумав, поскольку с тех пор, как встретил Грету, каждую секунду жалел, что помолвлен, и жалел гораздо сильнее, чем когда-либо прежде.
Грета продолжала смотреть мне в глаза. Наконец кивнула, словно поверила мне.
– Мы сидим рядом. По-твоему, это ненормально?
Просила ли она у меня морального совета?
По многим причинам я – вовсе не тот человек, у которого стоит что-то просить.
– Мы ничего не делаем.
Грета вздохнула и посмотрела на Медвежонка.
– Но все кажется иначе.
– Да, – согласился я. Мой взгляд остановился на лице Греты, на ее изящных губах.
Что-то холодное коснулось моей шеи. Я напрягся, потянувшись к пистолету в кобуре.
– На твоем месте, придурок, я бы не шевелился, иначе я проделаю дыру в твоем черепе, – сказал Алессио.
– Тебе лучше опустить гребаный нож, – прорычал я, испытывая легкое искушение выхватить пистолет и посмотреть, будут ли его рефлексы круче моих.
Грета вскочила на ноги, и Медвежонок тихо, но угрожающе зарычал.
– Прекрати, Алессио. Амо поймал Момо.
– Какое счастливое совпадение, что он оказывается рядом всякий раз, когда Момо убегает. Какой герой, – пробурчал Алессио, но нож опустил.
Я встал и повернулся к нему, желая разглядеть его получше.
Грета взяла Алессио за руку.
– Не говори Невио.
Он нахмурился, а затем прищурился:
– Что именно, Грета? Я и правда не пойму, что тут творится.
Она прикусила губу и украдкой взглянула на меня.
Алессио наклонился к девушке:
– Мы поговорим позже. – Он выпрямился. Выражение его лица было жестким и расчетливым.
Нам с Гретой повезло: из всех мужчин Фальконе он являлся самым вменяемым. Остальные бы с радостью меня прикончили прямо на месте.
– Давай вернемся, пока нас кто-нибудь не начал искать, – бросил мне Алессио.
Я колебался, гадая, увижу ли Грету снова. Завтра мы с папой улетаем обратно в Нью-Йорк. Мы не собирались возвращаться в Лас-Вегас в ближайшее время, и в следующий раз клан Фальконе должен приехать на мою свадьбу. Я чертовски не хотел, чтобы Грета присутствовала на торжестве.
– Витиелло, клянусь, если ты не пойдешь со мной, я позову Невио. Ну а позже я разберусь с этим гребаным шоу.
Я кивнул Грете и отвернулся. Мне следовало держать себя в руках.
Но я мог больше никогда не увидеть Грету.
Мы с Алессио молча шли обратно к дому.
Прямо перед кабинетом он замер как вкопанный и посмотрел на меня в упор.
– Слушай, возможно, ты думаешь, что раз ты Амо, мать твою, Витиелло, это дает тебе карт-бланш быть наглым ублюдком, но Грета – самая добрая девушка, которую ты когда-либо встречал. Если ты хочешь завести очередную интрижку до свадьбы, то поищи кого-нибудь другого… – Он сделал паузу и негромко добавил: – Иначе… – И резко замолчал.
Я натянуто улыбнулся, но ничего не ответил.
– Грета не похожа ни на других девушек, ни на других людей в целом, – продолжал он.
– И она ведет себя непосредственно.
Алессио задумчиво прищурился:
– Грета всегда была такой. В этом отношении она напоминает моего отца.
– За исключением того, что она… социофоб.
– За исключением этого, да. Грета ненавидит насилие в любой форме. Она тебе не подходит, Витиелло, забудь, что когда-либо видел ее.
Я никак не отреагировал на его последнюю фразу. Я не собирался объясняться перед Алессио, но его слова возымели желаемый эффект.
Папа, Римо и Нино встрепенулись, когда мы вошли.
– Почему так долго? – зарычал Римо.
– Мне захотелось покурить, Амо присоединился ко мне на заднем дворе.
Нино покачал головой с явным неодобрением.
Я опустился на диван возле папы, который вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему в знак того, что все хорошо, хотя это было далеко от истины.
Я обречен жениться на Крессиде, но, вполне возможно, по уши влюбился в Грету Фальконе.
Было уже за полночь, когда в дверь постучали. Я еще не выключила свет, поскольку ожидала появления Алессио. Он проскользнул в комнату, одетый во все черное и с такой же черной балаклавой в руке. Очевидно, он собирается погулять вместе с Невио и Массимо. Покрытые сталью носы армейских ботинок блестели от свежей полировки.
Медвежонок поднял голову и зарычал, но я велела ему замолчать. Алессио подошел к моей кровати и присел на краешек. Он посмотрел на меня, светло-медовые брови изогнулись.
– Объясни мне, что я сегодня увидел. И не гони мне чушь про Момо, которого Амо спас. Я знаю ублюдка, он убивает щенков в сне.
Я поджала губы, услышав оценку Алессио. Он всегда старался быть бесстрастным и подключать логику, но иногда его вспыльчивость прорывалась наружу.
Я отложила книгу:
– Мы с Амо сидели в шезлонгах.
– Послушай, я не представляю, когда это случилось, но ты, похоже, научилась врать и ускользать от ответа, поэтому вынужден спросить. У вас был секс?
Меня охватил шок.
– Я даже никогда не целовалась с парнем, – возразила я.
Я заметила, что на лице Алессио промелькнуло облегчение, хотя я не понимала, почему моя девственность или поцелуй стали причиной бурной эмоциональной реакции.
– Сегодня ты слишком… тесно пообщалась с Амо.
– О нет. Мы просто разговаривали.
– Амо не общается с девушками просто так, а ты, Грета, не такая, как все. Амо, наверное, струсил из-за свадьбы и ищет легкого секса.
Мои щеки вспыхнули.
– И ты считаешь, со мной можно сразу же переспать? – Возможно, так и есть, поскольку я могу вообразить секс с Амо.
Алессио вздохнул и провел рукой по волосам.
– Черт, если бы я знал!.. Вчера я бы не поверил. Обычно ты даже стоять прямо не можешь, когда незнакомцы находятся чересчур близко. Я понятия не имею, что у вас творится, поэтому решил все выяснить.
– Тебе не надо беспокоиться обо мне.
Алессио не выглядел убежденным.
– Конечно, у тебя никогда не было шанса с кем-то познакомиться из-за Невио и всех нас. Ты Грета Фальконе. Ты не можешь выбрать парня. Но Амо – последний парень, на которого тебе стоит обратить внимание.
Я ничего не ответила, но Алессио продолжал пристально за мной наблюдать.
Я влюбилась в Амо, но никому не следовало быть в курсе этого.
– Алессио, я больше никогда его не увижу.
Когда я осознала, что сказанное может оказаться правдой, меня охватила горечь и ощущение потери, что странно, поскольку разве я могу скучать по чему-то, чего у меня никогда не было?
Глава 8
– Ладно, ты уже в третий раз за сегодня отвлекаешься. Что случилось?
Я сосредоточился на своем лучшем друге, который стоял перед байкером, подвешенным на цепях под потолком нашей камеры. Он был одним из немногих оставшихся в живых подельников ублюдка, который измывался над моей сестрой, когда она была в плену у байкеров много лет назад.
Накануне Мэддокс поймал его при помощи Примо, а затем прикончил другого ублюдка из той же банды.
Кровь стекала по лицу и груди парня. Он потерял сознание.
– Ничего. – Я убрал нож в ножны и подошел к раковине в углу, где стояло ведро с холодной водой для подобных случаев.
Максимус отступил назад, когда я выплеснул воду на парня. Он дернулся, распахнув глаза, но снова закатил их, обмякнув. Я будущий дон, и пытки не входили в число моих приоритетов, но в случае с байкерами я с удовольствием делал исключение.
– Может, мне ввести ему адреналин?
Я рассеянно кивнул: мысли находились далеко – за тысячу километров отсюда. Я грезил о девушке с Запада. Я едва мог сосредоточиться на чем-то еще, кроме Греты, которую оставил две недели назад. Я даже не успел с ней попрощаться.
– Ты хочешь, чтобы я продолжал без тебя?
– Нет, – огрызнулся я и взял плоскогубцы со стола в углу.
Максимус ввел адреналин в вены мужчины, и вскоре тот зашевелился.
Мой телефон зазвонил. Я достал его из заднего кармана, взглянул на экран и замер. Пробило полночь, и телефон напомнил мне, что сегодня пятнадцатое мая, день рождения Греты.
– Кто такая Г? – спросил Максимус с любопытным блеском в глазах.
Я совсем забыл, что поставил напоминание на телефоне вскоре после того, как уехал из Вегаса две недели назад. Я не знал, какого черта это сделал, но тогда я просто хотел помнить про день рождения Греты.
Максимус вытер руки и прислонился к стене.
– Такого выражения лица я у тебя никогда не видел.
Я повернулся к нему:
– Что за выражение?