– Девичьи разговоры? – И брат протянул мне вторую чашку кофе.
Когда он наклонился, я заметила, как Аврора рассматривает его с таким неприкрытым восторгом, что я наконец-то все поняла.
Подобные вещи никогда не имели для меня значения, но с тех пор, как я встретила Амо, я чувствовала это нутром.
Наши взгляды на мгновение встретились, она вскочила на ноги и чуть не выбила чашку Невио из рук. Часть горячей жидкости пролилась на его обнаженную грудь и боксеры, заставив вновь зашипеть.
– Мне не нравятся игры с огнем, – прорычал он.
Я перепугалась, и Аврора, судя по всему, тоже. Она схватила полотенце с пола и неловко похлопала Невио по груди.
Затем, похоже, Аврора придумала кое-что получше, попятилась и швырнула в него полотенце. Она пылала от смущения. Он ловко поймал его, нахмурив брови.
Аврора выглядела так, будто у нее вот-вот случится нервный срыв. Ее обуревали противоречивые эмоции, но главенствовало здесь беспокойство. Я знакома с этим состоянием не понаслышке и посочувствовала Авроре.
– Ты можешь оставить нас наедине? – обратилась я к брату.
Он выглядел ошеломленным. Раньше я никогда не просила его ни о чем подобном.
Однако он пожал плечами:
– Без проблем. Вернусь позже. – Бросив скептический взгляд на Аврору, он повернулся к двери.
– С днем рождения! – Аврора практически крикнула ему вслед.
Он вновь оглянулся. Уголок его рта приподнялся в загадочной улыбке.
– Спасибо, Рори. – Он взъерошил ее светлые волосы и ушел.
Аврора уставилась на закрытую дверь, ее нижняя губа дрожала.
– Ты в порядке? – осторожно спросила я, хотя видела, что это не так.
– Нет, – жалобно пролепетала она, опустилась на пол и спрятала лицо в ладонях.
А вдруг она расплачется? Что же тогда делать? Я не знала… Может, позвонить Киаре?
Внезапно она издала приглушенный крик, что-то пробормотала и посмотрела на меня сквозь пальцы.
Ее голубые глаза были влажными, но она не плакала.
– Почему я веду себя так глупо рядом с ним?
У меня не было ответа на ее вопрос. Но она определенно вела себя очень любопытно.
– Может, потому, что ты влюблена? – предположила я.
Аврора замотала головой:
– Тсс! Я не хочу, чтобы он услышал!
Я бы не удивилась, если бы он уже обо всем догадался. Невио умел читать людей лучше, чем я. Даже если его не волновали их эмоции, он хранил их в памяти – на тот случай, если они ему понадобятся. Возможно, он просто решил игнорировать влюбленность Авроры, поскольку она не интересовала его по разным причинам, а еще из уважения к Фабиано.
Я никогда не говорила с ним об Авроре.
– И не проболтайся, ладно? Я клянусь, что никому не скажу об Амо, но, пожалуйста, помалкивай насчет Невио.
– Хорошо. – Но я бы все равно никому ничего не сказала. Эмоциональное состояние Авроры было исключительно ее личным делом.
Кроме того, ее чувства к Невио никого не трогали.
А мои чувства к Амо?.. Любовь могла оставить после себя руины. И все же я бы полетела в Нью-Йорк, чтобы увидеть его.
Глава 10
Мое сердце бешено билось, окружающие звуки эхом отдавались и пульсировали в голове и в ушах, разрывая барабанные перепонки.
Затем первые аккорды заполнили театр, и я ненадолго смежила веки. Я потеряла себя в музыке, в ощущении сцены под ногами, вдыхала теплый воздух, позволяя ему наполнять мои легкие.
Недавний грохот уличного движения – шорох шин и клаксоны автомобилей – мигом отошли на второй план, и я даже забыла о пристальных взглядах других учеников труппы, которые хотели разобрать каждое танцевальное па. Все было напрочь смыто прекрасной и беспредельной волной музыки.
Я танцевала вариации Жизели[2] из первого акта бесчисленное количество раз. Это один из моих самых любимых балетов, но я никогда не чувствовала его так глубоко, как сегодня. Страстная влюбленность Жизель, ее счастье, когда она была с Альбертом…
Затем суровая правда жизни разрывает в клочья мир невинности, Жизель впадает в безумие, и вот оно – бешенство в каждом повороте и прыжке, когда она осознает безнадежность любви.
На последнем аккорде я остановилась, мое дыхание участилось, но в то же время я чувствовала себя удивительно спокойно.
Я открыла глаза, вглядываясь в зрительный зал, и заметила кого-то в одном из задних рядов. Во время репетиций там обычно никто не сидел. Тренеры и мои коллеги-танцоры наблюдали либо с первого ряда, либо из-за кулис.
Жар наполнил мои щеки и живот. Мысленно я танцевала для него, даже не подозревая о его присутствии.
Амо сидел в предпоследнем ряду, окутанный тенью, так что я не могла видеть выражение его лица.
Мое сердце заколотилось, наполняясь тоской, которую я не могла объяснить. Учительница хлопнула в ладоши, оторвав меня от этого момента.
Я повернулась к ней. Она пригласила вперед мальчика по имени Мик. Он был на пару лет младше меня. Напряжение наполнило мое тело. Танцы с другими были и всегда будут тем препятствием, через которое мне трудно перепрыгнуть. Именно это сдерживало меня, именно поэтому я предпочитала танцевать в одиночестве по ночам, хотя мой прежний учитель однажды сказал, что я зря трачу драгоценный талант.
Но если бы я хотела иметь хоть какой-то шанс стать частью этой балетной программы, мне пришлось бы танцевать с партнером. Вот почему я изначально собиралась отменить сегодняшнюю репетицию и, когда летела в Нью-Йорк, все еще была уверена, что не буду танцевать вообще, а только попытаюсь встретиться с Амо. Я не знала, что он приедет сюда. Он не связывался со мной после телефонного разговора, но я знала, что он найдет способ увидеться со мной.
Я абсолютно верила в это.
Но сейчас, стоя на сцене, я хотела выложиться по максимуму, даже если это потребует огромных душевных усилий. Я понимала, почему Невио и папа позволили мне приехать сюда. Потому что они не сомневались: я никогда не попаду в программу.
Невио знал меня лучше, чем я сама себя. Он буквально чуял каждый мой страх, а раньше предугадывал каждое мое желание.
Я знакома с его тьмой, а он – с моими призраками.
Мик протянул руку ладонью вверх, выражение его лица было сосредоточенным и серьезным. Я колебалась. Почти через минуту он растерялся. Я заставила свою руку двигаться, пока моя ладонь не легла на его.
Его кожа была слишком теплой и липкой. Пол заскрипел под моими ногами чересчур громко, а шум кондиционера показался ревом.
Запах пота, пыли и старой резины забивал мне нос. Мое сердце выскакивало из груди, а пульс участился еще сильнее.
Я сглотнула, и даже этот звук прозвучал практически непристойно.
– Готова? – спросил Мик.
Я вздрогнула, когда звук эхом повторился в моей голове.
Поежившись, я кивнула. Я пришла сюда и сделаю все, что в моих силах. Танцы были моей страстью. Они помогали мне, когда все казалось невероятно сложным. Они усмиряли хаос в моей душе, когда ничто другое не могло помочь.
Я не сдамся и сейчас отдам всю себя.
Когда я смотрел, как танцует Грета, у меня каждый раз перехватывало дыхание.
Как девушка может быть такой красивой и грациозной?
Я не обращал внимания на случайные взгляды балерин и их семей. Страх на их лицах смешивался с любопытством. Возможно, они думали, что я телохранитель Греты. Фабиано выглядел менее подозрительным, чем я.
Если они вообще знали, кто она такая… Грета являлась человеком, который не стремился быть в центре внимания, даже если ей там и место.
Когда преподавательница попросила Грету станцевать с партнером, я выпрямился.
Даже издалека я видел, как неловко чувствовала себя Грета. Я хотел защитить ее и едва не зарычал во весь голос.
У меня не было никакого права на подобную реакцию. По крайней мере, не в таком глубоком смысле. Ведь у Греты, как-никак, есть семья, которая заботится о ней. Но, видя явный дискомфорт Греты от того, что ей приходится прикасаться к партнеру по танцам, я понял, почему Невио не было в театре.
Учитывая его недостаток контроля и склонность к вспышкам насилия, мужчина-танцор уже давно был бы трупом.
Выражение лица Греты становилось все более напряженным, когда начался танец, а парень коснулся ее бедра. Черт, мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не броситься вперед и не прекратить это балаган.
Фабиано не отреагировал, а если бы я это сделал и повел себя как защитный бульдозер, он, несомненно, что-то заподозрил бы. Ни Грета, ни я не могли рисковать. Пока что он даже не знал, что я здесь. Я вошел после того, как он устроился на своем месте в передней части зала.
Честно говоря, я до сих пор не мог поверить, что Грета действительно находится здесь. Когда неделю назад она сказала, что будет в Нью-Йорке на репетиции танцев в Джульярде[3], я подумал, что это просто отмазка. Но теперь я увидел ее воочию, и то, как она танцевала, будет преследовать меня до самой смерти.
Это было потусторонне, страстно и невероятно грациозно.
Парень положил руки ей на талию, чтобы приподнять, но Грета отпрянула и покачала головой.
– Я не могу.
Я услышал ее голос. Тут была чертовски хорошая акустика.
– Ты должна станцевать парный танец, чтобы подать заявку на участие в программе.
– Я знаю, – выдавила Грета с натянутой улыбкой, отступая от парня. – Все в порядке. Спасибо за шанс.
Она повернулась, бросила быстрый взгляд на привставшего Фабиано, который заставил его сесть обратно, и направилась за кулисы. Меня не удивило, что она не захотела, чтобы он ее утешал. Этот парень холоден, как дохлая рыба. Мама всегда говорила мне, что раньше он был совсем другим, но я знал только эту версию своего дяди.
Я встал и направился обратно тем же путем, что и пришел, но свернул в сторону.
Спустя некоторое время я оказался за сценой. Как обычно, я изучил план здания, прежде чем ступить внутрь. Эта привычка, возможно, однажды спасет мне жизнь. Сегодня она гарантировала, что я найду Грету, а Фабиано ничего не узнает. К сожалению, наше время ограничено.