Я решила побыть в одиночестве и принялась бродить по особняку. Затем вышла во двор. Кролики переехали в вольер несколько дней назад и хорошо прижились. Я принесла зверькам моркови и травы, прежде чем отправиться в балетную студию, чтобы поприветствовать Медвежонка и Момо.
В дни моих кратких отъездов папа изъявлял желание, чтобы собаки оставались там все время. Нино водил их на прогулки и кормил: он неплохо ладил с ними, его спокойствие было большим плюсом.
Я бы предпочла Киару, но Нино не хотел, чтобы она была рядом с Медвежонком. Тем не менее я приободрилась, когда питомцы бросились ко мне, виляя хвостами.
Балет дарил мне умиротворение, но животные помогали мне обрести уверенность в себе.
Я погладила их мягкие головы и со вздохом опустилась на пол. Увы, я почувствовала себя немного потерянной в балетной студии в окружении питомцев.
Мои мысли превратились в вихрь, который разжигал угли моей постоянной тревоги. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я не могла нести этот груз в одиночку. Прежде я могла быть максимально откровенной с Невио. Мы оба хранили секреты друг друга.
Но я не могла рассказать ему тайну, связанную с Амо. Вокруг меня находилось много людей, которым я доверяла собственную жизнь, они любили меня и были готовы на все ради меня, но мне казалось, что этот секрет принадлежит только мне.
Я не могла исповедаться семье, потому что все, что случилось, выглядело как предательство.
Но я бы никогда не предала их, ни за что на свете… Хотя разве любовь может быть чем-то подобным?
Я не собиралась идти против семьи. Но часть меня хотела следовать своему сердцу, и оно вело меня в направлении, которое я никогда не считала возможным, – прочь от родных.
Впервые я была по-настоящему одинока.
Я обрадовалась темноте, но это не помогло мне справиться с нарастающим беспокойством.
Мое дыхание стало затрудненным. Несмотря на отсутствие громких звуков, у меня, похоже, начинался приступ сенсорной перегрузки.
Внезапно Медвежонок зарычал и отодвинулся от меня. Он всегда чувствовал мое эмоциональное состояние.
– Тсс, сидеть, – раздался голос Нино.
Медвежонок издал еще один рык и затих. Я протянула руку, ощупывая его спину и поглаживая шерсть.
– Грета? – спросил Нино в темноте.
Я посмотрела в сторону дверного проема, откуда доносился его голос.
Слова застряли в горле.
– Я включу лампы. Закрой глаза. Я скажу тебе, когда освещение станет приглушенным.
Я зажмурилась:
– Все в порядке.
Открыла глаза. Тусклое свечение наполняло студию. Медвежонок свернулся калачиком – теперь уже рядом со мной, а Момо прижался к нему.
Взгляд Момо был прикован к Нино, но песик не шелохнулся. Как и Медвежонок.
– Тебе нужна помощь?
Я посмотрела на Нино, пытаясь обдумать ответ, но колотящееся сердце и учащенный пульс делали невозможными любые здравые мысли.
– Я позову твоих родителей.
– Нет, – пролепетала я.
Нино внимательно посмотрел на меня:
– Невио?
Я в панике покачала головой.
Нино кивнул, принимая мои доводы, хотя он не мог осознать масштаб моей дилеммы. Он неторопливо двинулся ко мне и минуту рассматривал меня, прежде чем опуститься на пол.
Я глубоко дышала, пока не начала чувствовать себя более спокойной, а затем заговорила едва слышным шепотом:
– Когда любовь неправильна?
Нино нахмурился.
Он продолжал пристально смотреть на меня.
– Ты имеешь в виду романтическую любовь?
Я кивнула.
Нино снова выждал почти минуту и заговорил.
Меня обнадежило, что он не торопился с ответом. Возможно, он мог понять, насколько это важно для меня.
– Неправильное и правильное – понятия, которые люди культивировали на протяжении веков, чтобы обеспечить мирное сосуществование. Это вовсе не то, что заложено в природе или в ДНК. Если обратиться к моральному компасу, которым руководствуется большинство сообществ и культур, то есть определенные формы любви, которые считаются неправильными. Хотя, опять же, любовь не является неправильной. Суть как раз в человеке и в его отношении.
Я наморщила лоб, пытаясь осознать только что услышанное. Не помогло.
Нино, должно быть, заметил мое замешательство, потому что продолжил:
– Безответная любовь может нанести вред психическому и даже физическому здоровью человека, поэтому я бы сказал, что это логически неправильная любовь. Чрезмерная любовь может стать проблемой, как в принципе и большинство крайностей.
– Любовь и логика не идут вместе?
– Логика подсказала мне, что полезно любить свою жену, что в конце концов я и сделал.
Я рассмеялась. Я сомневалась, что все было именно так. Киара поведала мне иную историю.
Вероятно, Нино просто предпочитал сдержанный взгляд на вещи.
– Ты и впрямь думаешь, что любви может быть слишком много?
– Если она заставляет тебя забыть обо всем остальном, что имеет значение, тогда – да.
В этом есть смысл. Я могла представить, что теряю себя в чувствах к Амо, по крайней мере, на некоторое время, но я не хотела забывать об остальном, что представляло для меня ценность.
– А если человек, которого ты любишь, уже обещан кому-то другому?
– Измену многие считают неправильной. Я полагаю, часто это признак того, что первоначальная связь повреждена. А у некоторых людей бывают открытые отношения, тогда это нельзя назвать неверностью.
– А если человек любит не того, кому обещан, а кого-то другого?
Нино прищурился, а мои слова показались мне бессвязными.
– Неразумно выходить замуж за человека, которого ты не хочешь, но экономические, политические или семейные причины могут быть движущей силой, особенно в нашем мире.
Я даже не знала, любит ли меня Амо.
А люблю ли я его?
– Как узнать, влюблена ли я?
Нино напрягся:
– Я не лучший советчик в таких делах, Грета.
– Наоборот. Ты лучший человек, которому я могу задать свой вопрос.
Нино кивнул:
– Такое нелегко выразить словами. Я не эксперт в этой области.
– Ты любишь Киару, несмотря на эмоциональные трудности.
– Верно.
– Откуда ты знаешь?
– До Киары я чувствовал себя спокойно, а потом вдруг начался хаос. Сначала я расстраивался, но позже научился получать удовольствие.
Я прикусила губу. Амо усмирил хаос в моей голове. Но, возможно, это как раз знак.
– Грета, – тихо промолвил Нино, выдержав паузу. – Сейчас ты говоришь о себе?
Я ничего не ответила. Возможно, я почти проболталась.
Нино помолчал, анализируя ситуацию. В его глазах не было осуждения.
– Исходя из того, что ты не стремишься к общению с мужчинами за пределами нашей семьи, вариантов немного. Это может быть кто-то, кого ты встретила в Нью-Йорке, что маловероятно, учитывая присутствие Фабиано и ограниченные временные рамки. В таком случае логично предположить Амо Витиелло. Он – единственный мужчина, с которым ты успела контактировать.
Я старалась не реагировать, услышав его имя. Мне стало страшно признаться в этом вслух, но я решилась.
– По-моему, я влюбилась, – прошептала я.
Нино покачал головой:
– Грета…
Я прикоснулась к груди, где бешено стучало мое сердце.
– Я чувствую, что это правда, – твердо добавила я. – Я влюбилась. Все было чудесно.
– И поэтому ты плачешь?
Я замерла и провела пальцем по своей влажной щеке.
– Я плачу, потому что мое сердце разбито еще до того, как у меня появился реальный шанс испытать любовь.
Нино бесстрастно смотрел на меня.
– Ты сказала, что между тобой и Амо ничего не было.
– Мы просто разговаривали. Но я ощутила связь, которую никогда не чувствовала раньше…
Выражение лица Нино было невозможно прочитать.
– Ты ведь никому не расскажешь?
Если бы он сообщил папе или Невио, все бы рухнуло.
– Я не вижу, как это кому-либо может послужить для какой-либо другой цели, кроме как развязать войну. Вряд ли сейчас подходящее время для конфликта с Семьей.
– Как мои чувства могут быть причиной войны?
– Я уверен, ты можешь понять, к чему это приведет.
Я потупилась. Если я позволю своим чувствам к Амо взять верх, его свадьба не состоится, что вызовет резонанс в нашем сообществе и ослабит влияние семьи Витиелло.
В свою очередь, папа и Невио, конечно, предположат самое худшее. Они не поверят мне, даже если я буду утверждать, что Амо не манипулировал моими чувствами.
Они не примут Амо. И начнут войну первыми.
Прольется столько крови. Много людей погибнет.
– Даже думать о нем – предательство.
Нино вздохнул:
– Твой брат определенно расценит это как предательство, если ты покинешь Лас-Вегас ради Амо. И мне не нужно повторять, что твой отец никогда этого не допустит, ни за что на свете.
Я понимающе кивнула.
– Можешь ли ты представить, что уезжаешь из Лас-Вегаса, чтобы жить с Амо в Нью-Йорке как жена дона?
Я попыталась вообразить себя в Нью-Йорке, вдали от семьи, в роли женщины, которая стала причиной войны.
У меня скрутило внутренности.
– Нет, – промямлила я.
В тот же вечер я пришла в спальню Невио. Он рассеянно улыбнулся мне, надевая кожаные напульсники, боевые ботинки и байкерские штаны, готовясь к ночной прогулке с Массимо и Алессио.
Он положил два изогнутых ножа в кобуру на спине, а затем пару кинжалов в кобуры на икрах.
Я спокойно наблюдала за ним, сидя со скрещенными ногами на кровати. Вначале, когда я поняла, почему они втроем выходят на улицу по ночам, я просила брата остаться дома, но со временем поняла – вылазки необходимы Невио, как мне балет, как способ справиться со своими демонами.
– Ты бы когда-нибудь покинул нашу семью?
Невио окинул меня недоверчивым взглядом:
– Нет. Это исключено.
– Даже если бы влюбился?
Невио подошел ко мне, его глаза пылали.
– Если бы какая-нибудь женщина заставила меня задуматься о том, чтобы я бросил семью и Каморру, я убил бы ее, пока она не превратила меня в подлого предателя.