Папа, как, наверное, и все остальные, думал, что Амо положил на меня глаз и пытается манипулировать, чтобы я стала его женой.
Им было невдомек, что я влюбилась в него.
Я посмотрела на дверь операционной палаты Амо. Я не была уверена, что правда улучшит его положение.
– Он помолвлен, – фыркнул Алессио. – И просто пытается повеселиться перед свадьбой.
Глаза отца вспыхнули.
– Он прикасался к тебе?
– Римо, – мягко сказала мама, покосившись на меня.
Она взяла меня за руку и отвела в сторону.
– Грета, послушай, ты можешь быть со мной откровенной.
– Между нами ничего не было. Мы только разговаривали, наслаждались обществом друг друга. – Я не могла поделиться с ней тем, что связывало меня с Амо.
Папа тоже уставился на дверь операционной Амо. Я рефлекторно шагнула к ней.
– Так вот кого ты выбираешь? – вызывающе спросил Алессио и выгнул брови.
– Я не выбираю, потому что мне не нужно. Я всегда была и буду Фальконе. Лас-Вегас – мой дом. Между мной и Амо ничего нет и никогда не будет. Я просто слежу за тем, чтобы мы не объявили войну Семье.
Отец обхватил мое лицо, заглядывая мне в глаза.
– Ты клянешься, что Амо ничего не сделал?
– Он ничего не сделал, кроме того, что попросил меня стать его женой. Он хочет укрепить Семью, полагаю, и ему не очень нравится Крессида.
Отец серьезно посмотрел на меня, но, похоже, не смог распознать ложь. Возможно, потому, что на сей раз я обернула ее в правду.
– Невио напал на будущего дона на нашей территории, – встрял Нино. – Лука будет впечатлен. В плохом смысле. Если мы не хотим войны, нужно срочно рассмотреть кое-какие варианты.
– Если Амо умрет, разразится война, что бы мы ни делали, – отчеканил папа.
Мое сердце заныло. Я не могла даже представить себе смерть Амо. Наверняка я бы устремилась за ним в непроглядную темноту.
– Амо не умрет, – тихо сказала я. – И Невио тоже. Они оба будут жить.
Мама взяла мою руку, провела большим пальцем по костяшкам, что всегда успокаивало меня, но даже это не помогало в моем нынешнем состоянии.
Папа взглянул на Нино. Увы, они считали войну неизбежной. Напряжение нарастало годами. В основном потому, что Невио и Амо терпеть не могли друг друга.
Люди ожидали, что война начнется, когда они оба придут к власти.
– Мне страшно, мама, – прошептала я, когда папа, Нино, Массимо и Алессио отошли, чтобы обсудить стратегию.
– Невио сильный. Он не умрет.
– Знаю, – закивала я. – Ни один из них не умрет. Я боюсь своего сердца, того хаоса, который выплеснется наружу.
– Что случилось?
– Ничего. Невио напал прежде, чем что-то могло произойти, но Амо собирался поцеловать меня, и я бы ему позволила.
Мама не смогла скрыть изумления.
– Хорошо. Значит, ты и он?
А были ли вообще «мы»? У меня возникло ощущение, что все закончилось, не успев начаться.
– Мы не можем быть вместе.
– Потому что он помолвлен.
– Потому что я – Грета Фальконе, а он – Амо Витиелло.
Мама грустно улыбнулась:
– Твой брат хотел убить его, поскольку он не хочет, чтобы вы с Амо были вместе.
Если бы Невио действительно хотел убить Амо, тот был бы мертв. Он бы целился ему в сердце или в горло. Нападение стало последним предупреждением.
А Невио не умер, поскольку Амо сдержался ради меня. В следующий раз ни тому, ни другому не повезет.
– Невио считает, что я должна жить в Лас-Вегасе. Он считает, что нигде больше я не буду в безопасности.
– И что ты думаешь?
– Лас-Вегас – мой дом. Семья – мое убежище. Мне не место в Нью-Йорке. Я родилась не для того, чтобы быть на стороне дона.
Амо надо получить должность дона. Нельзя, чтобы он отказался от этого ради меня.
Мама погрузилась в размышления.
– Ты можешь быть тем, кем захочешь.
Я благодарно улыбнулась, даже если она была необъективна как моя мать.
– Я знаю свои ограничения. И не в силах оставить Невио.
– Невио будет в порядке.
Я с сомнением посмотрела на нее, и она добавила:
– Ведь Невио сражается со своими внутренними демонами. И вот тут даже ты не сможешь его выручить. Если ты по-настоящему любишь Амо, ты не должна его отпускать. По крайней мере, не стоило торопиться.
То, что я испытывала к Амо, было великолепно и ново, но в этом и заключалась проблема. Несмотря на мамины слова, у меня не было времени все обдумать. Слишком многое поставлено на карту, чтобы принимать решение в мгновение ока.
Для окончательного выбора необходимо испытывать абсолютную непоколебимость. Я не могла просить Амо отречься от всего, не проверив свои чувства. А если через шесть месяцев я предположу, что новизна прошла и моя любовь была мимолетным увлечением?
Амо не сможет исправить то, что произойдет к тому моменту. Он бы многое потерял.
Я не хотела, чтобы очередное бремя легло на мои плечи. Я не могла нести тяжелый груз. Я не имела опыта в отношениях, разве я способна принять взвешенное решение с минимальным риском, особенно если последствия могли быть ужасными?
– Некоторые вещи нельзя оценить, Грета. И в любви всегда есть доля неопределенности. Ты должна позволить себе влюбиться.
Я вновь улыбнулась. Мама знала все мои стороны. И я понимала ее доводы.
Позволив себе влюбиться, я рисковала ввергнуть в пучину других людей. Нет, такой вариант меня не устраивает.
– Ты никогда не жалела о том, что оставила свою семью?
Мама сглотнула:
– То был правильный выбор для тебя и Невио.
– А ты бы тоже уехала, если бы у тебя не было нас?
Мамин взгляд переместился на папу, который дискутировал с Нино и Фабиано.
– Может, мне потребовалось бы больше времени, чтобы смириться с любовью к твоему отцу, но я уверена, в любом случае он являлся приоритетом.
Мамина семья не пыталась вернуть ее. Я не могла представить, что родные отреагируют таким же образом.
Если отец мог принять любовь как причину, Невио – нет.
Для него любовь была сложным понятием. Преданность и привязанность существовали только в связи с семьей. Все, что находилось за пределами, не имело значения. Он напоминал собаку-сторожа домашнего скота.
Щенков рано знакомили со стадом, которое они должны защищать. Все, с чем они росли, попадало под их защиту, а то, с чем они сталкивались позже, становилось потенциальной угрозой.
– Вы с Амо толком не знакомы. Но что тебе подсказывает интуиция? Как ты полагаешь, ты любишь его?
Я молчала. Такое не поддается логике – влюбиться с первого взгляда.
Я бы поспорила с любым, кто заявил бы, что это случилось с ним однажды, но я действительно мгновенно влюбилась в Амо, и всякий раз, когда видела его, мои чувства возрастали. Но я боялась будущего.
Однако воспылать внезапной страстью – вовсе не то же самое, что полюбить кого-то. Или нет? Чем больше я пыталась препарировать любовь, дать ей определение, уложить в какую-то категорию, тем сильнее запутывалась.
Дверь палаты Невио открылась, в коридор вышел хирург. Он был в крови после операции.
Мама вздохнула, крепко сжав мою руку. Я выпрямилась.
Что же с Невио?
– Он поправится. Но ему нужно некоторое время воздержаться от ночных развлечений.
– Я могу его увидеть? – выпалила я.
– Он еще не проснулся. Мы внимательно наблюдаем за ним.
– Я посижу рядом. – Я сделала паузу, бросив взгляд на дверь палаты Амо.
Сколько еще будет длиться его операция? Я почувствовала, что мое сердце разорвалось напополам. Я не могла быть с ними обоими одновременно.
– Ты дашь нам знать, когда мальчик Витиелло очнется, Римо?
Папа посмотрел на маму и медленно кивнул. А после перевел взгляд на меня. Он был мрачным, преисполненным тревоги и гнева.
Я не была уверена, какая из эмоций была направлена на меня. Мы с мамой переступили порог палаты Невио. Я была зла на него, даже в ярости. Но, увидев его подключенным ко всем видам аппаратов, я кинулась к нему и взяла брата за руку.
Мое сердце заныло.
Я прижалась лбом к его руке и содрогнулась.
– Невио. Я знаю, что нужна тебе, но зачем ты это сделал?
Мама коснулась моего плеча.
– Ты любишь брата, мы все любим, но ты не можешь разрушать жизнь ради него.
– Он и моя жизнь тоже. Вы – моя семья. Я не хочу покидать вас. Я не могу быть тем, кем не являюсь изначально, – той женщиной, в которой нуждается Амо. Ведь когда-нибудь он поймет это, но будет слишком поздно.
Мама сжала мое плечо и обошла койку, положив другую руку на ладонь Невио.
Она посмотрела на него, а затем – на меня. Выражение ее лица смягчилось.
– В прошлом я сделала сложный выбор, Грета. Я рассталась со своей семьей. Но я не могла поступить по-иному.
Амо требовалась другая женщина, но не я.
А нашим семьям нужен мир. Невио нуждался во мне. Для меня оставался только один выбор.
Я прижалась щекой к кровати, мои пальцы переплелись с пальцами Невио.
Мой взгляд нашел настенные часы. Операция Амо продолжалась уже три часа. О, Невио!
Наверное, я уснула, но меня разбудила суматоха перед дверью.
– Где он? – раздался громкий мужской голос.
Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать интонации и тембр Луки.
Я встрепенулась.
– Не надо, Грета, – убеждала мама, которая находилась поблизости.
Я отрицательно покачала головой и выскользнула из палаты, прежде чем она успела меня остановить.
Папа и Лука стояли лицом к лицу, с оружием наготове. Выражение папиного лица не предвещало ничего хорошего.
Честно говоря, лицо отца Амо тоже не внушало особой надежды на мирный исход.
– Он в операционной, – сказал Нино. – Наши лучшие хирурги спасают ему жизнь.
– А кто довел его до такого состояния, что его требуется спасти? – прорычал Лука.
Я вздрогнула. Я привыкла к жестокости, к резким словам и еще более жесткой правде, но я не привыкла к гневу чужих людей.
– Твой сын появился на нашей территории без разрешения.