– Если кто-то остановит меня, я скажу ему свое имя.
Фальконе.
Чертовы Фальконе.
Она кивнула, глядя неуверенно:
– До завтра?
– Мне нужны координаты, – повторил я.
Грета подбежала ко мне. Ее грациозные движения напоминали танец. Она достала из кармана острый карандаш.
– У тебя есть бумага?
Я вытянул руку, демонстрируя Грете запястье. Она написала ряд цифр, высунув от усердия язык.
– Я буду там около трех часов дня. Ты можешь приходить в любое время после… чтобы я могла тебя впустить. – Она смотрела на меня снизу вверх, ее волосы были прикрыты капюшоном.
Я не думал. Наклонился и прижался губами к ее рту.
Она выдохнула, когда я отстранился, и в тот же миг вдохнула в меня новую жизнь.
Мы вышли из отеля бок о бок, не разговаривая, не прикасаясь друг к другу. Грета направилась к велосипеду, прислоненному к стене отеля, а я сел в арендованную машину.
Потом я смотрел ей вслед. Я завел двигатель и некоторое время ехал за ней.
Заметив особняк Фальконе, я развернулся и погнал в мотель, который забронировал на вымышленное имя.
Завтра я снова увижу Грету.
Завтра.
Глава 20
Я уснул только в семь утра, поэтому встал около полудня. Максимус написал мне, спрашивая, не хочу ли я пойти с ним куда-нибудь выпить. Мы не тусовались вместе со времен начала войны и его связи с моей кузиной Сарой.
Я ответил ему, что мне нужно немного побыть одному. Он послал мне большой палец, поднятый вверх.
Я послал ему краткое сообщение:
«Все в порядке?»
У него были тяжелые времена. Может, он хотел отвлечься.
Максимус отправил еще один большой палец.
Он разорвет меня в клочья, если узнает, почему я солгал.
Я позавтракал, купив снеки и кофе в торговом автомате, нахлобучил кепку поглубже, чтобы скрыть свою физиономию. Конечно, я выделялся благодаря габаритам и росту, но, к счастью, у мотеля были ужасные отзывы – по очень веской причине – и много свободных мест.
Около двух часов дня я не мог больше ждать и уехал. При нынешних пробках дорога до координат займет около сорока пяти минут, но я собирался проверить местность, прежде чем очутиться во владениях Каморры.
Я доверял Грете, но инстинкты подсказывали мне, что на территории Каморры нужно быть максимально осторожным.
Я ехал уже некоторое время, удаляясь от города, когда справа от меня вырос высокий забор, похожий на тот, что можно встретить вокруг военной базы или лагеря для заключенных.
Я проехал по галечной дороге, ведущей прямо к нему, и попытался рассмотреть его с нескольких сторон. Насколько я мог разглядеть, участок был огромным, с несколькими зданиями. Я припарковался на приличном расстоянии, чтобы не попасть на камеры наблюдения, и сделал вид, что хочу отлить. Я бы хотел подойти поближе, но это выглядело бы подозрительно.
Я покачал головой. Это была ужасная идея в ряду многих плохих идей.
Однако тяга к Грете была настолько сильной, что я отбросил всякую осторожность. Вернулся в машину и сделал разворот к галечной дороге, ведущей к воротам.
Затем я опустил окно, убедившись, что держу голову в машине, хотя кепка, вероятно, скрывала мое лицо, и нажал на кнопку вызова на панели, закрепленной на створке ворот.
Раздался статический шум, затем:
– Да?
Я узнал голос Греты, искаженный динамиками, и мое сердце забилось быстрее.
– Это я.
Пискнул зуммер, и створки открылись, но это еще не привело меня на территорию. Дальше были вторые ворота.
Машина оказалась зажатой между закрывающимися воротами позади меня и теми, что возвышались передо мной. Я схватил пистолет с пассажирского сиденья.
Огляделся вокруг в поисках признаков засады, но внезапно распахнулись и вторые ворота. Я поехал по галечной дороге мимо загонов и конюшен с лошадьми, ослами, коровами и даже иногда свиньями, овцами и козами. Пастбища простирались по обе стороны. Ранчо располагалось близко от Города Греха, но Римо был находчивым человеком. Чужаки бы сюда не прорвались. Я стал исключением.
Наконец в поле зрения появился белый фермерский дом, а за ним – небольшие коттеджи. Вдоль всего фасада тянулась веранда с качелями.
Я затормозил, но не сразу вышел. Занавески зашевелились, и на мгновение показалось лицо, потом исчезло. Сжимая огнестрел, я выскользнул из машины, изучая окрестности. Было тихо, только изредка слышалось пение птиц и цикад. Моим глазам понадобилась пара мгновений, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету.
Входная дверь распахнулась, на пороге появилась Грета, одетая в белую кофточку на бретельках, свободную белую же юбку и ковбойские сапоги. Распущенные волосы обрамляли ее прекрасное лицо. Я сглотнул и медленно подошел к крыльцу, мои пальцы крепко держали пистолет.
Когда я начал подниматься по ступенькам, раздалось низкое рычание, и позади Греты возник Медвежонок, но она не пропустила собаку вперед.
– Медвежонок, нельзя.
Я держал палец на спусковом крючке, когда ступил на крыльцо. Повсюду были расставлены маленькие стальные кадки с яркими цветами, а на широких качелях лежали подушки в наволочках мятного оттенка. Все выглядело невероятно уютно, а благодаря присутствию Греты и ее милой улыбке я сразу почувствовал себя как дома.
Я подавил сардонический смех. Мои глаза встретились со взглядом Греты, которая стояла, наклонив голову и прислонившись плечом к дверному косяку.
– Рада, что ты здесь.
Я мог сказать, что наша встреча много значит для нее, возможно, даже больше, чем накануне. И я понимал, что это место крайне важно для нее, а еще ей не наплевать на меня. Она действительно хотела, чтобы я приехал сюда.
– Заходи, – мягко добавила она и направилась в дом, за ней побрел Медвежонок.
Я последовал за ней в гостиную с высоким потолком, деревянными балками и огромным каменным кухонным островом. На плите стояла кастрюля, и до меня доносился пряный запах.
– Я приготовила чили, поскольку не была уверена, что у тебя будет возможность перекусить.
Я зачарованно наблюдал, как Грета открыла крышку кастрюли и с надеждой мне улыбнулась. Потом опустила крышку на деревянную разделочную доску, и выражение ее лица стало сдержанным.
– Я не знаю, как себя вести.
– Будь собой. Не нужно притворяться. – Я двинулся к ней.
Медвежонок сел по другую сторону от хозяйки, не сводя с меня глаз. Я встретил его взгляд, потому что меня уже тошнило от собачьих притязаний. Я хочу быть рядом с Гретой и точно не позволю псу взять верх.
Зубы Медвежонка сверкнули, но я продолжал смотреть на него и сделал еще один шаг.
Он не нападал. Недовольно заворчал, развернулся и потопал к лежанке, где свернулся калачиком рядом с Момо.
– Тебе это не нужно. – Грета указала на пистолет.
Кивнув, я убрал его в кобуру. Грета прислонилась бедром к кухонному острову, глядя на меня.
– Я, вообще-то, голоден. – Я покосился на кастрюлю с дымящимся чили.
Грета достала миски и зачерпнула в них щедрые порции, после чего отнесла к деревянному столу. Из окон от пола до потолка открывался вид на пастбища.
Грета похлопала рукой по деревянной скамье, на которую я опустился.
Она села напротив и протянула мне ложку.
– Наверное, тебе понравится. Я использовала соевые гранулы, чтобы имитировать мясо.
Я взял ложку и попробовал чили.
– Вкусно.
Она просияла и тоже съела кусочек. И еще.
– Где я? – тихо спросил я, пока Грета с довольным выражением лица наслаждалась едой.
– В приюте для животных, подвергшихся жестокому обращению. Пока все только начинается. Нужны дополнительные конюшни и обустроенное место для собак, чтобы они могли жить как в стае. Кроме того, необходимо отдельное жилище для кошек. – Она смущенно улыбнулась.
– Мой лучший друг жил в похожем месте с семьей.
– Твой двоюродный брат.
Я кивнул.
– А сейчас?
– У него теперь есть квартира. – Я не стал упоминать Сару.
У меня не было намерения говорить о Саре и Максимусе, кроме того, у Греты могли возникнуть вопросы, связанные и с моей женой.
В итоге мы непринужденно болтали, сидя друг напротив друга и наслаждаясь стряпней.
– У моей сестры и ее мужа тоже есть две собаки, – сказал я, покосившись на Медвежонка.
– Правда?
– Из приюта.
– Замечательно.
Мой взгляд привлек другой лежак, который я не заметил раньше, где крепко спала черно-белая собака. Задние лапы и хвост были забинтованы.
– Это собака, которую ты спасла?
На лице Греты отразилось сострадание.
– Дотти. Она много спит из-за лекарств, но я думаю, она идет на поправку.
Мне было жалко Дотти, но я не мог отвести глаз от Греты.
Сидеть вот так с женщиной и разговаривать было упоительно. Я ощущал себя раскрепощенно и в то же время понимал, что ни с одной другой девчонкой такое попросту невозможно, особенно с Крессидой. У меня бы имелись либо скрытые мотивы, либо я постарался бы побыстрее улизнуть.
А с Гретой мне было хорошо. Я внимательно слушал ее и поражался ее картине мира. У нее был своеобразный взгляд на вещи. Она оказалась настолько уникальной, позитивной и по-настоящему доброй, что казалась неземным существом. Да и вся ситуация в целом была удивительной. Но это вовсе не означало, что я не хотел поцеловать ее или еще как-нибудь к ней прикоснуться.
Черт, я мечтал сделать с ней столько всего, но сейчас был доволен. Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал подобное удовлетворение. В этот год мысли в моей голове крутились со скоростью двести километров в час, а мозг практически взрывался, когда я думал о нескончаемых проблемах.
Полагаю, мои родители общались в том же духе, что и я с Гретой. Я никогда не смел надеяться на такую роскошь, но теперь, когда я был рядом с Гретой, на какое-то мимолетное мгновение испытал все на собственной шкуре.
Но это не могло продлиться долго.