Злость накатила на меня, как внезапный потоп, и я отложил ложку.
– Я здесь не для того, чтобы трепаться и есть чили.
Грета подскочила от моего резкого тона. И отодвинула миску.
– Тогда почему ты приехал?
Черт. Если бы я знал.
– Грета, наши семьи находятся в состоянии войны.
– Так не должно быть.
Я горько улыбнулся:
– Твой брат и кузены похитили мою тетю и кузину. Изе до сих пор снятся кошмары.
Грета опустила взгляд, ее губы сжались.
– И это было ужасно. Но вы напали на нас первыми. У Киары было сотрясение мозга.
– Моя семья совершила ошибку, – признал я, недоумевая, почему так сказал.
Только папа был в курсе того, что я действительно думаю о нашей неудачной засаде.
Грета изумленно посмотрела на меня:
– Спасибо за откровенность. Я не предполагала, что ты способен на такое. Мужчины с трудом говорят о своих недостатках и оплошностях.
– Не за что, – пробурчал я глухим голосом и вытянул руку, положив ее на стол ладонью вверх.
Грета без колебаний вложила свою руку в мою. Я сомкнул пальцы. Как странно. Это было чертовски прекрасно, хоть и являлось предательством во многих отношениях.
Она тяжело сглотнула.
– Хочешь, я покажу тебе территорию?
Я хотел многого, но экскурсия могла подождать.
Грета уставилась на меня, словно она пыталась прочитать мои мысли. Потом она отвела взгляд и нахмурилась.
– Ты часто бываешь здесь одна?
– Вообще-то, такое впервые. Мне пришлось постараться, чтобы получить разрешение. Но я метко стреляю. Я победила Алессио и Массимо в стрельбе по тарелочкам.
Мои брови поднялись.
– Правда?
Грета бросила на меня возмущенный взгляд:
– Правда. Это спорт, поэтому я и согласилась брать уроки. Когда папа увидел, насколько я хороша, он дал мне больше свободы. Я могла бы защитить себя, если бы возникла необходимость.
– Но ты бы не стала стрелять по живым голубям.
– Ты повторил аргумент Нино и папы. Но они уже поняли, что я способна на насилие, – сказала она и вздохнула.
– Между самообороной и насилием есть разница.
Она пожала плечами:
– Никто не собирается нападать, потому что лишь немногие знают о ранчо.
– И один из них – член вражеской семьи.
– Но ты не собираешься использовать информацию, чтобы навредить мне.
– Верно.
Мы посмотрели друг на друга, и притяжение стало настолько сильным, что мне захотелось жестко потребовать поцелуя.
– Давай выйдем наружу и посидим на качелях, – выпалила Грета и быстро встала.
Я последовал ее примеру.
Когда мы очутились на веранде, я, не задумываясь, положил руку ей на спину. Я никогда не делал ничего подобного и всегда удивлялся, почему папа делал так в компании мамы.
Грета одарила меня улыбкой, которая озарила ее лицо. В ее глазах появились искорки. Она устроилась на качелях и подтянула ноги к груди.
Я приткнулся рядом и оттолкнулся, заставив качели наконец-то сдвинуться с места. Грета смотрела на пасущихся лошадей. Я сделал то же самое и окончательно расслабился.
В какой-то момент наши руки сблизились, а спустя минуту наши пальцы переплелись.
Я наклонился к Грете. Когда наши лица оказались совсем близко, я прижался к ее щеке, не обращая внимания на раздражающий блеск моего кольца, и поцеловал ее.
То был успокаивающий, нежный поцелуй, потому что Грете пришлось многое пережить, однако вскоре он стал страстным и пылким. Ее тихие стоны, сладкий вкус, игривый отклик языка – все это подталкивало меня к действиям.
Теперь Грета полулежала на подушках, и я накрыл ее своим телом. Она напряглась, и я отстранился, ища в ее глазах намек на то, что я переступил запретную черту.
Грета выглядела ошеломленной, и я начал отодвигаться, но она обхватила мое лицо и приподняла голову для нового поцелуя.
– Останься, я просто удивилась. Я хочу.
Я придвинулся к ней и впился в рот глубоким поцелуем, но из-за неумолимого полуденного солнца сильно вспотел.
– Пойдем в дом, – прошептала она.
Я молча подхватил ее на руки и понес к двери.
Грета указала на множество подушек и лоскутных одеял перед электрическим камином с эффектом живого пламени вместо горящих поленьев.
Я опустил ее на пол и снова притянул ее к себе, мои губы нашли ее губы для очередного жаркого поцелуя. Я снял обручальное кольцо и откинул его в сторону, после чего прижал ладонь к щеке Греты и углубил поцелуй.
Грета выгнулась дугой, ее юбка задралась, наши ноги соприкасались, а ее горячий центр маняще приник к моей верхней части бедра. Я был тверд как никогда, мне даже стало больно.
Я отстранился и посмотрел на Грету, провел костяшками по ее щеке, затем по горлу и ключице.
Под трикотажным топом на ней не было лифчика, и я видел очертания сосков, давящих на тонкую ткань. Грета перевела взгляд на меня и потянулась к тонкой бретельке топа, сползшей на плечо.
Ее пальцы слегка дрожали, когда она зацепила ими бретельку и потащила ее еще дальше вниз, и я завороженно наблюдал, как топик сползает с ее левой груди, обнажая маленький сосок цвета ржавчины и нежную выпуклость.
Я видел, что Грета пытается подобрать слова, но я и так знал, чего она хочет. Я наклонился и накрыл ее сосок своим ртом, позволяя языку исследовать текстуру и вкус.
Грета плотнее прижала свою киску к моему бедру, пока я продолжал исследовать ее сосок. Она обхватила мой затылок, когда я втянул в рот еще больше ее груди, затем провел языком по складочке под ней, только чтобы вновь взять в рот ее сосок.
Я закрыл глаза, наслаждаясь ее вкусом, сосредоточившись на тихом дыхании Греты, на том, как она сжимала ноги вокруг моих бедер.
– Амо, – прошептала Грета, вытянув руки вдоль тела, как будто была ошеломлена реакцией своей плоти на мои ласки.
Я осторожно высвободился, чтобы дать ей время отдышаться. Она застенчиво улыбнулась, лежа подо мной, – теперь уже с раскинутыми руками, ее грудь быстро поднималась и опускалась.
– Где ванная? Мне нужно прийти в себя, и я думаю, что тебе тоже нужно немного времени.
Она указала на дверь справа от нас. Я встал и ринулся в ванную.
Плеснул немного воды в лицо, обхватил руками раковину, сделал несколько глубоких вдохов. Я выпрямился. Рубашка прилипла к коже, но, по крайней мере, мой член успокоился настолько, что не упирался в брюки. Я провел пятерней по волосам и попытался понять, что делать дальше. То, что я приехал сюда, было очень плохой идеей. Хотя это даже не исчерпывало количество проблем, которые могут возникнуть, если кто-то узнает о моей встрече с Гретой.
Однако теперь, когда я находился здесь, я не хотел сдерживаться. Тем не менее я должен учитывать желания Греты.
Я вернулся в гостиную и замер от увиденного. Грета сидела, скрестив ноги, одна сторона ее топа до сих пор была задрана, и она смотрела на мое кольцо, которое держала на ладони.
Почему я не оставил кольцо дома в Нью-Йорке?
Подойдя к ней, я опустился рядом, но она не повернула головы. Видя, как она держит мое кольцо, я пожалел, что год назад она не сказала «да».
– Крессиде на меня наплевать. Единственное, что ее волнует, статус, который ей принес брак. Я – средство достижения цели, а не цель. Мы не выносим друг друга.
Внезапно она встала, выражение ее лица было виноватым.
– Мне не следовало тебе звонить, не знаю, что на меня нашло. Я обещала себе забыть тебя.
Я обхватил ее бедра, глядя на нее сверху.
– Я знал, что мне никогда не удастся забыть тебя, и вспоминал о тебе каждый божий день. Ты не поверишь, как часто я размышлял о том, чтобы уехать из Нью-Йорка и похитить тебя из Лас-Вегаса, чтобы мы могли жить где-то далеко. Только мы.
– Только мы, – благоговейно прошептала она и грустно улыбнулась. – Но у нас есть люди, которых мы не хотим оставлять позади. Кроме того, у тебя имеются обязанности перед Семьей, а у меня – животные, требующие заботы…
– Я сожалею о каждом мгновении, проведенном без тебя, – вырвалось у меня. Вот в чем дело. Именно поэтому я без колебаний приехал сюда. Перспектива увидеть Грету наполнила меня беспредельной радостью и надеждой. Эти чувства я не испытывал уже очень давно.
Грета коснулась моей головы руками. Я прислонился лбом к обнаженной коже ее груди, закрыв глаза. Ее пальцы нежно перебирали мои волосы, ногти скребли по коже головы так, что мне почти хотелось мурлыкать.
Затем Грета провела ладонью по моему затылку, погладила по шее. Ее прикосновения были ласковыми, но оставляли после себя огонь. Я опустил голову и издал низкий вздох, касаясь ее живота, а тело Греты содрогнулось.
Я провел ладонями от ее бедер к оголенной талии, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и вновь опустил голову еще ниже, пока моя шершавая щека не уперлась в шелковистый живот Греты.
Это было похоже на рай. Ее ванильный аромат окутал меня. Я открыл глаза и посмотрел на плоть Греты. Она продолжала поглаживать мою шею, а я ласкал ее талию большими пальцами.
В мой нос ударил теплый, пьянящий аромат.
Сначала я был уверен, что разум разыгрывает меня. Я вдохнул еще глубже, и ароматическая нотка поразила меня пуще прежнего.
Запах Греты был бесподобным.
Я резко выдохнул, заставив Грету втянуть живот.
– Твое дыхание обдувает мою кожу, – прошептала она и замолчала.
Я поднял голову, ища ее глаза.
Они горели доверием и теплом.
– Мне приятно.
Я прижался головой к ее животу, желание захлестнуло мои вены, я воспринял ее слова как поощрение и поцеловал ее пупок.
– Я никогда не испытывала таких ощущений, Амо, – призналась Грета.
Я всецело разделял ее чувства, и это было как топливо для моего желания.
– Возбуждение?
Ее пальцы на моей шее сжались, и по телу пробежала новая волна мурашек. Я задержал на ней взгляд, желая увидеть ее лицо, когда она ответит.
Ее щеки порозовели, и, если по жару в животе можно было судить, ее плоть пылала от пробуждающейся страсти.
– Но как-то неправильно с моей стороны… желать тебя, правда?